Мой чужой бог

По устоявшейся привычке классифицировать всё происходящее в соответствии с пунктами Десантного Кодекса, сложившуюся ситуацию Брент определил для себя как одиночный рейд в тылы противника. Под противником по умолчанию подразумевалось всё местное население приятного глицинового* оттенка, хотя фактически на него нападал только один – этот непонятный, сумасшедший мальчишка. Который тут числился богом, а как на самом деле… И даже не скажешь по-древнему «Бог его знает»! На самом деле Брент чуть мозги себе не вскипятил, пока пытался разобраться с хитросплетениями бергелианской иерархии. Потому что ни в какие рамки не лезло то, что представало перед ним, сторонним наблюдателем. *глициновый* - серо-сиреневый цвет, более сдержанного тона. Божество вело себя вовсе не по-божески. То, что он был балованным и капризным сверх всякой меры — это как раз было вполне понятным и объяснимым. Очевидно, что пацану позволялось абсолютно всё именно в силу его запредельного статуса, и Брент не особо удивился, когда в первый же вечер наблюдал проявление высочайшего гнева. Выкрикивая явно что-то ругательное, парень метал в смиренно стоящих у двери подданных сначала разнообразные фрукты из широких расписных чаш, а когда витаминные боеприпасы закончились, в сиреневых полетела уже посуда. Весьма увесистая, к слову сказать. Брент с интересом наблюдал за ходом этой импровизированной бомбардировки, отмечая, что с траектории посылаемых предметов сиреневые уходили с удивительной для их вальяжности скоростью, но божественный снайпер словно чуял, где в следующую секунду окажется балахонная мишень, и процент попаданий был весьма высок. И вообще вся сцена несла на себе отпечаток некоторой обыденности, в силу многократных повторений, вероятно. Дождавшись, когда из метательных снарядов у боженьки остались одни подушки, Брент храбро шагнул в зону поражения. Увидев его, мальчишка тут же замер, как обесточенный робот. Судя по ошеломлённому виду божества, о пополнении в рядах своего обслуживающего персонала оно было не в курсе. Потому что кидаться фруктовыми гранатами парень начал практически сразу, как очнулся, так что доложить о всех последних новостях подданные явно не успели. И вообще, стоило только Бренту появиться в зоне артобстрела, эти синюшники подло слиняли в неизвестном направлении, бросив новую игрушку на растерзание своему повелителю. Брент постарался улыбнуться как можно обаятельнее, и приступил к процедуре знакомства. Знакомство однозначно не складывалось. Пока он изыскивал в себе совершенно не присущие десантнику дипломатичность и вежливость, мальчишка продолжал пожирать его странно-голодным взглядом, не переставая что-то бормотать себе под нос. Время от времени он протягивал к Бренту дрожащую руку, но каждый раз отдёргивал. Бледные губы божества жалко кривились, будто в попытке улыбнуться. Или не заплакать? Попытка наладить контакт всё больше грозила провалом, пока Брент не хлопнул себя по лбу от досады: «Вот я идиот! Есть же ультра-лингва!» Он живо приладил себе гарнитуру, и поощрительно улыбнулся замолчавшему парню, с любопытством отслеживающему каждое его движение. Увы, проблема не исчезла. Божественное тарахтение имело, видимо, более высокую скорость, чем импульсы прибора, и получившуюся абракадабру Брент расшифровать не смог. И кстати, как самому кэпу воспроизвести это абсолютно неземное лязганье? У квалифицированных ксенологов, таких как Сайрус, к примеру, языковые способности корректировались специальными хирургическими операциями, а викингам дополнительные голосовые модули были без надобности. И тут Дейли вторично дал себе мысленного подзатыльника: он дважды идиот, потому что это у него самого язык под бергелиальное наречие не заточен, а парень-то вполне человекообразный! Значит, сможет выучиться общегалактическому сперанто гораздо быстрее, чем Брент выговорит «мама» по-бергелиански. Сначала он продемонстрировал на раскрытых ладонях снятую с себя аппаратуру, продолжая объяснять её предназначение. Знал, что парень ничегошеньки не понимает, но уповал на успокоительные интонации своего рокочущего баса. Медленно приблизился к застывшему столбом пацану, который, кажется, даже дышать перестал, и осторожно отвел назад взлохмаченные волосы. - Вооот, сейчас всё сделаем... И будет всё прекрасно... Ты только не