Глава вторая
24 марта 2016 г., 20:34
***
На улице вечерело. Солнце все ниже опускалось к горизонту. Небо приобретало приятные, яркие, красно-желтые краски, дул прохладный, освежающий, вечерний ветерок. Шое стоял около своего дома, пустым взглядом смотрел в прекрасное, вечернее, безоблачное небо, кусая губы. Кулаки его то сжимались до побеления костяшек, то разжимались. Голова болела, кружилась, отказывалась думать. Шое тяжело было воспринимать реальность. Дышать было больно, но жить после такого, что произошло какое-то время назад — в сто раз больнее. По щеке скатилась слеза. Шмыгнув носом и опустив голову, Шое развернулся и зашел в свой дом. Было тихо, темно и одиноко. Бросив рюкзак на пол и не спеша разувшись, Хината медленно потащился на второй этаж, а затем и в свою любимую родную комнату. Открыв дверь и войдя внутрь, его поприветствовало лишь неубранное небольшое помещение, и встретила с «широкими объятиями» теплая, мягкая, родная, не застеленная кровать. Упав на нее и уткнувшись носом в подушку, паренек подрагивающими руками сжал одеяло и с силой потянул на себя. Всхлип, и парень зарыдал в голос. Как такое может быть? Какого черта он влюбился в этого придурка? Зачем он вообще признался, открылся, доверился ему? Почему он вообще решил, что это может быть взаимно? Вопросы мучили его, вопросы смеялись над ним, вопросы крутились в голове, словно отпечатавшись на внутренней стороне сетчатки, заставляя рыжеволосого погружаться в эту вязкую темноту и впитывать в себя это чертово безумие. Вдох-выдох. Вдох-выдох. И что теперь будет? Как он будет выглядеть в глазах Кагеямы? Какая атмосфера будет витать между ними, ведь итак Хината в самом начале их дружбы еле-еле добился этой близости, дружбы, полного доверия и равновесия? Черт, что же делать? Ему было стыдно… Нет, скорее больно снова видеть Тобио, вот так просто, после всего того, что произошло между ними. Шое не мог представить, как снова увидит его образ перед собой или просто где-то рядом и их встречающийся с друг другом взгляд. И как вообще темноволосый отреагирует на его появление, какие мысли и чувства будет испытывать этот идиот в момент их встречи? И еще… после такого, как он вообще сможет играть в волейбол? Как Кагеяма будет делать ему пассы, если в них не будет той частички полного доверия, любви, надежды? — Черт! — обреченно взвыл Хината, вскочил с кровати и начал пинать со всей силой ногой разбросанные по полу вещи, скидывать с полок книги, тетради, вываливать из шкафов одежду. — Ненавижу! Ненавижу! НЕНАВИЖУ! — ревел парень, зарывшись пальцами в волосы и сильно потянув. Громко, на всю комнату, закричав, Шое отпустил наконец-таки бедные рыжые волосы и пальцами провел по лицу. — Господи… — обессиленно упав на колени, резко тихо прошептал он и, запрокинув голову, закрыл глаза. Вдох-выдох. Вдох-выдох. На глазах снова появились эти надоедливые соленые слезы и, повалившись назад, паренек лег на холодный деревянный пол. Сверля пустым взглядом потолок, слезы продолжали бежать по щекам и падать на пол. Шое, положив дрожащую руку на лоб, начал что-то шептать и через какое-то мгновение, перевернувшись на левый бок, свернулся в клубочек. — Кагеяма… — негромко протянул имя возлюбленного. — простишь ли ты меня за то… — закрыл глаза. — что я люблю тебя.? — прошептал Шое и провалился в глубокий спокойный сон.***
