I see your soul

Мерлин, как же всё болело… В каждую клеточку тела словно втыкали тупые иголки, голова буквально раскалывалась. Сквозь шум в ушах не мог пробиться ни один звук. Дышать было неимоверно тяжело, а двигаться и вовсе невозможно. Бок пронзала тупая боль, и каждый вдох выходил коротким и рваным. Кажется, он сломал ребро. Просто прекрасно. Он не мог даже подняться, не говоря уже о том, чтобы уйти от погони. Кстати, а почему его еще не схватили? Что-то скользнуло по руке. Правую щеку на секунду обожгло болью, а затем что-то теплое потекло вниз по подбородку и шее. В нос ударил запах крови. Надо успокоить сердцебиение, замедлить дыхание. Вот так, хорошо. Теперь кажется, будто он не дышит вовсе. Легкие и горло начали болеть от недостатка кислорода, голова закружилась еще сильнее. Он это выдержит. Главное, чтобы то, что сейчас приблизило свою морду к его лицу и дыханием согревало кожу, не догадалось, что он жив. Сквозь щелку под едва приподнятыми веками мало что можно было разглядеть. Яркий свет немилосердно резал глаза и отдавался тупой болью в виске, но большой, похожий на лошадиный череп, обтянутый черной кожей, и ониксовые глаза, напоминающие две пропасти и находящиеся в паре сантиметров от его лица, увидеть было несложно. Существо внимательно разглядывало юношу, и от этого взгляда по спине пробежали мурашки. Спустя пару минут взаимных разглядываний странное животное подняло голову и повернулось, глядя куда-то себе за спину, при этом немного шагнув в сторону и чудом не наступив на Драко. Резкая головная боль буквально прострелила висок, заставив парня зажмурить глаза. Кажется, он ненадолго выпал из реальности, потому что с немалым трудом все же подняв веки, он увидел чей-то смутный образ, мало напоминающий вытянутую голову черноглазого чудовища. Пару раз моргнув и, наконец, прогнав стоящий перед глазами туман, Драко увидел обеспокоенные зеленые глаза за стеклами нелепых круглых очков. Еще внимательнее всмотревшись в знакомое лицо, парень засомневался в здравости своего рассудка. По собственным расчетам, Малфой должен валяться в лесу недалеко от поместья, и если странные существа объяснялись тем, что леса Драко совершенно не знал, то Поттер… Думать было сложно. Голова просто раскалывалась, и сильно хотелось спать, поэтому самым простым выходом казалось спросить у Поттера, где они находятся. Разумеется, если гриффиндорец не галлюцинация. Разжав сухие губы, Драко попытался заговорить впервые за… сколько? Несколько дней скитания по лесу, в поместье тоже не с кем было поговорить, особенно в последнюю неделю. Люциус почти не появлялся, все время проводя с Нарциссой или в своем кабинете, а с матерью не поговоришь: она либо не реагировала, либо зажимала уши руками и кричала, только заслышав чей-то голос. Попытка с треском провалилась. В горле запершило, и Драко зашелся лихорадочным кашлем. Резкая боль в боку заставила парня согнуться пополам и часто задышать в попытке вдохнуть хоть немного кислорода. Наконец ему это удалось. Драко перевернулся на спину и обессиленно закрыл глаза. Немного успокоившись и вновь посмотрев на парня, Малфой все-таки выдавил: -Поттер?.. Ответить ему не успели. Гриффиндорец вдруг исчез из поля зрения Драко, и его место заняла мадам Помфри. Диагностические чары холодной волной прошлись по телу парня, в горло ему влили какое-то горькое зелье и положили на появившиеся носилки. Странные животные все еще ходили по поляне в некотором отдалении от людей. Создавалось впечатление, что кроме него и Поттера, который поглядывал на толкавшее его в плечо чудовище с какой-то странной нежностью, их никто не видит. Он подумает об этом позже… А сейчас Драко провалился в сон, переставая сопротивляться действию сонного зелья мадам Помфри.

