Мой чужой бог

Малый десантный катер опускался на поверхность планеты медленно, как палый лист в безветренную осень. Осторожно, недоверчиво, пугливым зверьком рыская среди каменистых неровностей почвы в поисках посадочной площадки. То есть в поисках того более-менее ровного места, которое было выбрано навигационной группой за подходящую точку высадки. Сверху плато выглядело очень живописно, но красно-коричневые складки морщили твердь этого мини-материка, напоминая шкуру шарпея. Посадить на планету «драккар» не планировалось изначально, и даже для лёгкого атмосферного транспорта край плато, окаймлённого морем с трёх сторон, в бесчисленных расщелинах и оползнях, выглядел очень ненадёжным аэродромом. С четвёртой стороны, равнина протягивала свои холмы и овраги к западу и упиралась в отвесную гряду гор, высотой примерно километра в два. И в подножье этой каменной громады притаилась пока недостижимая цель: причудливое, ни на что не похожее сооружение, выполняющее роль местного дворцового комплекса. Полтора десятка разновеликих башен, сложенных из желтоватых каменных плит, соединённые между собой крытыми галереями, ажурными переходами и прочими архитектурными излишествами. Но любоваться чудом инопланетного зодчества было не с руки. Официальная делегация застыла в нескольких метрах от катера, с настороженным любопытством наблюдая за приближающимися существами в эффектно развевающихся хламидах. С первого взгляда инопланетяне не производили устрашающего впечатления, в чём-то даже напоминая антропоидов. Комиссия по торжественной встрече землян состояла всего из трёх членов. Невысокие, плавно-округлых форм, из-под свободных одеяний серебристо-светлых тонов просматривалось по паре верхних и нижних конечностей, коротковатых, но вполне привычных глазу, возможно, даже пятипалых. Капюшонов у накидок не было, и можно было по мере неспешного приближения рассмотреть хозяев более подробно. Головы у них были грушевидные, безволосые, надбровные дуги отсутствовали, и глаза казались диспропорционально маленькими, похожими на утопленные в тесто изюмины. Или, вернее, брусничины, поскольку радужка, прорезанная узкой щелью горизонтального зрачка, занимала всю видимую часть роговицы и имела насыщенный бордовый цвет. Виски и частично щёки представляли собой сморщенный в хаотическом порядке кожный узор. Носа как такового не наблюдалось, а тёмно-серый бутончик в низу лица, размыкаясь, являл любопытствующим исследователям треугольное отверстие рта, на первый взгляд лишённое зубов. Кожа у аборигенов радовала взор изысканным серо-сиреневым оттенком, и свет местного солнца оставлял на ней загадочный металлический отблеск. Суставные сочленения их коротких конечностей давали не угол, а округлую дугу, поэтому движения экзотических существ завораживали текучей, нечеловечески-гибкой пластикой. Брент на разглядывание этих диковинных созданий потратил не больше минуты, и вернулся к своим основным обязанностям, то бишь обеспечению безопасности для членов экспедиции и сохранности транспортного средства. Маккейр настоял, чтобы начальный контакт с аборигенами проходил в минимизированном составе. В этом был свой резон — если уж рисковать, то малой кровью. Поэтому гостей было всего в два раза больше, чем хозяев: сам Маккейр, нервничающий дипломат, пышущий энтузиазмом ксенолог Саймон Клифф, самопровозглашённый предводитель учёной своры с незапоминающейся азиатской фамилией и он, капитан Брент Корвуд Дейли, собственной раздражённой персоной. Из кабины катера их рандеву страховал Новак, не снимающий рук с оружейного пульта. Но его вмешательство, слава Космосу, пока не требовалось… Огромным подспорьем в установлении контакта с чужими цивилизациями служил универсальный галактический переводчик — «Ультра-лингва». За идею этого хитрого приборчика нейролог Иштван Гайр в своё время огрёб кучу денег, но оно того стоило: автоматический толмач служил не только для перевода, но и одновременно обучал чужому языку. Скромная гарнитура, обвивающая ушную