Дочь Дракона

      Тишина в камере стала… ещё тише. Мираэль отшатнулась от допрашиваемого. Но не потому, что её шокировали его слова — это было не так, она инстинктивно готовилась к подобному ответу — а потому, что разрыв нити, связывающей два разума, был весьма ощутим. Будь она хотя бы адептом Школы Иллюзии, воздействие было бы не так заметно для неё. Короткий диалог почти не сказался на запасе её магических сил, но она чувствовала непонятную духовную опустошённость. Мерзко.       Мираэль помотала головой, разгоняя туман перед глазами, и взглянула на ассасина. А его лицо искажала молчаливая ярость — похоже, он сообразил, что произошло. — Волчонок, ты как? — Бывало и хуже. Но предпочту применять это заклинание пореже. — Мираэль усмехнулась. Покидая темницу, они услышали одно лишь слово, произнесённое Императором: — Повесить.       Похоже, Тит Мид Второй очень глубоко задумался, получив подтверждение опасениям, что его хотят убить. Он жалел, что у Мираэль не хватило сил продлить связь и узнать, когда состоится покушение. Хотя об этом можно и так догадаться. Вряд ли, убив Витторию, Тёмное Братство будет ждать месяц. Скорее всего, его «навестят» сегодня же. А значит… — Мираэль! — она остановилась и обернулась. Сопровождавшие её Милтон и Лидия тоже замерли, ожидая, пока приблизится Император. — У меня есть для тебя задание. Я хочу, чтобы ты охраняла меня до момента, как Тёмное Братство будет уничтожено.       Бойцы «Пенитус Окулатус», следовавшие за Императором на правах охраны, замерли, а невесть когда вернувшийся Туллий озвучил вопрос, вертящийся у них на языках: — Вы не доверяете «Пенитус Окулатус»? — Доверяю. Но простые бойцы — это одно, а Драконорождённая — совсем другое. Спорить никто не стал. — Лидия, тебе придётся отвезти документы ярлу Балгруфу, — сказала Мираэль, выдыхая. — Талара наверняка встретит тебя на дороге. Позволь ей тебя сопровождать. В то время как на лицах всех мужчин, кроме Милтона, отразилось непонимание, хускарл кивнула: — Есть. Женщина поклонилась Императору, прощаясь, пожала руку Милтону и ушла, а Мираэль посмотрела на правителя: — Когда мне приступать? — Прямо сейчас. Милтон, Туллий, возвращайтесь к бойцам. Ускорьте подготовку. Всё должно быть готово к утру следующего Фредаса. — Слушаюсь. — Легат простился с дочерью и тоже ушёл, а Мираэль заняла около Императора ту же позицию, что ранее Лидия — около неё. На потеснившихся мужчин она даже не взглянула. Извиняться за произошедшее не собиралась. Слово Императора — закон.       Мираэль полагала, что они проследуют в Императорскую башню. Так оно и случилось бы, если бы не одно «но» — они успели только выйти из Мрачного замка, и к ним тут же приблизились паникующие солдаты. Низко поклонившись Императору, один из них дрожащим голосом заговорил: — Только что ваш двойник был отравлен. Это был шах. Откровенный и издевательский. Ассасины, похоже, решили отбросить осторожность после поимки одного из своих.       Спустя некоторое время после того, как настоящий Император разобрался, как произошло отравление, они отправились на «Катарию». Стараниями Алдиса на флагмане было огромное количество его бойцов, пристань тоже была забита охраной. В воздухе чувствовалось напряжение. Мираэль не сводила глаз со спины правителя, обтянутой роскошной мантией. Руки девушки были расслаблены, но в них таилась гибкость, необходимая для того, чтобы в долю секунды выхватить оружие.       Мираэль знала, почему Тит Мид Второй ей доверился — не просто потому, что она Драконорождённая. А потому что, благодаря этому факту, её рефлексы были на порядок выше, чем у самого лучшего бойца «Пенитус Окулатус». А ещё, похоже, потому, что она «засветилась», задержав ассасина… весьма оригинальным способом.       