Мой чужой бог

Стыдно сказать, но если бы не вбитый в подкорку мозга служебный императив, капитан Дейли позорно прошляпил бы не только обязательный сеанс связи с экспедицией, но даже и полномасштабное, со всеми сопутствующими спецэффектами, вторжение на планету. Просто ему было хорошо. Как никогда и ни с кем в жизни. Он забыл о своих обязанностях, об окружающих его смертоносных гролди, о необходимости поиска путей отхода и прочих жизненных проблемах. Вместо этого он, как желторотый курсант-первогодок, прихлопнутый со всей дури первой влюблённостью, сосредоточился на одном, самом важном, самом желанном объекте. Капитан Дейли, никогда не живший для собственного удовольствия, получал совершенно новый для себя опыт, не прописанный ни в одном уставе и кодексе – близость с другим человеком. Близость, которую он себе позволил, и которая не имела ничего общего ни с боевой дружбой, ни с оплаченным сексом. Совершенно неискушенный в постельных делах, Ками поражал Брента своей доверчивостью. И, пожалуй, отвагой. Не так-то просто отдать своё родное, настрадавшееся от пыточных прикосновений гролди тело полностью во владение здоровому мужику, который может сломать тебе позвоночник за пару движений. Однако Ками, казалось, вовсе не задумывался о подобном. Он млел от одних только жарких взглядов мужчины, и отдавался с бесстыдной радостью, не зная, что чего-то следует стыдиться. Да, Брент честно хотел поберечь пацана, не травмировать в первый же раз, но удержать себя в рамках всё же не сумел. Губы у пацана вспухшие, влажные, сладкие, зарозовевшая кожа горячая и нежная, и почему-то молоком пахнет (Брент пробовал настоящее молоко на Земле, потом вспоминал – облизывался). А попка какая! Белая, мяконькая, сдобные половинки чудесно так проминаются под пальцами… Тиская до синяков податливое тело, вылизывая и покусывая всё, что попадалось в его оголодавший рот, он нетерпеливо вклинился между ног Ками. Замер на секунду, вглядываясь в лицо мальчишки. Тот никаких попыток сопротивления не делал, только иногда вздрагивал всем телом и слабо водил ладонями по груди и животу Брента. Глаза у него были мутные, выдохи то и дело срывались на тихий стон. Наскоро облизав палец, мужчина нащупал им плотно сжатое отверстие ануса и протиснул внутрь. Ками дёрнулся было, но Брент снова стал нацеловывать упругий животик, бормотал какие-то ободряющие глупости, не забывая прокручивать палец в горячей, до одури манящей дырочке. Он спускался всё ниже со своими лихорадочными, жадными ласками, и вот уже его подбородок легко перекатил в сторону небольшой мальчишеский перчик. Стоп… Как это так может быть?! Дейли медленно выпрямился и замер, тупо разглядывая доказательство того, что Ками практически не возбуждён. Перевёл неверящий взгляд на лицо парня – горящие щёки, вожделение в глазах, протестующее хныканье от прерванного удовольствия. Глянул вниз, осторожно помял отлынивающий от работы сливочно-розовый орган. Ками отозвался на это действие однозначным движением бёдер и голодным кошачьим мяуканьем: «Брееен!..Давааай!..» Брент смятенно выдавил: - Бля… Я ж ни разу не доктор, малой! В смысле, на членоправа не тяну… Извини, если что не так сделаю, - он ещё колебался, а палец уже вернулся в девственную задницу, теперь целенаправленно нащупывая потаённую горошину простаты - практически безотказный инструмент для оргазма. Левой рукой он захватил в горсть бархатистые яички, бережно перекатывая их в своей лапище. Склонился снова к паху и, уже не сомневаясь, лизнул раз, другой, потом впустил к себе в рот это непонятное явление нежно, почти с благоговением. Парня тряхнуло так, будто его гролди нагишом обнял. А уж крику-то было!.. Но Брент, не обращая внимания на