раковину, передавала в мозг не лексические конструкции, а комплексную информацию на понятийном уровне. Начиная с примитивных образов, «Ультра-лингва» быстро накапливала более сложные абстракции, и через некоторое, не столь продолжительное время, диалог между представителями разных цивилизаций уже не представлял для собеседников особых сложностей и без «Ультра-лингвы». Ну, если воспроизведение выученного экзотического наречия позволяли голосовые связки, разумеется. Зорко фиксируя окружающую обстановку, Брент успел подумать: «Интересно, какими в глазах инопланетников выглядим мы? Вроде бы с ходу уничтожить пришельцев никто из них не рвётся, но понимают ли они до конца всю степень возможной опасности с нашей стороны? Или пока побеждает любопытство к странным типам в блестящих костюмах?» В отличие от бесформенных одеяний местных жителей земляне были облачены в стандартные скафандры для атмосферных планет, и каждый был более-менее подогнан по фигуре, то есть наличие двух пар конечностей и головы заметить было можно. Однако прочая анатомия была надёжно скрыта, да и через поляризующее стекло шлема угадывалось мало подробностей о внешности того или иного посланца далёких миров. Лопающийся от важности своей миссии ксенолог уже приступил к неким церемониальным телодвижениям и звукам, и, судя по всему, ему удалось-таки найти понимание и отклик среди членов приёмной комиссии. М-р Маккейр выжидательно топтался рядом, дожидаясь своей очереди вступить в процесс переговоров. Научник, пользуясь тем, что на него пока никто не обращает особого внимания, под шумок задействовал датчики на контейнере для образцов воздуха и почвы. В общем и целом, контакт можно было считать состоявшимся. *** Через двое суток местного времени, продолжительность которых была очень близкой к земным, экспедиция уже готова была подвести первые итоги своей работы. Вождь высоколобых, в просторечии именуемый то ли Хон Муй, то ли Мой Хун (если не зацикливаться на более неприличных вариантах), имел вид хронической шопоголички, дорвавшейся до рождественской распродажи в шикарном гипермаркете. Поэтому вместо того, чтобы отчитаться об успехах, он настойчиво требовал дополнительной рабочей силы и гермет-кубов, а также приоритетного доступа к главному компьютеру драккара с его мощным лучом галакт-связи. М-р Маккейр устало отбивался от его притязаний, намекая на то, что для победных реляций ещё рановато — получено слишком мало сведений коммерческой направленности. Надо отметить, что подавляющее большинство данных научные ищейки добыли самостоятельно, поскольку аборигены не горели желанием раскрывать перед чужеземцами ни анналы своей истории, ни особенности местного жизнеустройства. Сиреневокожие инопланетяне даже не проявляли к ним вполне естественного в такой ситуации любопытства, тщательно дистанцировались от физических контактов и демонстративно не принимали никаких подарков. Но Бренту никак не удавалось прогнать от себя ощущение, что исследуют и их. Исподтишка, молчаливо, на расстоянии, достаточном для того, чтобы исчезнуть раньше, чем приблизится неуклюжий чужак в жёстких одеждах. И неуловимое выражение многих брусничных глаз никак не добавляло капитану спокойствия. Брент лично присутствовал на нечастых встречах ксенолога с местным населением, пытаясь облечь в конкретные подозрения своё смутное интуитивное беспокойство. Саймон Клифф пытался приобщиться к языку аборигенов, но речевой аппарат землян оказался мало приспособлен к воспроизведению того скрежетания, что служило сиреневым речью. На слух казалось, что их фонетика состоит из одних согласных, а редкие, как полосатый латонский жемчуг, гласные звуки там использовались для какого-то нерасшифрованного акцентирования. Тем не менее, Сай утверждал, что красноглазые называют свою землю … Далее следовала непроизносимая аббревиатура, очень похожая на звук, с которым падает за борт океанского лайнера разматываемая якорная цепь. Земляне адаптировали это для себя как «Бергел-Терд». Так в официальных отчётах всё чаще