В роскошной каюте Императора они остались наедине. Все бойцы «Пенитус Окулатус» охраняли внешнее пространство. У дверей и в коридоре, ведущем к каюте, изваяниями застыли более сотни обученных мужчин — чутких, сильных и осознающих свой долг. Мираэль устроилась в кресле, стоящем камина, облицованного светлым мрамором, инкрустированным драгоценными камнями. Кресло она повернула так, чтобы видеть и стол Императора и дверь.       Тит Мид II сел за стол, бездумно повертел в руках перо, пытаясь сосредоточиться на документах, лежащих перед ним. Но это было бесполезно. Сейчас, когда не нужно было «держать лицо», стало заметно, что монарху очень не по себе. Плечи под мантией заметно поникли, губы были поджаты, а лоб прорезали тревожные морщинки.       Они поговорили — ни о чём, не затрагивая тему Тёмного Братства — перекусили, и Император попросил Мираэль рассказать о том, как она попала в Скайрим и как жила тут это время. Мираэль немного удивилась — она-то считала, что Императору всё известно. Но всё же охотно поведала свою историю, опустив несколько деталей — например, то, что Круг Соратников состоит из вервольфов. И о связи с боевым магом Талмора умолчала. — Значит, Дельфина выжила… — задумчиво протянул Император. Мираэль уловила изменение в его голосе. Какую-то лишнюю нотку. — Это плохо? — осторожно поинтересовалась она. — Ну, как сказать… Она любовница Ульфрика Буревестника. Мираэль несолидно приоткрыла рот. — Бретонка? Но ведь Ульфрик… — Расист? Да. Я ведь не говорю о большой и чистой любви. Взаимовыгодное сотрудничество. Думаю, когда вы были в Виндхельме, Дельфина успела многое поведать Ульфрику. — Ваше Величество, вы подозреваете меня в связи с Братьями Бури? — Вовсе нет. С того момента, как ты представилась таном Вайтрана, я каким-то шестым чувством понял, что ты — другая. — Простите? — от его слов стало легче, но последняя фраза пробудила любопытство. — Я неплохо знаю твоего отца, да и с тобой мы виделись не раз. Милтон всегда был сторонником мира. И ты не могла не унаследовать эту черту. От тебя очень многое зависит, Довакин. Как думаешь — сможешь ли ты одолеть Алдуина? — Не могу ответить, ваше величество, — призналась Мираэль. — Он силён, нереально силён, всё же Первый сын Акатоша. По крайней мере, сейчас я не чувствую себя готовой. Когда мы найдём ответ в храме Небесной Гавани… если найдём… тогда я могу выступить против бра… Алдуина.       Надо же, она чуть не сказала «против брата»! Вовремя исправилась, так как у неё не было уверенности, что Император правильно её поймёт. А он, похоже, не придал значения лёгкой заминке, и кивнул: — Остаётся надеяться на лучшее. — Да.       Воцарившаяся тишина изредка прерывалась перекличкой часовых. Еле слышно доносился шум моря за бортом «Катарии». Ничто не предвещало грозы, что зрела над правителем Империи Мидов.       Мираэль задумалась. Далеко ли уехала Лидия? Как она? Встретила ли её Талара? Размышления прервал стук в дверь. После разрешения зашёл солдат в форме «Пенитус Окулатус». — Тут послание передали… — он выглядел странно подавленным, потрясённым, что немало озадачило Мираэль. Она встала, чтобы оказаться между солдатом и Императором и протянула руку. — Ага… это вам. — Он вручил небольшой конверт и медленно попятился. Мираэль вскрыла конверт, и на подставленную ладонь упал сложенный вчетверо листок и кольцо. Обручальное кольцо её отца, которое он не снимал, несмотря на гибель супруги. Записка оказалась весьма лаконичной. «Отдай Императора. Или потеряешь отца». Кажется, ей поставили мат. ***** — Подойди. — Голос Императора, ворвавшийся