вопли Ками, его барахтанье и попытки вцепиться в дублёную капитанскую шкуру, сосредоточенно трудился над эрекцией любовника. Результат появился не сразу, зато теперь в правильности реакций можно было не сомневаться. Добившись нужной твёрдости, Брент немного успокоился и уже увереннее посасывал скользкую головку, смакуя, слизывал собирающиеся на дырочке уретры мутноватые капельки, губами разглаживал набухшие на стволе венки, и кончиком языка щекотал мошонку. Незаметно вернулось собственное возбуждение, и вскоре он рычал и ёрзал, зверея от того, что в этой раскоряченной позе даже толком потереться о простыню не получается. Так что, когда Ками заколотило в судороге оргазма, Брент с великим облегчением распрямился и остервенело затеребил свой болезненно напряжённый член. Через несколько секунд скромная лужица на животе раскинувшегося в бессилии божества обильно пополнилась, разбрызгав потёки чуть ли не до покусанных ключиц. - Аааххх… - запаленно дыша, Брен свалился рядом. Ками протестующе замычал, пытаясь вытащить из-под него прижатую руку. – Ой, извини. Безумие чуть отступило, но желание никуда не делось. Брент осторожно стёр с Ками последствия, но и потом продолжил легко оглаживать подрагивающий живот Ками. И голос у парня тоже был таким же, дрожал и прерывался: - Что… что это было, Брен? - Что именно? – Дейли приподнялся, чтобы взглянуть в лицо совершенно потерявшегося мальчишки. – Разве ты никогда до этого не дрочил? Судя по выражению абсолютного непонимания на мордашке, бог был в сексуальном плане вопиюще неразвит. Ах да, откуда ж ему набраться-то… Кое-как объяснив основные понятия, Брент решил, что практическое их применение благородно отложит на… как-нибудь потом… Вот только оклемавшийся Ками не желал никаких отсрочек, и бросился в омут новых ощущений, едва успев отдышаться. Слабое сопротивление со стороны Брента он даже не заметил, нагло требуя повторения учебного материала, его закрепления, а также расширения и углубления… К утру крепость таки пала — Брент не выдержал и поддался соблазну. Отлюбил мальчишку томительно медленно, непривычно бережно, до дрожи и закушенных губ. Оргазм был даже не удовольствием, а почти спасением. Кстати, для них обоих, потому что капитану пришлось вновь доставать из неглубокого обморока этого невыносимого, перебравшего ощущений божонка. После Брент обнимал его, задыхаясь от вины, нежности и тревоги, будто вот-вот отнять должны. Ками же, кое-как очухавшись, опять взялся его донимать: - Брен… Ну, подожди, не спи! А как это называется? То, что ты со мной сделал… - Я тебя… Ох ты ж, господи! – вырвалось откуда-то архаичное выражение. – Ну, я тебя… взял. Ками надолго замер, что-то соображая. И отрубившийся Брент уже не услышал его напряжённого шёпота: - Взял меня… Значит, теперь я - твой… *** Вот со следующего утра после этого и покатилось… Брент, непозволительно размягчившись после секса, даже не сразу заметил, как оживилась доселе практически незаметная обслуга. Гролди уже не прятались по углам и коридорам, они явно наблюдали за их поведением, тихо погромыхивая между собой – видимо, какими-то сведениями обменивались. Разнеженный Ками по-прежнему ленивцем висел на капитане, пока Брент не поделился с ним своими подозрениями. Он думал, что бергелианское божество попросту отмахнётся от инсинуаций в адрес его паствы, но неожиданно Ками подобрался, как готовящийся к драке зверёк. - Я понимаю. Плохо. Очень плохо. Я думал, будет дольше… хорошего. - Ты что-то знаешь? Ками какое-то время раздумывал. Нахмуренные брови ужасно не шли его полудетскому личику. Тяжело вздохнув, он признался: - Я не знаю точно, но… будет что-то плохое. Большое плохое, наверное, даже для всех. Заттарг