стали использоваться «бергелиане» вместо «аборигены». Не видя со стороны хозяев планеты явного сопротивления, гости постепенно распоясались в своих поползновениях на более-менее разведанной территории. Маккейр, свалив с себя обязанность первоначального контакта, вновь вернулся к содержимому бара в командирской каюте. Брент только зубами скрипел, и продолжал инструктировать подчинённых: «Смотреть в оба! Не расслабляться!» Безмятежные бергелиане, скользящие поодаль светло-лавандовыми тенями, по-прежнему вызывали у него инстинктивную тревогу. И это неприятное чувство только обострилось на очередном оперативном совещании, когда необычно растерянный ксенолог, совмещающий теперь должность штатного толмача, объявил о том, что пришельцы приглашены в бергелианский дворец. Построение здешних властных структур оставалась для землян тайной наравне с физиологией, поэтому официальный визит мог бы пролить свет на многие загадки. На вопрос Маккейра о том, кто из администрации примет их и как следует обращаться к представителю руководства, дабы не получить обвинение в непочтительности, Сай окончательно скис и кое-как смог выдавить из себя: — Может, я чего-то не так понял, но… В общем, в нашем понятии это будет… ну, скорее всего… Бог. Маккейр забыл отхлебнуть из бокала. Хун-Мон-и-т.п. чуть не надкусил флешку, перепутав её с крекером. Брент глубокомысленно приподнял брови. Выразительное молчание Клифф воспринял как упрёк и затараторил: — Ну, может, не совсем бог… Но с другой стороны, чего только Космос не выплюнет, а этим в самый раз подойдёт… Бог не бог, а божество какое-нибудь, идол на алтаре… Поклонимся для вида, жалко, что ли?.. Маккейр скривился и с сожалением отодвинул выпивку. Хом-Нуй тщательно вытер обслюнявленную флешку и убрал в карман от греха подальше. Брент сосредоточенно нахмурился. Что же, в любом случае завтрашнее рандеву на высшем уровне (куда уж выше богов-то?) обещало быть более информативным, чем обычно. Ну, как минимум — информативным. И Брент оставил себе зарубку на память: перед выходом добавить к своей стандартной экипировке пару-тройку неофициальных примочек из подпольной military-мастерской, тех, что Новак выменял в последний раз на комплект почти просроченных био-адаптивов. *** Утро началось нервно. Видимо, нехорошие предчувствия посещали не только капитана Дейли. Руководитель экспедиции, вынужденно трезвый, громко выполнял свои должностные обязанности, т.е. пушил всех подряд. По традиции, больше всех досталось «бездельникам» из научной группы: — Почему до сих пор нет точных данных об этих синявках? — по мнению м-ра Маккейра, вежливость и толерантность следовало применять только по отношению к высокоразвитым цивилизациям. — Физиология, метаболизм, репродуктивные принципы, в конце концов? Какого хрена вы мне лепечете о магнитных аномалиях и морских водорослях? Мне не с водорослями сегодня здороваться придётся… Да плевать, что они не дают к себе приближаться! У них тут, оказывается, целый бог под рукой, а мы до сих пор не знаем, как их можно… как их надо правильно… — Нейтрализовывать, — с каменным выражением лица подсказал Брент. Маккейр буркнул что-то неразличимое, но на отрицание не очень похожее. Что ж, вопрос возможного противостояния, пусть и не облеченный в слова, по-прежнему висел над ними дамокловым мечом. Даже приблизительное количество аборигенов, обитающих на плато, оставалось загадкой. А сколько вообще на Бергел-Терде живёт… эээ… особей? Проживающих на обследуемом ими материчке могло быть как несколько тысяч, так и пара десятков — как-то идентифицировать тех, с кем удалось пообщаться, не получалось, а хозяева, в свою очередь, не горели желанием выстроиться перед незваными гостями в шеренгу, чтобы удобнее было считать. Кто-то из научников, отвечающий за общую планетологию, заявил, что архипелаг, расположенный восточнее, насчитывает не менее двадцати островов, среди которых встречаются экземпляры покрупнее того, на котором они находятся сейчас. Его тотчас поддержали ещё несколько