в мысли Мираэль, заставил её вздрогнуть. Она обернулась, но правитель в упор смотрел на трясущегося солдата. Похоже, он успел заглянуть в послание, это подтвердил и его вопрос, обращённый к бойцу. — Кто передал тебе это послание? — Я… Я не помню, Ваше Величество! — жалобно сказал солдат, падая на колени. — Я сменялся с Бромасом, и тут этот… подошёл, попросил передать письмо госпоже Довакин, а когда я хотел спросить, от кого — исчез. Просто испарился. Но я помню, он был весь в чёрном, и не показывал лица. И у Мираэль, и у Императора мелькнула одна и та же мысль — без сомнения, это был ассасин.       Что мне делать?! — едва ли не впервые за свою жизнь Мираэль была в такой растерянности, чувствовала подобную беспомощность. Её долг, как подданной Императора, велел оставаться на месте, но чувства дочери вопили, понукая отправиться на подмогу к отцу. В полном душевном раздрае она вертела в пальцах кольцо с печаткой. — Мираэль, — окликнул её Тит Мид II — ты же маг, да? — Ну да… — Она посмотрела на повелителя озадаченно. — Нет ли какого-нибудь… поискового заклинания? Чтобы понять, где Милтон, и жив ли он? В ту секунду Мираэль едва не бросилась Императору на шею. Ну конечно! И как она сама не додумалась!       Мираэль закрыла глаза, но толком сконцентрироваться немного мешала тревога за отца. Времени у неё явно в обрез. Сердце то тяжело бухало о рёбра, то замирало в испуге, и в голове был кавардак.       Наконец ей удалось представить себе Милтона — до мельчайших деталей, до последней морщинки на лице. Столь детальное представление того, что (или кого) нужно найти, существенно упрощает поиск и затраты магии на создание заклинания.       Горло перехватило. Мираэль увидела его — колеблющийся силуэт, словно подёрнутый дымкой. Судя по голубоватой ауре, он был жив. — Жив! — выдохнула она. Но вот надолго ли… — Он… в какой-то подворотне… здесь, в Солитьюде, — виски потихоньку начало ломить. Мощное заклинание слишком быстро выкачивало из неё силы. — Рядом одна-единственная фигура, тёмная… Ярко-алая. Враг. Наверное, ассасин… — к своему ужасу Мираэль почувствовала, что теряет сознание. — Отец, пожалуйста! — взвыла она. — Выбирай. — Что выбирать? — прошептала она, хотя знала ответ на этот вопрос — но отчаянно противилась ему. Она даже не задумалась над тем, кто или что говорит с ней сейчас. — Император или отец. — Нет! Не могу! — Дитя, в этом мире мало места для справедливости. В данный момент даже ты не сможешь быть в двух местах сразу. — Нет… Нет! — застонала Мираэль. Как же так… Так нельзя! — Не могу, Повелитель! — В таком случае, погибнут оба. — Голос Великого Дракона так спокоен… так равнодушен. — Не я так решил, Мираэль. Сами Древние свитки привели тебя в эту точку событий. И сейчас в твоих руках в прямом смысле судьба Тамриэля.       О да, она прекрасно это осознала. Погибнет Император — и Тамриэлю конец. Эльфы, драконы, Братья Бури — не оставят от её родины камня на камне. Но… отец… Как назло, перед ней, будто наяву, встало улыбающееся лицо Милтона. Драконорождённая всем своим существом потянулась к нему. Папа… папочка!       Дрожь прошила тело девушки, стоявшей с крепко зажмуренными глазами посреди роскошной каюты. Тит Мид Второй озадаченно смотрел на неё, чувствуя, что сейчас лучше не мешать. Вокруг Мираэль вихрилась странная аура, которую ощущал даже он, не владеющий магией. Неужто это заклинание такое? — думал правитель Тамриэля. — Что ты решила? Как же страшно… Всё в ней бунтует против слов, что вот-вот сорвутся с языка. Почему она должна стоять перед таким выбором?! За что, о Девятеро?! — Император… — выдохнула она, и тут же сжала зубами нижнюю губу, прокусывая её насквозь. Что в ней сейчас оборвалось? Что же это? Почему так пусто… где-то в душе? Вдруг её выбор оказался… неправильным?       