говорил, но непонятно. Потом ушёл, а что дорога будет петлёй, не сказал. Не понимаю… «Дорога петлёй»? А, не обещал вернуться. Жаль, у Брента к этому горе-воспитателю много вопросов накопилось. Так что же за напасть тут вызревает, и, главное, почему грозит всем? Уж не природный ли какой-нибудь катаклизм? Не теряя драгоценного времени, Брент вызвал на связь драккар. Таиться от Ками он уже не считал нужным. Как-то незаметно чужой бог стал для капитана своим, родным, можно сказать. Конечно, общая постель здорово сближает, но тут ещё и чувство, что в предстоящей заварушке парень однозначно окажется на его стороне. И вовсе не в силу одинаковости вида и расы, а… просто потому, что щенячье обожание, направленное на капитана, у рано повзрослевшего Ками обязательно дополнится собачьей преданностью. Потребовав на разговор предводителя высоколобых, Брент даже не стал вспоминать его полуприличное имя для приветствия: - Эй, наука, что там у вас по приборам видно? Никакой глобальной пакости не вырисовывается? К сожалению, ни одна из лабораторных крыс человекообразного обличия не нарыла ничего определенного. Поэтому Брент оборвал научника на особо мозголомном термине и вернул всё внимание Ками, с любопытством наблюдающему за его переговорами. - Что, и ты ничего полезного не скажешь? Судя по виноватому виду, бог действительно был не в курсе. Он робко потрогал матово-чёрный браслет комма на мощном запястье Брента и горестно вздохнул, заставив затрепетать ленточки на своей тиаре: - Если всё будет плохо… ты вернёшься к себе в небесный дом? Задумавшись о делах своих скорбных, Брент рассеянно пробормотал: - А куда ж ещё деваться-то… - и не увидел, как тревога в глазах Ками сменилась на боль и отчаяние. Он отступил от Брента на шаг и спросил прерывающимся от волнения голосом: - Брен, а мне можно туда... с тобой? Ну вот и настал момент, которого Дейли так опасался и которого хотел бы избежать всеми силами. Он привязался к Ками помимо своей воли, а это было чревато многими неприятными последствиями. Конечно, расслабился рядом с беззащитным мальчишкой, доверчиво отдавшем себя непонятному чужаку только потому, что его руки не приносят боли. Да вот только в Десантном Кодексе моральный аспект прописать забыли, солдатам лишняя сентиментальность прицел сбивает. Но как же тяжело теперь вернуться к привычному хладнокровию — отличительной черте настоящего викинга! - Малыш, зачем тебе со мной? Здесь о тебе заботятся... хотя бы так. А там я не всесилен, пойми. Я о тебе похлопочу, конечно, но от всего наверняка уберечь не смогу. А если к нашим мозголомам попадешь? Ведь на молекулы разберут. Брент говорил, стараясь не смотреть на лицо Ками, на его дрожащий острый подбородок и опущенные ресницы, из-под которых уже готовилась выскользнуть первая капля слёз. И, злясь на самого себя, понял, что не сможет бросить тут парня одного. Он обнял Ками и взлохматил его и без того вечно растрёпанные волосы: - Ладно, не переживай. Мы что-нибудь обязательно придумаем. * * * Когда в личные покои бергелианского бога забурился какой-то наглый гролди (хорошо ещё, что в постели их не застукали за кое-чем интересным!) и с порога начал лязгать что-то однозначно нехорошее, Брент как раз набивал удачно подвернувшийся плотный мешочек орешками и кусочками вяленых фруктов — пополнял НЗ на всякий случай. Ками напрягся, но синюшнику ответил тоже чем-то нелицеприятным. Брент уже прикидывал, как бы вырубить эту погань бесконтактным способом, но бергелианин успел ретироваться раньше. После этого капитан обвёл задумчивым взором широкий проём двойных, покрытых затейливой резьбой дверей. - Ну и что этот баклажан хотел? Ками вздохнул и привычно прильнул к его бицепсу: - Прогнать