голосов. Учёные землеройки даже имели наглость утверждать, что те земли намного перспективнее в плане научных разработок, но тут уж Маккейр взбеленился окончательно и категорически запретил и думать об отдельных познавательных экспедициях. — Вы сначала местных к единому знаменателю приведите! А где структурные таблицы по ценным ресурсам? И дайте уже окончательный анализ пригодности среды, сколько можно потеть в скафандрах! Да, и с этим… б-божеством синюшным разберитесь, а там уж разбегайтесь куда хотите! — и, обречённо махнув рукой, начальство пошло натягивать парадные доспехи в виде облегчённого полевого скафандра. Гермошлемы, хвала духам Вселенной, с позволения Хонь-Муня заменили на узкие — лишь на нижнюю часть лица — маски с воздушными фильтрами, что должно было, по идее, демонстрировать некую степень доверия землян к местным условиям. На высочайшую аудиенцию решили отправиться в том же составе, в каком первый раз высаживались на планету, исключая дипломата. Поскольку все экземпляры договора осели в чьих-то сиреневых лапках, то свою миссию он счёл выполненной и умчался восвояси на удачно подвернувшемся курьерском «Пилигриме». Налаживание дальнейших связей свалилось на м-ра Маккейра, и у Брента язык чесался заметить, что прежде чем подписать что-то, написанное на общегалакте, надо бы уметь читать на нём, а среди бергелиан таких интеллектуалов негусто. Но и этот эпизод с договором, и многое другое определенно наводило на мысль: вся их экспедиция как будто шита на скорую руку, и в конце концов затрещит по всем швам. На время отсутствия на борту драккара Брент назначил своим заместителем Хаташи. Тот только коротко кивнул и внимательно выслушал командирские инструкции, и глазом не моргнув на пункте о его дальнейших полномочиях в случае невозвращения капитана. Молчаливый узкоглазый десантник, появившийся в их группе лет пять назад, пришёл с уже готовой кличкой — Самурай — и, кажется, ею гордился. Чем уж таким почётным было прозвище, могли бы рассказать разве что замшелые пеньки из той же Исторической Академии, но Брент ценил в Самурае надёжность, не нуждающуюся в клятвах, и то, с какой поразительной точностью он выполнял приказы, даже самые косноязычно высказанные. И ещё было у Хаташи одно невероятно полезное в данной ситуации качество: абсолютный иммунитет к какой бы то ни было религиозности. Как-то он проговорился Бренту, что потерял всю семью во время событий на Ганимеде. Спутники Юпитера люди обжили уже давно, можно сказать, до предела технического развития, а, следовательно, до пресыщенности культурного уровня. Именно на этой благодатной почве и разгорелась война конфессий, разросшаяся в банальные погромы инакомыслящих. Точное количество жертв так и осталось неизвестным для широкой общественности. Один повреждённый в ходе беспорядков купол над Нью-Джуп-Сити унёс тысячи жизней… *** Незаметно для себя Брент успел привыкнуть к своеобразному виду бергелианского пейзажа. Плато могло похвастаться больше сочными терракотовыми расцветками почвы, чем буйной растительностью, и практически вся флора имела бледно-зелёные оттенки, чем только усиливала впечатление скудной недоразвитости. Но аккуратные купы невысоких кустарников и правильные прямоугольники травы с розовыми и кремовыми метёлками соцветий выглядели вполне ухоженными. Правда, обязательных для парка скамеечек и беседок не было и в помине, и замечание Новака о том, что это больше напоминает не газон, а делянки некой хорошо известной галлюциногенной травки, было шуткой лишь наполовину. В ответ на его вопросительное мычание кто-то из экспедиционных ботаников рассеянно обронил: «Да тут вообще ничего декоративного нету, абсолютно всё с общей функциональной нагрузкой. Эти лиловые огородники даже какие-то сеточки расставляют в кустах. А потом аккуратно так с них налипших насекомых счищают — кормят ими кого-то или сами едят, Космос их разберёт…» Так, в отвлечённых размышлениях о природе Брент и ступил на внутренний двор бергелианских чертогов, вымощенный