С хрустальным звоном рвётся ниточка, соединяющая их — отца и дочь, жертву и жертвующую. В дымке силуэт мужчины окрашивается из мягкого «живого» голубоватого в тускло-серый цвет. На плечи ложатся чьи-то руки. Она оборачивается, дрожа, и едва не падает. — Отец…? Что… что происходит?! Его руки так крепко, но невесомо обнимают, а родной голос шепчет: — Я ухожу, волчонок. Ухожу в Совнгард, ибо великий Шор разрешил мне. Мы видимся не в последний раз. Я буду ждать тебя в Зале Доблести, дитя Акатоша. Для меня было честью растить тебя. И ты приняла верное решение. Верь мне — придёт время, и все враги лягут к твоим ногам, чтобы никогда не подняться! — Он бережно стирает слёзы с её щёк, целует в лоб и растворяется в пространстве. — Папа, стой! Её больше ничего не держит. Она падает на колени — и рыдания, что стискивали горло, наконец, вырываются на волю. — Мира! Мираэль, очнись! — её трясут за плечи. Девушка открыла глаза и увидела, что над ней склонился Император, а на его лице — обеспокоенность. — Мираэль, слава Восьмерым! Как ты? Что узнала? Где Милтон?       Знакомое имя режет слух, болью отзываясь в сердце, заставляя слёзы снова навернуться на глаза. — Папа… мёртв… — С непослушных губ срываются слова, падая в звенящую тишину, подобно окончательному приговору. — Что? Но ты говорила, что он жив! — ахнул Император.       Мираэль спрятала в нагрудный карман кольцо отца, которое всё это время сжимала в руках, в карман кожаной куртки-доспеха, и поднялась. — Я сделала свой выбор, — глухо сказала она. Вот теперь-то Тит Мид всё понял. Ну… или почти. Мгновение — и его руки крепко обняли девушку, слишком отстранённую, чтобы удивляться этому жесту. — Моя дорогая, — тихо сказал Император. — Благодарю тебя. И прости, что из-за меня тебе пришлось… — Всё в порядке. Простите, что перебила. — Мираэль с каждой секундой превращалась в себя прежнюю — решительную, собранную, спокойную.       Только глаза её вдруг изменились. В них застыло страшное, кровожадное выражение. Императору стоило немалого морального труда не отшатнуться. — Ничего, — великодушно сказал он в ответ на её извинение. — Но я не думаю, что Братство отступится. — Я тоже, Ваше Величество, — небрежно отозвалась Мираэль. — Более того, я уверена в том, что они вот-вот нагрянут. Ну, так я готова! — хмыкнула она, бросая заклинание обнаружения на ближайший десяток метров.       Все силуэты, подсвеченные заклинанием, были голубыми, но быстро меняли цвет на серый. И среди них мелькало алое пятно. Тот, кто отнимал сейчас жизни людей, быстро приближался к своей цели.       По знаку Мираэль Император отступил вглубь каюты, в глухой угол, защищённый с одной стороны камином, с другой — книжным стеллажом.       В свете десятков свечей все тени молчат, как-то выжидающе-торжественно застыв. И лишь одна — едва колеблется без сквозняка, скользит грациозно по дорогой обшивке стен из красного дерева, прямо в сторону замершего повелителя Тамриэля.       Хищно свистнул эбонит в изящных, созданных скорее для веера и бокала, а не оружия, руках. Пируэт, бросок, вдох-выдох, три удара сердца — и первое тело грузно падает на пол.       О да, к ней сейчас лучше не подходить… — почему-то подумал Тит Мид II, глядя на напряжённую спину защитницы. Её дело — не только его защита. Её дело — месть. И те, чьей крови она жаждет, сами идут в её руки, ибо жаждут его крови. Словно мотыльки на пламя.       