бойся, - уговаривал Брент, выправляя гибкую дужку. Он даже замешкался, чуть-чуть отвлекаясь на трогательно-нежную, абсолютно детскую розовость изящной ушной раковины. Когда же успешно справился с этой ответственной процедурой, то не удержался и поощрительно погладил неподвижного божонка по мягким вихрам. - Ну, привет. Начнем знакомство сначала? Мальчишка продолжал таращиться на него, приоткрыв рот. Потом пискнул что-то, явно потрясенный. Брент с досадой подумал, что переборщил с демократическим обращением, наверное, пиетета следовало подпустить побольше, как-никак хозяин и повелитель всего сущего... Но вдруг его божественный владетель отмочил такое, что Брент нечаянно перешёл на обсценную лексику. Всхлипнув, пацан осел на пол. Машинально подхватив его под мышки, Брент уже хотел дотянуть его до постели, но тот вцепился в руку викинга, словно утопающий. Стискивал изо всех своих невеликих силёнок, мял и царапал, не слыша увещеваний. А под конец прижал здоровенную ручищу капитана Дейли к залитому слезами лицу, с невнятными жалобами и мучительным постаныванием. - Да мать твою!.. - негромко взвыл капитан. В его практике как-то не возникало подобных ситуаций, а редкие случаи истерик у рядового состава успешно гасились смачной оплеухой. Тут же... пальцем тронуть, и то страшно, мальчишка ощущался хрупкой фарфоровой игрушкой, что разлетится на куски от одного лишь неловкого движения. «Терпение, капитан Дейли, терпение и выдержка, адмиралом будешь...» - уговаривал сам себя Брент, пока возился с сопливым (в буквальном смысле!) пацаном. Обыкновенной воды сразу не нашлось, и он отпаивал икающего от рыданий хозяина то ли соком, то ли отваром, который так удачно обнаружился на низком столике у двери. Там ещё стояло несколько глиняных плошек с предположительно едой. Заодно и попробовал. Засохло немного, но с обычным их десантным рационом всё равно никакого сравнения. Санузел, если можно так отозваться о роскошных ванных апартаментах, Брент обнаружил уже когда всласть поистеривший божонок отрубился. Хмуро оглядев несколько помывочных сооружений (от бочкообразного, с сиденьем, до овального пятиметрового бассейна), он умылся под мини-водопадиком с прозрачной, чуть отдающей железом влагой. Быстро разобрался с устройством довольно примитивного, но всё-таки унитаза. И за всеми этими делами и хлопотами чуть было не забыл про сеанс связи с драккаром. Поскольку докладывать пока что было не о чем, Брент скоренько закруглил разговор. Мимоходом отметив, что, похоже, резиденция бергелианской верхушки таки снабжена подобием какой-то защиты: помехи последних переговоров были гораздо сильнее тех, что они вели раньше на поверхности планеты. *** На языковые притирки у них ушло почти три дня. Брент уже решил, что парень умственно недоразвитый, поскольку выглядело всё так, будто на вербальный способ общения этот божественный псих положил с приплюхом. А что ещё прикажете думать, если на все попытки добиться понимания капитан получал в ответ лишь невразумительное курлыканье и обожающий взгляд идиота? Вместо какого-никакого диалога, хотя бы с помощью жестикуляции, пацан предпочитал просто повиснуть у него на плече, или гладить по любому доступному участку тела, причём явное предпочтение отдавалось открытой коже. Напрягало это Брента страшно. Он-то быстро привык к их физическому контакту, перестал опасаться возможной агрессии, и только раздражался от невозможности объяснить этому недоумку, что лапать капитана Дейли — не самая лучшая идея. Не нравилась эта ситуация Бренту, ох как не нравилась. Потому что начинало отвлекать от работы, расслабляло, соблазняло попользоваться этим безумием, тем, как бог чужого мира обожествляет тебя самого. Вместо того, чтобы налаживать диалог на ультра-лингве или собирать возможную информацию, капитан позволял себе подольше валяться в постели, не пытаясь отпихнуть елозящего по нему мурчалку. Даже поощрял парня лёгкими, невинными поглаживаниями. А многого для божонка и не требовалось, он от любого прикосновения в щенячий восторг приходил. И это тоже несло в себе проблему. Сиреневые подданные своим присутствием их почти не обременяли, ненавязчивый сервис практически незаметно доставлял еду, когда они спали или прогуливались по дворцу, постельное бельё менялось словно само собой, поэтому вынужденный тет-а-тет