хочет. Тебя. А я должен готовиться... - он наморщил лоб в поиске подходящего понятия, - спуститься по лестнице долга. Брент озадаченно уставился на него: - Что это значит? Впрочем, уже неважно. Скажи-ка лучше, есть ли во дворце хорошо запирающееся помещение, чтоб не сразу двери вынесли? А то шастают тут всякие, как контрабандисты в бестаможенном портале... Он не стал говорить, что хотел бы оставить Ками в каком-нибудь защищённом месте именно на случай прорыва к посадочной площадке, где его дожидался бы спущенный с драккара катер, или на худой конец эвако-шлюпка с уже заданным автоматическим режимом, а то мало ли в каком состоянии десантникам возвращаться приходится. Брент не хотел рисковать, ввязываясь в заварушку с синешкурыми. Нет, свои возможности он прекрасно осознавал, но Ками, нежный и слабый, задыхающийся от всякой нагрузки — этим балластом он в любом случае не хотел жертвовать. Пусть пересидит в укромном уголке, опять же при нехорошем повороте событий к пацану у гролди никаких претензий не возникнет: скотина-викинг в заложники взял да запер. Ками с минуту поразмышлял о чём-то своём, божественном, а потом выдал: - Я знаю такую дверь, которая не открывается. Брент усмехнулся: сомнительная ценность для двери! Но решительно встал и отряхнул руки от ореховых крошек: - Показывай! *** От соглядатаев в балахонах они уже вполне сносно наловчились уходить — сказывалась десантные навыки одного и знание дворцовых лабиринтов другого. В этот же раз Ками провёл их и вовсе заковыристым маршрутом, на заключительном отрезке которого пришлось преодолеть даже некое подобие каменоломен. Следовало ожидать, что обещанные неоткрывающиеся врата действительно будут надёжным укрытием, но такого сюрприза Брент не ожидал. Ошеломлённо разглядывая цельнометаллический двухметровый овал, обрамлённый по краям такой же рамой с вкраплениями люминофорной подсветки, сенсорной панели и паза для ключа аварийного взлома, Дейли в полном охренении бормотал: - С ума сойти, не иначе как титановый сплав... И магнитный считыватель! Откуда здесь такой антиквариат?! Ками тоже был удивлён: - Ты видел эту дверь раньше? - Ага, почти такую же. В музее астронавтики, нам там краткий курс истории космотехники преподавали, с иллюстрациями, - он обернулся и внимательно посмотрел на Ками. - Что ты знаешь про эту дверь? Откуда она здесь взялась? Ками провёл пальцем по стыку, там, где полированный металл уходил под грубо обработанные каменные плиты. - Я нашёл её случайно, когда прятался. Давно. Я был такой, - отмерив ребром ладони высоту примерно в метр с четвертью, Ками грустно вздохнул. - Меня из спальни потом целый сезон не выпускали. Заттарг ничего не объяснил, сказал, что всё узнаю позже, когда... когда... Ками вдруг замер и медленно опустил взгляд вниз, туда, где кокетливо перестукивались бусины в кистях его плетёного кушачка. Охнул и испуганно закончил: - Когда мой стебель окрепнет настолько... что станет извергать не только жёлтую воду, но и белую кашицу! Брен, а ведь я... с тобой... это оно, да? Первые проблески понимания начали проявляться и у капитана. Он покивал и снова уставился на контактную панель, вспоминая всё, что относилось к теме внутреннего устройства космических кораблей. Начинка, конечно, заметно видоизменилась, но сам принцип действия в целом остался неизменным: двери в особо важные помещения на корабле открывались по пропускам. Сначала это были магнитные карточки, а затем доступ в святая святых — командную рубку, медотсек, энергетический блок или лаборатории — начал осущестляться посредством биосканера. Прижатая к сенсорной пластине ладонь доказывала, что желающий войти обладает нужной комбинацией ДНК и принадлежит к роду