Император вжался в стену, когда совсем близко — нечеловечески равнодушные глаза убийцы. Росчерк молнии разрывает пыльную тишь, и запах обугленной плоти окутывает царственного мужчину. Он даже не зажимает брезгливо нос. Ему не до того. Он не может отвести взгляда от девушки, что держит в своих руках его жизнь. Её глаза кажутся ещё темнее — не то от неверного освещения, не то от обуревающей её ярости. Вся фигура освещена голубоватым светом — Мираэль призвала на помощь силу гроз. Молнии, угрожающе потрескивая, змейками резвятся в её ладонях, смертоносными лозами обвивают руки, и жалят — то и дело резко выстреливая, они жалят сгущающиеся тени раньше, чем реагирует магесса. Слышатся вскрики, рычание и чья-то ругань — ненадолго. Запах палёной плоти, крови и смерти, сгущается, вызывая инстинктивное желание сбежать. Но нельзя — нельзя, если ему дорога жизнь! Ибо этот угол сейчас — самый безопасный, и только здесь, за её спиной, он под надёжной защитой.       Вот теперь ему, владыке Империи, стало по настоящему страшно. На миг мелькнула в голове мысль — что, если звериный оскал, кривящий губы Мираэль, вдруг обратится в его сторону? Если он станет жертвой, перейдёт дорогу ей?       Перспектива жуткая. Император передёргивает плечами и съёживается. Мираэль на его стороне — вот, что важно. И он намерен сделать всё, чтобы так и было впредь. Этой девушке — такой беззаветно преданной, такой безумно рисковой, и внезапно — одарённой кровью Отца всех богов — место подле него. В этом нет сомнения. Придя к этому выводу, мужчина смотрит на Мираэль уже без страха. В его глазах — искреннее восхищение.       Спустя немыслимо долго тянущиеся минуты — или часы? — с тяжёлым звоном падает на пол обагрённый кровью по самую рукоять меч. Руны на нём, напившиеся жизненной сутью недругов, наконец гаснут.       Император вздрагивает, выплывая из полузабытья, и видит, что Мираэль, покачиваясь, стоит посреди каюты, опустив голову. Вокруг и рядом пол и стены залиты кровью, и валяются в живописных позах несколько трупов. Император насчитал шесть. Среди них — один аргонианин, маленькая девочка…?! и оборотень — гигантский волк со вспоротым брюхом. — Всё… — едва слышно донеслось до ушей правителя. Он выскользнул из своего убежища, пугливо озираясь. — Ты уверена? — спросил тихо. — Их было девять. Астрид я убила раньше. Хаки — убили вы. Девятый не пришёл. Его рядом нет. Голос Мираэль пугающе безжизненный. Равнодушный. Ей явно нужен отдых.       Едва эта мысль оформилась у Императора в голове, как Мираэль стала заваливаться набок. Император даже дёрнуться не успел, а из пространства материализовался высокий мужчина, подхвативший потерявшую сознание Драконорождённую. — Ради Восьмерых, что… — начал было Император, но смолк. Мужчина, подхватив Мираэль на руки, повернулся к нему, и Тит Мид II увидел холодные глаза высшего эльфа, одного из могущественнейших посланников Доминиона. Смерив его нечитаемым взглядом, эльф отвернулся, ведя себя так, словно повелитель Тамриэля — не более, чем пустое место.       Он донёс Мираэль до императорской кровати и уложил на неё. Тит Мид не замедлил приблизиться, и услышал его бормотание. — …Глупая, самонадеянная девчонка… Хускарлу твоему руку отсечь, даэдра её сожри, за то, что бросила тебя в бою…       В руках эльфа мерцало заклинание, расползающееся от его ладоней по телу Драконорождённой. Император не выдержал, тихо спросил: — Господин Эрондил, вы знакомы с этой девушкой? — Знаком. — Лаконично отозвался эльф, не прерывая своего занятия.       Он коснулся пальцами виска Мираэль, влажного от испарины. Мгновенно измученный разум открыл последние воспоминания. Будь она в нормальной форме, этого бы не случилось, но сейчас эльф узнал то, что его интересовало, и даже чуть больше — слишком много образов заскользило на поверхности. — Значит, он мёртв… — тихо сказал эльф, убирая руку. Девушка на кровати, словно подтверждая его слова, тихо всхлипнула, не приходя в сознание.       