недвусмысленно подталкивал к логическому продолжению их уединения. И этот ненормальный бог вроде бы совсем не против — вот опять повис на шее, носом тычется, тёплое дыхание щекочет кожу... Ну не евнух же капитан Дейли! А ближайший бордель в десятке парсеков отсюда. И всё-таки не мог Брент просто так взять да и поиметь мальчишку. Он и на руках-то его таскал именно как ребёнка, несмышлёныша. Пусть никогда раньше и не доводилось с детьми возиться, но зато он, будучи в этом нежном возрасте, прекрасно помнил свои собственные чувства: в приюте Святого Патрика, где Брент имел честь воспитываться с самого рождения, главной заботой нянек было заставить подопечных молчать и не путаться под ногами. И кормёжка, как один из способов заткнуть детский рот, стояла далеко не на первом месте. Основным видом телесных контактов были подзатыльники, пощечины, дерганья за руку в нужном направлении и тому подобные «ласки». И немногочисленным любимчикам персонала завидовали все остальные воспитанники, ревниво отслеживая не только каждый лишний кусок еды, отправленный в рот счастливца, но и снисходительные, почти ласковые прикосновения. Тактильная жажда у этого бергелианского недоразумения просто зашкаливала, и Брент в глубине души опасался, что скоро сумасшедшему божеству будет мало, фигурально выражаясь, держаться за ручки. Он твёрдо дал понять пацану, что в ванном помещении они будут пребывать по отдельности, мягко пресекал все попытки отколупать с себя полевой скафандр, хотя уже на второй день пребывания в покоях небесного сиятельства сам готов был из него выпрыгнуть. Благодаря неизвестно каким сверхъестественным силам, но ситуация наконец-то сдвинулась с мёртвой точки. Брент, как всегда с трудом оторвав от себя лохматую пиявку, уложил баиньки (благо, пацан засыпал быстро и спал довольно долго, словно опоенный транквилизаторами) и сбежал в ванные апартаменты. Поджимало время, во всех смыслах. И очередной сеанс связи, и провисание всей экспедиции... Брент бодро отрапортовал о несуществующих успехах в деле контакта двух цивилизаций, отжал тумблер коммуникатора, и задумался. Великий Космос, за что же такие наказания-то? И вдруг услышал: -...Брен! Сколько раз он пытался научить болвана, как обращаться к нему по имени, всё было бесполезно! И вдруг - «Брен»? Не слуховые ли галлюцинации? Ах, нет, вот и в проёме двери, пошатываясь, возникла замотанная в покрывало фигурка. Обнаружив свою двухметровую потерю, парень облегченно выдохнул: - Брен… Здесь… - и, конечно, тут же повис на шее. Любовно поправив у подопечного ультра-лингву, так кстати представшую перед глазами, капитан удовлетворённо заметил: - Кажется, пошло дело… Ну, теперь ты меня понимаешь? Взгляд вечно заторможенного божества заметно прояснился. Он удивлённо округлил пухлые, совершенно детские ещё губы, прислушиваясь не столько к голосу Брента, сколько к тому, что происходило внутри его сознания. И расплылся в своей обычной, еще более восторженной улыбке. - Да-а-а… - Слава Бесконечности… Скажи, наконец, как же тебя зовут?! *** Выговаривать божественное имя Дейли даже не пытался, ибо именование бергелианского идола было весьма длинным, цветистым и где-то даже обязывающим. Словарный запас у ныне действующего бога оказался довольно скромным, но кое-как парень объяснил, что он – «держащий землю в одной руке, и другой что-то делающий с океаном». Каждый здравомыслящий человек при взгляде на эти хилые конечности подумал бы, что определение явно не по адресу, но кто ж их, тварей божественных, разберёт, на что они способны… Пока же Брент решил, что звать пацана будет Ками. Был у них в приюте мальчишка с таким именем, и даже внешне чем-то похож. Бренту он нравился, невредный был и смышлёный, правда, исчез, когда ему примерно лет одиннадцать было. Бренту хотелось бы думать, что его усыновили, но о судьбе бывших воспитанников оставшимся никто не докладывал, естественно. На новое имя планетный вседержитель отзывался с радостью. Тьма Вселенной, да он на всё, что исходило от Дейли, откликался с неизменным восторгом! Такое впечатление, что предложи ему поменяться местами со своим рабом – тут же кинется исполнять любой приказ. Брент решил использовать эту готовность по полной программе и засыпал властителя суши и моря накопившимися за эти дни вопросами. Парень отвечать не отказывался, но