человеческому, а не является наглым захватчиком данного транспортного средства какой-нибудь арахноидной расы. Брент непроизвольно вытер вспотевшую ладонь о непромокающую штанину и выдохнул. - Ну, Ками, рискнём? - и приложил руку к панели. Несколько секунд ничего не происходило, а затем экранчик под ладонью капитана мигнул расходящейся из центра ярко-зелёной волной и с тихим жужжанием дверь утопилась в левой стороне проёма. Брент, не переступая комингс, окинул быстрым взглядом открывшуюся картину — вроде бы всё чисто — и взял за руку изнывающего от любопытства мальчишку: - Добро пожаловать на борт, малыш! *** Знаний по устаревшим технологиям, тем, что им преподавались весьма скудно в школе космодесанта, у Брента оказалось предсказуемо недостаточно. Особенно заметна эта скудость проявилась в обнаруженном ими помещении, больше всего напоминающем лабораторию, из которой почему-то решили сделать ещё и склад вещей не самой первой необходимости. После недолгого осмотра викинг признал, что ретро-научное оборудование никак не поможет им в деле намечающейся войнушки с потерявшими их гролди. Единственное преимущество — войти сюда синешкурки не смогут. Кое-как Брент объяснил обеспокоенному Ками принцип действия сенсорной панели на входе. Когда люди продвинулись в глубины космоса на расстояние, достаточное для встречи с иноземным разумом, то проблемы собственной безопасности просто вынуждали идти на такие вот маленькие параноидальные хитрости, как замки с определителями человеческого ДНК. Иначе говоря, вход только для своих. Заодно модифицировали настройку на конкретных представителей, ибо нечего делать рядовым членам экипажа в той же самой лаборатории, к примеру. А это определённо была научная обитель. Ещё немного попялившись на обстановку, Брент с досадой на самого себя взялся за коммуникатор. Помехи связи, бывшие до этого, в бункере почему-то усилились в разы, но ошалевший от сенсационной находки Хоун Мэй (это имя Бренту всё-таки пришлось заучить) орал свои инструкции так, что его и с орбиты, наверно, было слышно. Оказалось, что этот мышь учёный с его безобидным увлечением всяким раритетным научным барахлом сейчас оказался просто даром небес. Брент включил на комме видео-опцию и научник быстренько сориентировался, как с этого архаичного, но тем не менее работающего компьютера перегнать на драккар научные данные рабочих журналов. Лабораторные наработки Бренту были малоинтересны, и он, пока через комм перетекали гигабайты высоконаучной абракадабры, продолжил шариться в архивных файлах, надеясь обнаружить хотя бы бортовой журнал. Не нашёл, зато наткнулся на мерцающую иконку на дисплее одной из неприметных инфопанелей. Ого, да это же видеозаписи с внутренних камер! Брент кинул огорчённый взгляд на занятый комм. Прерывать передачу? А если там что-то жутко ценное, ведь здешняя планета в глазах учёной компании — самородок подороже мигацина? Да они его на атомы распылят без всякого аннигилятора. Хотя... Он улыбнулся, нащупав в кармане плоский пластмассовый прямоугольник. Эту штучку, из серии столь милого для научника ретро, он выиграл у него в столь же древний покер. Хобби крезанутого Мэя включало в себя и коллекционирование флэшек, вот таких, совместимых разве что с музейной рухлядью. Интересно, а с этой рухлядью флэшка сработается? Вошла как миленькая, и Брент, радуясь удаче, прикинул, что бесполезная на первый взгляд штучка собрала на себя примерно шесть часов видеозаписи. Не густо, но хоть что-то. Когда они вроде бы закончили все дела по сливу информации, Дейли уточнил, когда и куда именно спустится катер, чтобы забрать их с Ками на драккар. И вот тут-то Брента настигла давно ожидаемая им подспудная гадость. М-р Маккейр