Как бы хороша ни была в бою Мираэль — а совсем избежать ран ей не удалось. В большинстве своём это были почти пустяки, глубокие, но не опасные для жизни порезы да царапины, но вот на бедре была рваная рана от когтей оборотня, а диагностика выявила очень большую, почти фатальную кровопотерю. Судя по всему — постаралась малявка, чей труп среди взрослых тел смотрелся пугающе неестественно. Надо же. И вампир, и ликантроп сразу. Однако, судьба совсем не щадит ту, что таит в себе силу дочери Акатоша. Эдак она и до пробуждения не доживёт…       Лорд Эрондил знал, что Круг Соратников состоит из оборотней. Не задаром разведчики Талмора свой хлеб едят, в конце-то концов. И ему было любопытно, почему она не приняла волчью кровь — вроде, это доступно каждому новичку, хорошо себя показавшему в схватках. Но сейчас она может стать насильно обращённой. А это в сотни раз хуже, чем обращение по доброй воле. Про вампиризм и говорить нечего.       Поэтому он в первую очередь занялся ранами, оставленными оборотнем и вампиром, полностью вытравив яд из крови Мираэль. Затем под воздействием исцеляющего заклинания исчезли прочие раны, не оставляя на коже ни следа, и в конце несколькими зельями была восполнена потеря крови. А самые глубокие отметины оседали вечным напоминанием об очередной битве, из которой Мираэль вышла победительницей. Так и следы от когтей оборотня остались четырьмя узкими полосками, и стараниями Эрондила они выглядели довольно аккуратно.       Куда хуже дело обстояло с магией. Мираэль истощила себя полностью, она дралась, явно не жалея себя, словно и не собиралась оставаться в живых. Ониксовый фиал, трепещущий бьющейся в его гранях магией, приковал к себе взгляд лорда Эрондила. Он некоторое время пристально созерцал драгоценный сосуд, вмещающий куда более ценное содержимое, а потом спрятал фиал под рубашкой Мираэль, словно наяву слыша предупреждающее шипение змеи, обвивающей камень, и чувствуя, как обжигает руки защита, наложенная на камень первой хозяйкой Силы.       Мираэль открыла глаза, когда эльф положил смоченную в восстанавливающем зелье ткань на её лоб. — Л…лорд Эрон…дил… — хрипло произнесла она. — Как видишь, — откликнулся он, продолжая своё дело. — Что вы… тут делаете? — она сильно щурилась, свет свечей явно доставлял ей неудобства. — Странный вопрос. — Поч… — она замолчала, вскидывая голову. Вспомнила. Осознала.       Прерывисто выдохнув, закрыла глаза и снова уложила голову на подушки, но даже так эльф заметил, что все краски схлынули с её лица, делая его пугающе бледным. — Ну, будет тебе, — ворчливо, и непривычно мягко сказал он. — Успокойся. Тебе нельзя нервничать, понимаешь? Ты еле выкарабкалась… пусть и не без моей помощи. — Мираэль? — встрепенулся задремавший Император. Он встал с кресла и подошёл к ложу. — Как ты себя чувствуешь? — М-м… Паршиво… а вроде и нормально. Не знаю, Ваше Величество, — отозвалась она, подумав. — Но господин Эрондил появился весьма вовремя. — Вне всяких сомнений. Могу я попросить воды? — Разумеется, — Император отошёл, а спустя несколько мгновений вернулся с серебряным кубком, который передал лорду Эрондилу. Мираэль подняла руку, но поняла, что конечность ей не повинуется — уж слишком ослабла. — Чёрт, — тихо и безэмоционально ругнулась она. — Я помогу, — успокоил её эльф. Мираэль на миг вздёрнула бровь, но была слишком измучена, чтобы долго удивляться. И ещё — слишком хотела пить. Поэтому безропотно позволила лорду Эрондилу напоить себя, и искренне выдохнула «Спасибо», вновь сползая на подушках в лежачее положение.       