В конце концов, каким бы всеобъемлющим не было горе, тебе рано или поздно захочется тупо пожрать. Вот и Кагеяме захотелось. И не только пожрать, ещё неплохо бы изрядно надраться в ближайшем баре, по всем правилам затеять драку, которая обязательно втянет в себя весь бар, а потом побитым прийти и скулить под дверь Шое, словно собака. Мысли о спорте и необходимости здорового образа жизни останавливали, поэтому парень с яростью запихал в себя булочку с маком и побежал. Солнце лениво заползало за горизонт. Скоро настанет час так любимый экспрессионистами: короткий миг, когда последний луч, словно на прощание, озаряет все. И в это мгновение дыхание перехватывает, кажется, что ночь не наступит, солнце повернёт назад и засияет с ещё большей силой. Впервые в жизни ему признались в любви. Нет, конечно, многие девочки увивались за ним толпами, но никакой глубины в их словах не было, все сводилось к восхищению смазливой мордашкой и образу загадочного, но внутри обязательно чуткого и ранимого Кагеямы. Шое же не поверить было сложно, хотя изначально Тобио подумал о розыгрыше. Все же что-то было в этих ясных и пронзительных глазах, что-то, что напрочь смело мысли про приколы. Впервые в жизни ему признался в любви парень. Первой реакцией был сильный испуг. Тобио почувствовал… Ответственность. Огромную ответственность за то, что другой человек выбрал его, сделал важным, своим. А это значило, что Кагеяме нужно отреагировать чисто и правильно. Словно особо сложный пасс, чтобы он получился нужны двое. Но Тобио не принял подачи, и мяч уныло скакнул в сторону. Много раз в жизни Кагеяма отталкивал от себя людей. Этот раз исключением не был, только вот последствия для всех нерадужные. Раньше не особо заботили чувства другого человека, поэтому Тобио мог наговорить много чего, а потом спокойно пойти отдыхать. Но смотреть в растерянное и немного, совсем немного, испуганное, лицо Шое парень был не в силах. Этот образ преследовал его до сих пор. Парень остановился и согнулся, опираясь руками на колени и пытаясь восстановить дыхание. Он не знал сколько времени. По его предположениям солнце село пару часов назад. Тобио оглянулся. Район был знакомым, из разряда «один раз забегал, но лишь ошибся поворотом». Кагеяме напряг память и грязно выругался. Это его район. Все получилось словно в дешёвых бульварных романах. Якобы само провидение заставило гения площадки прийти сюда. И вот сейчас, чисто случайно, конечно, из-за угла покажется рыжая макушка. И они сначала трогательно поиграют в гляделки, потом побегут навстречу друг другу. А дальше будет целомудренный поцелуй и диатезные купидончики вскинут луки в приветствии. Кагеяме сплюнул. Слишком много сопливых картин в голове возникает. Парень нерешительно потоптался на месте. А что, если зайти к нему? Нет, его наверняка нет дома. Хотя, солнце село около часа назад, где ему шляться по темноте. Тобио решительно выдохнул и направился в сторону дома Шое. Небольшой и аккуратный, домик контрастировал с соседним вычурным, с лепниной на окнах. Калитка была не заперта, и, черт его знает, почему Тобио просто зашёл, вместо того, чтобы позвонить. В горле пересохло. Окна зашторены, что странно и непонятно, горит ли свет. Но вдруг что-то в комнате разбилось. Кагеяме замер, словно кролик перед удавом. Шое там был. Парень в отчаянии запустил руки в волосы и несильно потянул, усилив приток крови. Он решительно не знал, что делать. Стучать? А смысл, что он скажет Хинате? Что вообще можно сказать человеку, которого пару часов назад послал? Тобио тряхнул головой, убедил себя, что моря ему даже не по колено, а так, по щиколотку, и занёс для стука кулак. Рука зависла в воздухе, опустилась, спортсмен качнулся и повернулся к выходу. Потом снова развернулся и снова занёс кулак. Рука с выступающими от напряжения венами мелко дрожала. Да ну нафиг! Гений волейбола признал, что он позорно струсил, разозлился и с размаху сел, упершись спиной о входную дверь. Авось хозяин дома откроет сейчас или через час. А может Кагеяме просидит до утра и точно дождётся Шое. Если, конечно, не сбежит до рассвета.