шероховатыми, серо-песочного цвета плитами. Никакого почётного караула в их честь хозяева не выставили. Даже хламиды на встречающих их привратниках (или придворных?) не выглядели богаче или наряднее остальных. Стражи как таковой Брент, кинув осторожный взгляд вокруг, тоже не заметил. Вот же паршивая ситуация складывается: как различать местных обитателей, если они и так выглядят клонами, да ещё и одёжки без всяких индивидуальных и статусных признаков? Чёрную дыру им в… дыру! Саймон Клифф, нервно поправляющий на ухе практически незаметный зажим ультра-лингвы, обменялся с одним из балахононосцев коротким приветственным поклоном, после чего группа приглашённых наконец-то попала под своды дворца. Брент машинально оценивал сменяющиеся внутренние помещения с профессиональной точки зрения, равнодушно оставляя без внимания искусную резьбу барельефов, яркость красок настенной живописи или изящные драпировки. Но вот при входе в очередной зал даже Брент отвлёкся на потрясающую диковинку. Вместе с остальными он завороженно следил, как при движении исчезают под ногами чёрно-белые прямоугольнички и квадратики, которыми был вымощен пол. Вернее, не исчезают совсем, а перетекают в абстрактные цветовые завихрения, однако стоит только притормозить — и вот уже десантные башмаки снова варварски топчут чёткий геометрический узор блестящих плиточек. Какое-то время они бестолково топтались посередине зала, пытаясь уловить момент перехода цвета и формы и совершенно забыв о присутствии сиреневых хозяев. Пока тем, видимо, не надоел бесплатный спектакль, поэтому кто-то ударил в маленький гонг и под протяжное гулкое «дзинннн» гости наконец-то оторвали взгляд от волшебного пола. «Великий Космос, как нас красиво купили-то!.. — Дейли чуть оплеуху сам себе не залепил от полноты чувств. — И парализовать не надо, бери врагов тёпленькими. Так, теперь главное опять не отвлечься на какую-нибудь хрень, а то мало ли ещё какие у них тут чудеса припасены…» И капитан быстро и по возможности незаметно оглядел помещение на предмет очередных сверхъестественностей. Но вроде ничего подозрительного вокруг не наблюдалось. Вместо упомянутого ксенологом алтаря с неведомым тотемом — небольшое возвышение с уютной горкой хаотически набросанных разномастных подушек, на которой неподвижно восседала небольшая фигура. Фигура была тщательно закутана в переливающуюся всеми оттенками синего ткань, на голове красовалась убийственной яркости непонятная конструкция, напоминающая модель солнечной системы. На орбитальных кольцах этого экзотического головного убора слабо колыхались лоскутки той же блестящей ткани и пышные пучки перьев. Крепилось всё это сомнительное великолепие полупрозрачными камнями, испускающими слабое искристое свечение. «И вот это — бог?..» Дейли напрягся и впился сузившимися глазами в существо, никак не тянувшее на потусторонние могущественные силы. Лицо толком разглядеть было нельзя — мешало пёстрое мельтешение божественной тиары, рассеивающее внимание извне. Но… показалось, наверное. Пока Сай, наскоро отвесив очередной неловкий и не очень почтительный поклон, пытался что-то пролязгать в ответ на приветствие балахонистого типа, что стоял ближе всех к подиуму, фигура сохраняла неподвижность и безмолвие. Однако с каждой секундой Брент убеждался всё сильнее: это не голограмма, не раскрашенный идол, нет, божество было живым, от частого дыхания трепетали пёрышки-лоскутки перед его лицом и бликовала ткань на вздымающейся груди, а маскирующий фейерверк самоцветов не мог скрыть сверкающих, широко раскрытых глаз. Среди землян обладатель радужки такого цвета никакой реакции от окружающих не дождался бы: подумаешь, какая экзотика — светлые глаза, голубые, кажется… …Голубые?! Среди повального засилья бордовых горошин коренных бергелиан?! Ой, что-то здесь и в самом деле нечисто. А между тем загадочная фигура зашевелилась и встала, с той неловкой медлительностью, что отличает движения человека, лишь недавно выздоровевшего после тяжелого недуга. Не дожидаясь