Она почти засыпала, когда слух её уловил стук в дверь. Поморгав слезящимися глазами, не удержалась — злобно зыркнула в сторону подсвечника на резной тумбе. Словно прочитав её мысли, лорд Эрондил чуть наклонился — и задул свечу, вызвав у девушки признательную улыбку. — Благодарю, — прошелестела она, и, насколько это было возможно, навострила уши. — Войдите! — тем временем отозвался Император из глубины комнаты. В каюту кто-то зашёл — но со своего места Мираэль не могла видеть, кто это. Лишь слышать — и на том спасибо. — Докладывай! — приказал правитель Тамриэля. Раздался стук — кто-то то ли упал, то ли просто опустился на колени. — Они мертвы… все… там… в коридоре… — раздался несвязный лепет. — А я… Я от господина Марона. — Мертвы? — Император сжал руки в кулаки. Перед тем, как проникнуть к нему в каюту, ассасины не отказали себе в удовольствии забрать ни в чём не повинные жизни. — Помилуйте нас Восемь… Что там, у Марона? — встрепенулся он, вспомнив, что посылал его и Алдиса в убежище Братства. — Они вернулись… просят их принять. — Уже? — Император подумал, скольких же лошадей загнал отряд, что был призван уничтожить оплот ассасинов, чтобы вернуться меньше, чем через двое суток. — Что ж. Проси. Мираэль завозилась, пытаясь встать, но ей на плечо властно легла ладонь Эрондила. — Не смей! — шёпотом отчеканил он. — Это и меня касается, лорд Эрондил. — Нет, девочка, — отрицательно покачал головой эльф, захватывая недовольный взгляд, и без труда удерживая его, но не совершая давления на разум вздрогнувшей от визуального контакта Мираэль. — Сейчас тебя касается только одно. Отдых. А для того, чтобы услышать разговор, вовсе необязательно куда-то мчаться, ведь так, Ваше Величество? — Верно, — согласился Император. — Отдыхай, Мираэль, ты, как никто, заслужила это. Я приму их здесь, чтобы ты слышала всё. Тем более, это касается тебя напрямую.       Мираэль едва слышно рыкнула — не потому, что не была согласна, а скорее просто из привычки упрямиться. Хотя ей сделали немыслимую поблажку, Император согласился выслушать доклад в непосредственной близости от неё. И это более, чем щедро. Так что она покорно кивнула, и Эрондил прикрыл глаза одобрительно, дав ей расслабиться, и самой закрыть глаза. — Господин Эрондил… — Император взглянул на альтмера. — Я буду здесь. — Спокойно откликнулся эльф, не сменив положения. Он так и продолжал сидеть на краю кровати. И у Мираэль даже не возникло мысли попросить его отодвинуться. А может, она всё же слишком устала для препирательств. — Хорошо. — Император задёрнул занавес перегородки, таким образом создав иллюзию уединения и скрыв эльфа и нордку от от посторонних глаз, а сам сел за свой стол. Мираэль прислушалась и уловила чёткую дробь шагов. — Вольно! — послышался голос Императора спустя минуту. — Какие новости, командир Марон? — Мы узнали пароль от входа в убежище и проникли в него. Там был лишь один человек. Странно одетый… как шут. Шут? В Скайриме?! Чувство дежавю пронзило насквозь, и Мираэль даже приподнялась на локтях, игнорируя грозный взгляд мерцающих в полумраке глаз эльфа, и усиленно прислушиваясь. — Шут? — недоверчиво повторил Император. — И что же? — Он оказался… сильным противником. Из тридцати бойцов я потерял двадцать шесть — и все его стараниями! — в голосе командира «Пенитус Окулатус» Мираэль уловила ненавидящие нотки. — Но мы всё же завалили… кхм… устранили его. Во время обыска были найдены важные документы о деятельности Тёмного Братства по всему Тамриэлю. Также нами было обнаружено вот это… — Это всё? — Нет, мой Император. Также мы нашли гробницу с