* * *

Гарри с Роном брели по лабиринтам школы, стараясь не опоздать на Травологию. Всю дорогу до теплиц Рон возбужденно о чем-то рассказывал, активно жестикулируя, и чуть не заехал рукой по лицу проходившего мимо когтевранца. Сначала Гарри внимательно слушал, но то и дело мыслями возвращался к происшествию в Запретном Лесу. Никаких конкретных мыслей в голове не возникало, просто парень снова и снова прокручивал в голове картинку: рассвет из окон замка, толпа фестралов, худая фигура на земле, внимательный взгляд МакГонагалл… -… Малфой окончательно помешался. Отец говорит, что разговаривать с ним вообще невозможно: молчит и смотрит словно сквозь тебя. Знакомая фамилия резанула по слуху, и Гарри вынырнул из мыслей. После войны отца Рона повысили, хотя тот очень неохотно расстался с прежней должностью. Симпатия Артура к маглам только росла, а различные предметы их мира уже не помещались в старенький сарай, что очень огорчало мистера Уизли. А Молли Уизли только радовало: она лелеяла надежду, что хоть так странное увлечение мужа пройдет. Или хотя бы приобретет масштабы поскромней. Теперь Артуру в Министерстве поручали вести некоторые дела, в том числе и дело Малфоев, бывших Пожирателей смерти. Вот только про то, что их арестовали, Гарри слышал впервые. — Малфоев арестовали? Рон недоверчиво посмотрел на парня, нахмурился и отвернулся. Видимо, об этом друг и рассказывал несколько минут назад и теперь, оскорбленный невниманием собеседника, тяжелым взглядом сверлил стену теплицы. Урок начался, и гриффиндорцам предстояло посадить Арктонум Ядовитый, растение теплолюбивое и весьма капризное, не допускающее пренебрежительного отношения к себе. Если хоть немного ошибиться в процессе посадки, то оно погибнет или, если не повезет, обмотает человека длинными стеблями и проткнет кожу ядовитыми шипами, от которых не спасет никакая защита — только противоядие. Да еще и шрамы на всю жизнь, как напоминание о собственной невнимательности. Арктонум Рона, на которого друг совершенно не обращал внимания, осторожно подбирался щупальцем к руке парня и почти ее коснулся, но Гарри схватил горшок и переставил на другой край стола. Растение обиженно скрутило щупальца и замерло, кажется, пока решив больше не нападать. Поттер закончил пересаживать свой Арктонум и пододвинул его к горшку Рона, то и дело бросая на оба растения подозрительные взгляды. Надо извиниться перед другом, но, как назло, придумать ничего не получалось, а простого «извини, Рон» явно будет недостаточно. Парень запустил руку в непослушные черные волосы и слегка их взлохматил, наведя на голове еще больший беспорядок. Гермиона бы точно нашла, что сказать, но с самого утра Хагрид забрал ее с собой в Запретный Лес. Помощи ждать неоткуда. Тем временем Рон, поймав строгий взгляд профессора Стебль, придвинул к себе горшок, с сомнением разглядывая растение. Найдя на столе совок, рыжеволосый принялся выкапывать в земле ямку, полностью посвятив себя этому занятию и не обращая внимания на Гарри. Легкий вздох. Гарри протянул руку и несильно сжал чужое плечо. — Не обижайся, пожалуйста. Мне правда интересно тебя слушать, просто… — брюнет немного замялся, подбирая слова и раздумывая, во что стоит посвящать друга, а затем попытался поймать его взгляд. - …просто вся эта история с Малфоем немного выбила меня из колеи. Постоянно об этом думаю. Честно говоря, мне казалось, что после войны все должно было закончиться. Рон скептическим взглядом окинул парня, но виноватый вид подействовал. Тяжело вздохнув, но не прервав своего занятия, рыжеволосый тихо, но смягчив голос, заговорил: — Только не думай, что ты прощен. Гарри отвернулся, скрыв от друга легкую улыбку. Рон не меняется. Этот факт почему-то приносил облегчение. Матовые стекла теплицы не позволяли увидеть окружающую природу, но зато сквозь них мягко проходил солнечный свет, который совсем не резал глаза и успокаивал, заставляя верить, что в мире много хорошего. Гарри хотелось думать именно так. Волдеморт мертв, его сторонников ловят авроры и ловят довольно успешно. Магический мир впервые за долгое время может спокойно вздохнуть. Вот только Малфои… Люциус не понравился парню с их первой встречи в книжном магазине, а после истории с крестражем в дневнике Тома Реддла и вовсе вызывал сильную неприязнь. Против его ареста парень не возражал — это было справедливо. Малфой-старший убил много волшебников и намного больше маглов, причем без каких-либо причин. И, если его не приговорят к Поцелую Дементора, то уж точно камера на верхних этажах Азкабана ему обеспечена. С Нарциссой и Драко все обстояло иначе. Леди Малфой спасла Гарри жизнь в Запретном Лесу, а Драко не выдал его Пожирателям в Малфой-Мэноре, не смотря на то, что они столько лет враждовали. Да и Дамблдора в решающий момент он не смог убить. Выходит: Малфой в глубине души другой. Не высокомерный выскочка, который не может пройти мимо ненавистного Поттера, не уколов того какой-нибудь едкой фразой. Но тогда что он скрывает внутри? Захотелось влепить себе пощечину, чтобы поменять направление мыслей. Захотелось настолько сильно, что пришлось сжать руки в кулаки. Какого Мерлина он вообще об этом думает?! Рон заметил жест Гарри и удивленно поднял брови. — Ты в порядке? — Да, конечно, — Гарри поднял левую руку и с задумчивым видом рассматривал красные следы от ногтей. — Так что твой отец говорил про Люциуса? Брюнет поднял на друга спокойный взгляд и боком прислонился к столу, всем видом показывая, что слушает. Ответ был действительно важен. — Ну… — неуверенно начал Рон, отводя взгляд. — На самом деле, отец не любит говорить о своей работе, да и мы особо не спрашиваем. Но ты же знаешь, как он не любит Малфоя, а из того еще и на допросах слова не вытянешь. Дело-то плевое, но без признаний ему удастся выкрутиться, всегда удавалось. Поначалу отец думал, что Малфой специально так себя ведет, а теперь засомневался. Говорит, что взгляд у него стал пустой, безжизненный, как будто он уже умер, но тело по привычке продолжает двигаться. Рон помрачнел, облокотившись руками о стол, и устремил тяжелый взгляд перед собой. — Страшно подумать, что могло сделать его таким.