помощи от почтительно развернувшихся в его сторону приближенных, божество распинало ногами мешающиеся подушки и направилось в сторону гостей. Не доходя нескольких шагов оно остановилось, вглядываясь в лицо каждого из землян. Когда очередь дошла до капитана, и невысокому богу пришлось задрать голову, чтобы встретиться с ним взглядом, Бренту почему-то захотелось содрать с лица маску-фильтр. Чтобы дать рассмотреть себя без всяких помех. Но, видимо, и без этого впечатление было достаточно сильным: закутанная в шуршащий ворох куколка пошатнулась и, коротко простонав, осела на этот их затейливый пол. Гости лишь проводили падение растерянными взглядами. Брент вопросительно воззрился на бергелиан, которые почему-то не спешили на помощь своему богу, так просто и непонятно упавшему в обморок. И чего застыли, интересно? А ну как скопытится сейчас их небожитель, а повесят всё на происки звёздных посланцев? Да на хрен их церемонии… Покинув строй столбенеющих соратников, он склонился над блестящим синим холмиком, прячущим под собой маленькое и, как оказалось, слабое тело. Действовал капитан на чистых рефлексах, быстро и аккуратно: откатился в сторону позвякивающий головной убор божества, и Брент, небрежно смахнув с лица длинные спутанные светло-каштановые пряди, приложил пальцы к тонкой шее, нащупывая пульс. Над ними, постепенно набирая силу, скрежетало бергелианское возмущение, но Брент не слышал. Он потрясенно всматривался в бледное запрокинутое лицо с чуть приоткрытым ртом. Юное, с трогательными детскими чертами, треугольным подбородком и пухлыми щёчками… Абсолютно человеческое лицо. *** После досадного инцидента землян отвели в просторные апартаменты неподалеку от зала церемоний и оставили одних. После чего последовал предсказуемый выплеск эмоций. Но ответить гневающемуся начальству было некому, и постепенно Маккейр успокоился, оккупировав обитую парчой кушетку. На соседнем диванчике Саймон сосредоточенно перебирал свои ксенологические прибамбасы, видимо, пытаясь нащупать рациональное зерно среди творящегося вокруг них абсурда. Примерно тем же самым занимался и Дейли, от нечего делать разглядывая фрески, намалеванные на четырех смежных стенах. Пятая, торцевая стена была отведена под огромное окно, а шестая, расположенная напротив — под не менее внушительные двери. И что самое удивительное, не запертые, Брент тихонько проверил. Даже охраны у выхода хозяева не оставили, только чуть дальше, у полукруглых проёмов галереи, толпилась, перезвякивалась мнениями кучка в серебристых балахонах. Ишь, тоже рьяно обсуждают! Плохо только, что мнение пришельцев никого из них не интересует. Хотя сам Брент в развернувшейся между своими дискуссии почти не участвовал, но слушал внимательно, дожидаясь, кто же выдвинет более-менее приемлемую версию происходящего. Что это за явление? Кто этот детёныш, несомненно гуманоидного, и, возможно, даже земного происхождения? Откуда он взялся на Бергел-Терде, планете, внесённой в галактический реестр всего лишь пару лет назад? Почему аборигены держат его за бога, а пришельцев таковыми объявлять не спешат, несмотря на очевидное сходство всех внешних признаков? Да и вообще, бог ли для них мальчишка? Не напутал ли Сай, в самом деле, или ультра-лингва начала сбоить в перенасыщенной чуждыми излучениями атмосфере? Ведь к упавшему пацану ни одна сиреневошкурая тварь не подошла, чтобы привести в чувство. Топтались рядом, пока Брент осторожно похлопывал божество по нежным щёчкам, растирал холодные маленькие руки. Потом катились по бокам, показывая направление в покои бога, но нёс-то почти невесомое тело всё тот же Брент, и укладывал его на роскошное лежбище, стараясь по возможности ослабить путы нелепого одеяния. Хотел ещё вколоть парнишке что-нибудь подходящее из походной аптечки, общий стимулятор, например, но побоялся. Мало ли как отреагирует на химию инопланетный юный организм, пусть и выглядящий нормальным человеческим тинейджером. Да и эти суки лавандовые в затылок дышат, ещё подумают, что