властью руководителя запретил тащить на корабль существо, не подпадающее под его юрисдикцию. И никакие аргументы в пользу явной гуманоидности и несомненной лояльности данного индивида для начальства значения не имели. Брент помянул чёрную дыру, бергелианских недойотунов и причиндалы м-ра Маккейра в одном предложении и решительно сковырнул защитную пластину аварийного сигнала: - Хаташи! Работаем вариант «два». Контрольное время... Договорить он не успел: Ками, успевший просочиться в какой-то из смежных отсеков, очень уж громко и выразительно ахнул. Брент метнулся на звук, одномоментно активируя микро-импульсник. Разглядев источник опасности, только вздохнул, затолкал оружие обратно и притянул к себе застывшего от очередного шока парня: по опыту знал, что божественные эмоции притушить гораздо проще именно таким способом. Бергелианин, неряшливой кучкой осевший в углу, жутко напоминал мумифицированного богомола в своём ветхом, небрежно обмотанном вокруг иссохшего тела, облачении. Даже кожа стала пепельно-серой, практически утратив синий оттенок и металлический блеск. - Кажется, он здесь давненько прописался, - резюмировал Брент. – Интересно, как он ДНК-замок обманул? Или… Как оказалось, на самом деле «или». Видимо, при аварийной посадке (а другой она быть и не могла, раз корабль оказался не на поверхности планеты, а под ней) кусок обшивки на стыке с лифтовой шахтой оказался надломленным. Трудолюбивому бергелианину этого оказалось достаточно, чтобы, раскурочив пробоину, получить доступ к достижениям иных цивилизаций. Однако множество вопросов так и оставалось без ответов. Кроме, пожалуй, одного – расплакавшийся Ками признал в "богомоле" своего пропавшего наставника. Так что капитан, напластавший украдкой чуть-чуть материалов для лабораторных исследований, не пожалел одного из трёх одноразовых деструкторов и испепелил тело: «Покойся с миром, Заттарг…» Достоин ли был синешкурый таких посмертных почестей, Дейли не знал, но подсознательно почему-то верилось, что тот своему божественному воспитаннику не желал зла. Зачем-то вот пробрался в одиночку в запретное для гролди помещение, чего-то искал… *** Чего мог искать бергелианин в погребённой космической лаборатории, они смогли понять далеко не сразу. Сначала необходимо было разобраться с первоочередными проблемами. Это значило: послать злобствующего м-ра Маккейра изучать экскременты зирашей (трёхметровых кактусоподобных каннибалов, обитателей запретной для посещений планеты Зира), а когда начальник продолжил настаивать на своих требованиях очистить драккар от присутствия всяких псевдобожественных сущностей, капитан Дейли скорректировал маршрут до чьих-то безымянных гениталий. Одновременно требовалось научить Ками пользоваться душевой кабиной и каютным мини-терминалом, показать дорогу в столовую и помочь преодолеть страх от вида открытых цилиндрических лифтов и т.д., отгоняя при этом буйнопомеша... эээ... любопытствующих научников. Да и своих космодесантных гавриков приходилось чуть ли не за шиворот оттаскивать. Естественно, что парень, тут же запаниковавший от такого всеобщего интереса к своей персоне, выбрал точкой опоры Брента и ни в какую не желал отдаляться от спасителя более чем на пару дюймов. Разровнять напряжённую ситуацию помог корабельный док. Недолго думая, он вкатил Ками порядочную дозу транквилизатора, универсального для гуманоидных рас, и Брент вздохнул с облегчением. На караул возле своей каюты со спящим гостем он поставил Хаташи, поскольку доверять в свете последних событий мог только ему, а сам побежал утрясать свалившиеся им на голову неприятности. Если следовать букве законов и должностных инструкций, то капитан Брент Дейли выходил виноватым