полезной информации получалось не густо. Да к тому же ему быстро наскучивало рассказывать об окружающем его мире, и тогда он старался опять прилипнуть к телу своего нового подданного, чтобы провалиться в полубессознательную нирвану. Капитан скрипел зубами, пытаясь растормошить этого ленивца. Дело осложнялось тем, что рядом с ним бог обходился минимумом тряпок, и Брент старательно игнорировал очаровательную наготу паршивца. Но невольно залипал взглядом на перламутровых выпуклостях ключиц, томной розовости сосков, соблазнительной, безволосой гладкости кожи. У боженьки было довольно странное телосложение: тонкие, слабые, без намёка на мускулатуру руки-ноги и пухловатое тело, с сочными, круглящимися бёдрами и ягодицами. Понятно, что парень, ведущий практически лежачий образ жизни и не имеющий понятия о тренажёрах, именно так и должен выглядеть, но почему-то именно эти недостатки фигуры особенно убийственно действовали на либидо капитана. Как-то раз они прогуливались по дворцу, и задумчиво следя за балахонниками, мелькающими время от времени в анфиладах, Брент спросил: - А ты один здесь такой? Ну, не сиреневый, как они? Ками резонно ответил: - Почему один? Ты есть, и твои слуги, - бог, не заморачиваясь, поставил Дейли выше остальных пришельцев и переубедить его было невозможно. – Хотя… Он замедлил свой и без того неторопливый шаг, о чём-то задумавшись, и даже выпустил руку Брента. Видимо, парень уже утолил первый, самый сильный тактильный голод, и оторвать его от себя Бренту удавалось почти без скандалов. И вообще, как-то незаметно бергелианский владыка перестал выглядеть дауном-подростком. Убедившись, что Брент никуда от него сбегать не собирается, он прекратил истерики, оставив только преданно-обожающие взгляды. Ну и пиявочный сидром никуда не делся, разумеется. В огромных глазищах с пушистыми ресницами всё чаще, кроме бессмысленного восторга, мелькала явная работа мысли. Иногда у капитана даже возникало чувство какой-то грандиозной подставы – ну не мог этот… человек быть здесь богом. Неприспособленный, несовременный, запертый в своём дворце-тюрьме и не представляющий всего разнообразия вселенной - и всё равно он обычный землянин, без всяких признаков сверхъестественных способностей. Чужой среди этих синешкурых молчальников, избегающих их, Брента с Ками, общества. И последнее обстоятельство тоже вызывало немалую тревогу. Могло показаться, что им давали определённую свободу, но капитану упорно чудилось, что невмешательство бергелиан должно было усыпить их бдительность. Со всех сторон пахло не просто неприятностями, Новак в такой ситуации всегда цедил сквозь зубы: «Грядёт пиздец, готовьте жопу…» Брент продолжал машинально отслеживать маршруты аборигенов по дворцу, высчитывая, где может находиться так называемый командный пункт. И как бы неплохо было выцелить нужного сиреневого с наиболее высокими полномочиями, чтобы можно потом использовать как «языка» или заложника. И тут его ладонь снова сжали тонкие пальцы Ками: - Брен! Ты спросил – такой, как я… Я плохо помню, но было… Я маленький совсем, а он большой, и на руки меня брал… И волосы длиннее, чем у меня. Может, мне приснилось? Брент сразу понял – вот оно! Это ещё не разгадка, а только возможный ключ к ней, но важно, горячо, работать дальше… - Только это помнишь? Может, были ещё? Другие, не похожие ни на нас, ни на местных? - Нет, не помню больше никого, - Ками провёл перед собой рукой, таков был бергелианский жест отрицания. – Только… Гролди меньше стало. Гролди – так бергелианский бог называл свою синюшную паству. Дейли раздумчиво потёр подбородок: - И давно они начали… исчезать? - Ну, цикла два тому назад. Я не сразу заметил. Слуги остались только во дворце, и меня больше никуда не выпускали. Потом Заттарг пришёл, прощался… - Ками опечаленно склонил лохматую голову. - Заттарг – это кто? - Он… учил меня. Ага, значит, различается обслуживающий персонал по степени компетентности. Задача отловить нужного из гролди становится всё более актуальной. Ещё бы вспомнить, как выглядел тот самодовольный гад, что ему, капитану Дейли, приговор в рабство зачитывал, наверняка высокий чин по здешним меркам. Ками ничем не мог помочь, для него они все были просто слугами, а по описанию Брента отыскать этого премьера… ой, не смешите. Нет, проблемой неразличимости