отравить надумал. Не дождавшись, пока воплощение бергелианской религии придёт в себя, Брента выперли из спаленки. Отконвоировали к остальным, выразительно помахивая верхними конечностями, сразу напомнившими плети. И вот теперь маринуют второй час в подвешенном состоянии. Капитан начал уже прикидывать, какими способами они будут избавляться от бергелианского гостеприимства, но тут резные двери их временной камеры наконец-то открылись. Один за одним в комнату вплыли несколько аборигенов, и по их внушительным повадкам было ясно — эти из верхушки. Значит, сейчас для землян настанет грандиозное ай-яй-яй и ата-та, внутренне скривился Брент. Скрежет одного из местных бонз был уверенно-нетороплив и как-то даже без перевода наводил на мысль: «Приговор окончательный и обжалованию не подлежит!» Заржавленная якорная цепь размоталась до конца, и в наступившей тишине все выжидающе уставились на переводчика. Однако ксенолог только беззвучно открывал и закрывал рот, таращась на светло-фиолетового спикера, пока м-р Маккейр дипломатично не наступил ему на ногу. Всем своим немалым весом. Полевая амуниция надёжно защищала конечность от подобных травм, но главное, что Саймон пришёл в себя и обратил на начальство беспомощный взгляд: — Это… это невозможно!.. Они… Они хотят, чтобы он… Да по какому праву?! Маккейр тихо зарычал. Ещё бы: уже почти вечер, он ни в одном глазу, а идиоты-подчинённые делают всё для того, чтобы продлить это состояние. Ксенолог правильно понял настроение руководителя и вздохнул, с трудом подбирая слова: — Если я правильно понял… Да-да, конечно, мистер Маккейр, я всё внимательно выслушал, просто это так… непривычно… Значит, так. Этот господин сказал, что их бог… он неприкасаем. То есть дотрагиваться до него нельзя категорически, осквернить можно… А капитан с ним возился и тем самым взял такой грех на себя, что жизни лишить — и то мало! Очень они недовольны, короче. Но есть один вариант… Это как бы… Можно лично отбыть наказание, компенсировать, так сказать, ущерб. Если кэп будет у этого бога… в услужении, то они согласны замять случившееся, — и Саймон виновато покосился на внешне невозмутимого Брента. Когда взоры братьев-землян сошлись на его скромной персоне, Дейли понял, что он всё-таки угодил в ту самую, давно ожидаемую им кучу инопланетного дерьма. Отказываться он даже не пробовал, по истомлённому виду Маккейра было ясно, что тот уже выбрал из двух зол, и определил утрату Брента как малое из них. Учёная шайка будет только счастлива запихнуть своего резидента в чужую среду обитания, Хаташи опять же получил чёткие инструкции в случае отсутствия командира — ну всё как по заранее написанному сценарию! Вот и не верь после этого в божественное провидение… Брент вздохнул и сказал жалостливо кривящемуся Клиффу: — Спроси, на какой срок они меня… ангажируют. Саймон покивал и старательно пролязгал вопрос. Сиреневые служители культа коротко посовещались и ответили так, что, мол, на всё воля божия. Пока он не надоест их своевольному божеству, короче. Хм, оптимизма этот ответ Бренту не добавил. Под предлогом прощальных объятий Брент экспроприировал у Маккейра браслет-коммуникатор для связи с драккаром, у научника — запасную аптечку и НЗ, а ксенолог сам укрепил на его ухе ультра-лингву: — Тебе теперь нужнее. — Ну да, — Брент переустановил гаджет на себя, и хмуро оглядел всех по очереди. — Всё, пора. Мистер Маккейр, первые двое суток пусть кто-то будет на моей волне постоянно. Если всё сложится более-менее нормально, я смогу выйти на связь и там уже обговорим время сеансов на будущее. Нет, обещать ничего не могу! — это он уже адресовал фанатичному блеску в глазах учёного ХуМоНоида. — И не надо тащить сюда пол-лаборатории, мне бы со своими проблемами разобраться. Он проводил взмахом руки делегацию, деликатно выдавливаемую хозяевами на выход. Повернулся к оставшемуся «балахону»: — Давай, веди, рабовладелец хренов… И потопал за неспешно плывущим бергелианином в уже знакомую комнату, осенённую божественным присутствием.