почти по всем пунктам и параграфам. Проигнорировав приказ руководителя экспедиции, самовольно оставил пост высокопоставленного раба, чем вызвал разрыв дипломатических отношений с бергелианами – это раз. Отдав полномочия своему заместителю на время этой сомнительной командировки, снабдил Хаташи инструкциями, никоим образом не согласованными опять же с официальным начальством – это два. Претензии оголтелой научной когорты можно было бы не принимать в расчёт, если бы не имелось веское «но»: во всех правилах и инструкциях строжайше запрещалось притаскивать на корабль неизвестное, неклассифицированное существо иначе, чем надёжно зафиксированным в изоляционной капсуле. Даже будь это существо неоспоримо гуманоидной расы и безобидной внешности, его происхождение и степень потенциальной опасности должны были определить компетентные сотрудники научной команды, а не малообразованный космодесантник. Даже свои братья-викинги посматривали на новоявленную парочку с понятливыми ухмылками и не забывали прохаживаться на тему неотлипаемого от капитана найдёныша. Выражая общие настроения, Новак похабно облизывался на смазливое командирское приобретение и интересовался, водятся ли на этой планетке ещё такие симпатичные обезьянки. И Брент уже не знал, кому первому он будет сворачивать шею – первоочередным кандидатом в покойники виделся буквально каждый на этом драккаре. Конечно, кроме Ками и, пожалуй, Хаташи. Невозмутимый Самурай мало того, что пропускал все угрозы м-ра Маккейра мимо ушей, так ещё и Брента успокоил двумя фразами: - Не дёргайтесь, кэп, командование лишь указывает цель. Путь воина извилист, и с какой скоростью по нему идти и в каком направлении, выбираем мы сами... Брент подумал и согласился с ним. Не раз клятая им дипломатия дала свои плоды: они с Ками выиграли немного времени. Вердикт доктора, что незапланированный пассажир вполне человеческого рода-племени и абсолютно чист от вирусно-бактериологической заразы, тоже добавил очков в их копилку. Дежурный доклад с изложением причин и обстоятельств экстренной эвакуации с планеты стоил Бренту пучка седых волос и двухдневной изжоги. Самым сложным было если не обойти, то хотя бы завуалировать тот факт, что при их побеге из дворца несколько аборигенов, пытавшиеся воспрепятствовать данному инциденту, получили серьёзные травмы. Возможно, несовместимые с жизнью. «Ага, было у меня время регулировать мощность на излучателе! - огрызался капитан в ответ на претензии сослуживцев. - На вас бы я посмотрел, когда они своими синими лапами уже почти дотянулись». Вообще-то, если бы Брент не согласовал с Хаташи заранее кодовую фразу именно на такой крайний случай, хрен бы он получил аварийную шлюпку, по крайней мере — официальным путём. А так они с Ками красиво спрыгнули с уже полуразрушенной дворцовой галереи прямо на приветливо откинутый пандус летательного аппарата. И за это самоуправство его, капитана Дейли, будут дрючить уже не какие-то штафирки наподобие м-ра Макккейра, а родное и драгоценное командование, может быть, даже в лице вице-командора Вигеля... Пока же ситуация была, мягко говоря, неопределённая. Брент ясно осознавал, что срок его службы отсчитывал последние дни, если не часы: злой и трезвый начальник свалил на него все косяки неудачной экспедиции. Наверное, куча грехов оказалась столь весома, что перегрузила мощность луча галакт-связи, по которому осуществлялся контакт с «верхами». Связь прервалась до того, как пришёл ответ на маккейровские кляузы. От проявления дальнейшей инициативы начальник предсказуемо воздержался, и все действующие лица будто взяли тайм-аут перед решающим сражением. Пока длилась бюрократическая передышка, Брент лихорадочно пытался устроить