аборигенов Брент озаботился не именно в эту минуту. Он и раньше приставал с этим вопросом к своим высоколобым соратникам. Ответ ему не понравился. Интеллектуальная братия таки успела выпытать у кого-то из сиреневокожих собеседников, что между собой бергелиане связаны весьма загадочным способом. Приблизительно это было похоже на паутину, и наиболее сильные индивиды могли держать в себе невидимые ниточки связи практически со всеми соплеменниками. То есть высокий статус в своём сообществе бергелианам не надо было отражать в узорах на тканях и количестве драгоценностей, выставляемых напоказ. Внутренний «табель о рангах», видимо, выражался в мощности излучаемых пси-потоков, недоступных никакой аппаратуре, привезённой с собой землянами. Брент было забеспокоился: если здешние владеют телепатией, пусть даже между собой, то экспедиция получает дополнительные сложности в освоении этой планетки. Но потом сам додумался – если бы синюшники общались ментально, то у них бы речь потихоньку атрофировалась за ненадобностью. Ан нет, тихое скрежетание с их стороны не утихало, значит, эти метафизические линии связи скорее эмпатические, нежели мозгопривязанные. Чем-то картина данного сообщества напоминала чёткую структуру звериной стаи, где каждый сородич улавливал другого по оттенкам запаха. И вот однажды десантник, отрабатывающий рано утром обязательный тренировочный комплекс в пустующем зале божественного чертога, зацепился взглядом за знакомый вроде бы балахон. Бергелианин плавно, но с приличной скоростью удалялся от него по наружной галерее, и Брент с нерассуждаемым азартом охотника бросился вслед. - Стой! Стоять, кому сказано! – и даже мысли не возникло, как объясняться будет с синюшным, когда поймает. Он уже почти схватил того за плечо, но увёртливый как рыба балахонник скользнул в сторону, и ладонь Брента упала вниз, задев по дороге сиреневую конечность. А потом Брент упал на колени, прижимая к груди свою руку, неосторожно прикоснувшуюся к проклятому бергелианину. Помычал немного через закушенную до крови губу и, не выдержав, заорал в голос. Больше всего это походило на электрический удар и ожог от кислоты одновременно. Боль за доли секунды обежала всё тело, и сбесившаяся нервная система полыхнула сверхпроводимыми, переглючившими синапсами, вернула импульс в нервные окончания, ещё и ещё раз, заставляя паникующий мозг поверить, что от руки осталась только чадящая головёшка. Брент всё ещё сидел на полу, баюкая руку, когда на него налетел перепуганный Ками. Теребил, тянул, кричал что-то – Брент не воспринимал толком, подчинялся на автомате. Более-менее он пришёл в себя уже погруженный в одну из ванн, и Ками поливал его зеленоватой, остро пахнущей субстанцией. - Что… кха!..- пересохшее от крика и прочих ощущений горло нещадно драло, слезились глаза. – Что… это было? Парень деловито вытряс из кувшинчика последние капли и вздохнул. - А, ты первый раз прикоснулся к гролди? Теперь будешь знать… Брен, - он подёргал за рукав скафандра, поскольку ванну капитан принимал, оказывается, в полной амуниции. – Надо это убрать… Я налил драм в воду, тебе будет облегчение, но только на открытое тело… Дейли вздохнул и с трудом встал на дрожащие ноги. Руки тоже ходили ходуном, особенно пострадавшая. Её всё ещё ощутимо дёргало ноющей, вибрирующей болью, но, как ни странно, никаких видимых повреждений не наблюдалось. Кое-как он справился с магнитными застёжками и стянул с себя обувь и скафандр, оставив только форменные трусы из псевдохлопка. Бросив вещи на пол, Брент снова опустился в ванну. Из-за неведомого «драма» вода казалась болотной, и цвет, и запах один в один, уж за всю десантную службу довелось попробовать в ассортименте… Хвала космосу, в себя Брент пришёл довольно быстро. По телу время от времени пробегала дрожь остаточных судорог, но в целом он чувствовал себя вполне боеспособным. А главное – начал хоть немного соображать, волевым усилием отринув ужас испытанной боли, доводящей до умопомрачения. Он внимательно посмотрел на Ками. Пристроившись на бортике, парень блуждал взглядом по мощному телу викинга, почти открытому для его жадного, предвкушающего любопытства. Опять улыбается своей счастливой до дебильности улыбочкой, паршивец маленький, и рука как будто нечаянно в воде плещется, задевая согнутую в колене мускулистую ногу. Брент