останками женщины. Если верить записям, это легендарная Мать Ночи, реликвия Братства. «Матушку я везу, мамочку мою, в новый склеп везу!» — – вспомнился, как наяву, визгливый голос, и Мираэль потрясённо выдохнула, не заметив, с каким любопытством глянул на неё эльф. — Мы сожгли её, а прах развеяли. Чёрный водоём осушен и завален камнями. — Верное решение. Ни одно напоминание об этой мерзкой секте не должно оставаться в нашей Империи. — И ещё… Это последнее, повелитель… — голос капитана Алдиса, пришедший на смену голосу Гая Марона, странно дрогнул. — Что? — Мы нашли тело легата Саттиника. Во внутреннем дворе Мрачного замка.       Мираэль, хоть и знала, что отец погиб, не удержалась и зажмурилась, звучно заскрипев зубами. Ощущение нереальности произошедшего не покидало её. Поверить было слишком трудно. — Ш-ш! — от того, что она напрягла лицевые мышцы, голову пронзила боль, и Мираэль невольно схватилась за неё, заслужив очередной неодобрительный взгляд Эрондила. — Что ж… — тем временем тихо говорил Император. — У Милтона есть особые заслуги перед Империей… Его должны похоронить со всеми почестями, как и подобает герою. Так же будут похоронены и награждены посмертно все твои бойцы, Гай. Ты и Алдис… все, кто принимал участие в этом, будут вознаграждены. Хотя, разумеется, никакая награда не вернёт нам павших. — Разрешите спросить, Ваше Величество? — подал голос капитан Алдис. — Разрешаю. — Где сейчас находится дочь легата? Я думаю, ей стоит знать… — Она знает. — Император вздохнул. — Довакин всю ночь билась с душегубами, пришедшими за моей жизнью, и была сильно ранена. Сейчас она отдыхает в моих покоях. — Но если леди Саттиника ранена, не нужно ли позвать целителей? — встревоженно поинтересовался Алдис. — Не стоит беспокоиться. Помощь ей оказана вовремя, и целитель с ней, надо сказать, уникальный.       Мираэль, снова улёгшаяся на подушки и даже почти уснувшая, едва слышно хмыкнула, а Эрондил скептически вздёрнул бровь. — Таким образом, она в полной безопасности, — продолжал Император. — Ступайте. Надо подготовить похороны. — Есть! — прозвучало сдвоенное, и Алдис с Мароном покинули каюту.       Мираэль закрыла глаза, только сейчас ощутив, что ей хочется спать. Эрондил ещё некоторое время сидел рядом с ней, пару раз сменив повязку, и почувствовал, что ему стало свободнее дышать. Он окончательно отдал Долг. — Вот и всё… — тихо сказал он, склоняясь над спящей девушкой. «Фирменным» эльфийским ничего не выражающим взглядом скользнув по её лицу, альтмер грациозно и бесшумно поднялся. Конечно, ещё не всё. Их дороги не раз пересекутся, но удавки Долга на его шее больше не будет. А значит — правила игры немного меняются. — Я выполнил мою работу, — сказал лорд Эрондил, отойдя от постели. Император, изучавший найденные в убежище Тёмного Братства документы, поднял голову и искренне улыбнулся без лишнего подобострастия. — Хорошо, господин Эрондил. Спасибо вам. У вас будут какие-либо рекомендации? — Только для Мираэль лично. Я бы рекомендовал ей к даэдра бросить такой образ жизни, но сомневаюсь, что она послушает. — Эльф криво усмехнулся. — Не послушает, — согласился Тит. — Но она теперь здорова? — Да. Поспит, и будет как новенькая. Прощайте, Император. — Прощайте, господин Эрондил.       Когда эльф исчез в вихре телепортации, Тит Мид II перевёл взгляд на маленькую, не больше его ладони, золотую шкатулку, что стояла на его столе. Она была открыта. Над бархатной белоснежной подушечкой, мерцая и переливаясь в свете свечей, безо всякой опоры завис крупный ромбовидный драгоценный камень розового цвета. Легенды никогда не лгут. Ночь 28-го Заката солнца — раннее утро 29-го Заката солнца