какое ни на есть будущее для Ками. В горячке последних событий даже не случилось возможности поговорить о том, где будет жить и чем заниматься парень, который и разговаривать-то с себе подобными научился всего несколько дней назад. В мире высоких технологий и сверхсветовых скоростей оставшийся безработным бог представлял интерес разве что для каких-нибудь узкопрофильных научных фанатиков, но отдавать Ками в качестве подопытного кролика — это было для Брента невыносимо. Да, он вроде бы спас мальчишку, забрав с планеты, но чем он мог помочь ему дальше, когда над ним самим нависла реальная угроза трибунала? И если бы не моральная поддержка его боевой четвёрки, у Брента бы сорвало резьбу уже в первые сутки возвращения на драккар. За время его отсутствия в компанию суровых викингов как-то органично влился молодой ксенолог, и теперь Саймон, не смущаясь и не теряясь, парировал солёные шуточки Новака, разбавлял своим щенячьим оптимизмом вечный скепсис Бэзила и восхищённо внимал самурайским философствованиям Хаташи. Этим надёжным рукам вполне можно было доверить нежный цветочек, чудом отвоёванный у наэлектрилизованных синешкурых сорняков. Ками доверчиво принял покровительство чужаков, но всё равно при любой возможности старался вновь уцепиться за капитана, совсем не украдкой потереться о твёрдые мускулы любовника, облить обожающим взглядом. Компания приняла чувства пацана к кэпу как должное, и дружно отвешивали Новаку подзатыльники при очередной шуточке. Впрочем, Ками и не собирался краснеть от новаковых скабрёзностей: его абсолютная невинность просто не понимала сути греха, и проявлять свою наивную привязанность к Бренту он считал естественной как дыхание. Обманчиво спокойная ситуация, как и ожидалось, не продлилась долго, и хаотичные события вновь атаковали Брента, словно сошедший с катушек учебный робот на полигоне. Сначала его вызвал к себе м-р Маккейр, старающийся не покидать своей каюты без особой необходимости (Брент подозревал, что пример столь злостного непослушания командира экспедиционной службы безопасности навёл начальника на логичную мысль о бунте на корабле и смене власти). С весьма кислым выражением лица м-р Маккейр ознакомил Дейли с дошедшей наконец-то директивой сверху. Надо сказать, что и после повторного ознакомления яснее дело не стало. Во всяком случае, для самого Брента. В весьма сдержанных и обтекаемых выражениях до них доводилась команда не пороть горячку, не нагнетать обстановку и т.п. Среди этого бюрократического водоразлива был единственный конкретный приказ: все собранные данные и образцы законсервировать («Надеюсь, Ками не относится к образцам?») и никакой утечки информации! Это настораживало гораздо сильнее прямого указания о ликвидации. Грядущий пиздец перерастал факт манкирования своими обязанностями командира охраны, и даже появление на драккаре незапланированного пассажира отразилось бы в более конкретных распоряжениях на его счёт. Брент ломал себе голову над этой несуразицей, пока возвращался от Маккейра. Но дойти ему не дали. Обычно ксенолог, если не торчал возле Ками, раскручивая гостя на рассказы о его божественной жизни и заодно тренируя бергелианское наречие, то был на подхвате у научной банды, занятой исследованиями собранного материала. И вот теперь, сам не свой от волнения, Саймон пытался схватить Брента и уволочь куда-то, повторяя, что это просто ужас и надо что-то делать… А пока капитан выдирал у него свою руку и пытался выяснить, не с Ками ли случился заявленный ужас, из динамика общей связи раздался не менее взволнованный голос. Хоун Мэй почти кричал: - Дейли! Капитан Дейли, немедленно в командную рубку! Ну, кажется, давно ожидаемый ад приветливо приоткрыл двери…