облизнул сохнущие от нервов губы и тихо спросил: - И часто ты этот драм для себя используешь? Улыбка Ками исчезла, но руку из воды он не убрал. - Раньше… часто. Или нет? Не знаю… Доходило с трудом, но Дейли всё же пытался понять: - Но… как же так? Ведь ты же маленький был, как же за тобой ухаживали, не прикасаясь? Неприкосновенный бог легкомысленно тряхнул головой: - А, это… У Заттарга были такие… ну, на руки надевать… - Браслеты? Перчатки? Рукавицы? - Да, рукавицы, наверное. Не так больно. Брент смотрел на него, не в силах поверить, что парню, на вид ещё не достигшему совершеннолетия по их земным меркам, пришлось вытерпеть за свою жизнь столько страданий. Теперь понятна и его заторможенность, и бешеное желание нормальных, без ожогов, прикосновений. Человеческого тепла. Тьма вселенной, да ему же даже сравнить это было не с чем! А Брент ещё старался не допускать между ними лишних, по его мнению, контактов. «Маленький мой, не знаю, что с нами будет дальше на этой гребаной планете, да и времени может оказаться гораздо меньше, чем рассчитываем, но тебе я должен дать всё, что смогу…» Он медленно встал во весь свой немаленький рост. Показывая всю роскошь сильного, бугрящегося мышцами тела, и не стесняясь того, что мокрый псевдохлопок во всех подробностях обрисовал бурно прогрессирующую эрекцию. Ками приоткрыл рот и завороженно разглядывал представшую картину. - Малыш, дай мне полотенце и… до кровати проводи. *** В их космодесантном корпусе буквально единицы имели официального партнёра своего пола. Капитан Дейли никогда не имел даже неофициального партнёра. Как-то не складывалось выстраивать отношения с кем-либо: сослуживцы, как уже упоминалось, в бойфренды не годились по определению; возможности знакомств в иных сферах жизни были очень ограничены, в силу плотной служебной занятости; более-менее регулярное общение с проститутками давало навыки лишь в сексуальной плоскости. Дело, несомненно, нужное, но явно недостаточное, как выяснилось только теперь. Брент прекрасно понимал, что Ками не просто девственник. Бордельный modus operandi по отношению к парню, что был нетронутым в самом буквальном смысле слова, загубит всё дело на корню. Поэтому капитан приказал самому себе не спешить, терпеть и вообще все силы бросить на то, чтобы доставить мальчишке удовольствие по максимуму, забыв о своём собственном. И главное - не причинить при этом ни искорки боли. Как это осуществить, представлялось с трудом: агрегат у Дейли будь здоров, без подготовки его принимали только самые разработанные шлюхи. А тут… Организм ужасался поставленной задаче, но иного выхода, кроме как завязать всё себе узлом, не было. Впрочем, когда Брент развалился на широченном ложе и потянул на себя почему-то замешкавшегося в нерешительности бога, сомнения стали таять и вскоре исчезли совсем. Логично было начать с самого невинного, например, с поцелуя. Вот только сексуальный опыт викинга был небогат именно на эту разновидность прелюдий. Ну не находил Брент ничего особо приятного в том, чтобы заполучить себе в рот инородный орган с обязательной добавкой жидких выделений, пусть даже это чей-то умеренно мокрый язык. Более того, умения этого отдельно взятого отростка партнёр наверняка применял не только в ротовой полости, учитывая род занятий тех, с кем Брент обычно телесно контактировал. Нет, нецелованным он, конечно, не являлся, кое-какую технику освоил, но вот в чём прелесть этих самых лобзаний до капитана не доходило. А вот теперь - растерянные и чуточку испуганные глаза так близко, что видно, как тёмно-серые лучики на голубой радужке исчезают в расширяющемся зрачке… Кожа на лбу влажная от испарины и надо бы убрать налипшие пряди… Из приоткрытых губ вырывается тёплый ветерок дыхания, еле различимо, как фоновый шум коммуникатора… И губы, приглашающе разомкнутые розовые губы, чуть ли не посекундно облизываемые… Брент медлил, но уже не от сомнений в правильности содеянного, а от желания подольше налюбоваться. Это же Ками, мальчик-бог, хрупкий и сильный, сама невинность, чище которой нет во всей вселенной. И эти суки синявочные ещё ответят за то, что дотрагивались до его мальчика… Брент с усилием отогнал от себя мысли о том, что именно он готов сделать с этими гролди, и припал к дрожащему ротику Ками в осторожном, но весьма многообещающем поцелуе.