* * *

На сдвоенных со Слизерином зельях молодой преподаватель, имя которого не удавалось запомнить никому из учеников, объяснял особенности приготовления какого-то яда, то и дело нервно улыбаясь без какой-либо причины и поправляя постоянно съезжающие очки. Класс честно пытался слушать, но уже через несколько минут после начала урока послышались тихие разговоры, а потом понять приготовление зелья пытались только самые стойкие. Да, это была не самая достойная замена Северусу. Слизеринцы негромко переговаривались и бросали на Поттера быстрые взгляды. Новость об утреннем происшествии мигом облетела замок, и многие были уверены, что Малфоя избил Гарри. Спросить о случившемся саму жертву не представлялось возможным: Драко не приходил в себя. В результате школа полнилась различными версиями, и самые интересные из них Рон пересказывал Гарри. Некоторые предположения доходили до абсурда: Гарри все это время где-то держал Драко, но тому удалось сбежать. От самой мысли, что кто-то так о нем думал, Поттеру становилось не по себе. Гермиона и Рон как могли поддерживали гриффиндорца, но Гарри просто хотелось побыть в одиночестве. На поляну идти не стоило, да и простое хождение по лесу могло вызвать ненужные вопросы. Поэтому Поттер остаток дня провел с друзьями и рано ушел спать, хотя еще долго ворочался в кровати. Следующие два дня прошли точно так же. Начались выходные, и Гарри не знал, куда себя деть. Он сделал все, что задали учителя, чем вызвал одобрительную улыбку Гермионы и шокированный взгляд Рона.

* * *

В камине тлели угли, согревая замерзшее тело. Парень протянул руки поближе к источнику тепла и прикрыл глаза. Определенно, бродить ночью по Запретному Лесу было не самой хорошей идеей. Но находиться в замке он не мог. В Большом зале на него смотрели так, как маглы смотрят на необычное животное в зоопарке; в гостиной львят все разговоры смолкали, стоило ему появиться. Это напоминало Турнир Трех Волшебников. Стены замка давили своим однообразием, и парень решился на прогулку. Стало немного легче. Гарри откинулся на мягкую шкуру и вытянул ноги поближе к камину. Взгляд бездумно скользил по комнате, в конце концов остановившись на столике с едой. В последний раз он ел… то ли вчера днем, то ли позавчера вечером. Но есть совершенно не хотелось. Как и подниматься и идти в свою спальню. Пожалуй, на ночь он останется в Выручай-комнате. И пусть друзья и остальные ученики думают, что хотят. Сейчас ему было все равно. Голова была абсолютно пустой впервые за долгое время. Ни одна мысль не крутилась в голове гриффиндорца, ни одна проблема, требовавшая решения, не отягощала его голову. Пус-то-та. И это было приятно. Но, согласно законам жизни, приятное не может длиться долго. Опять Запретный Лес, опять Малфой. Что странно, МакГонагалл ограничилась всего парой вопросов, и невнятный ответ Гарри по поводу случившегося ее, кажется, удовлетворил. И либо Гарри чего-то не понимал, либо профессор знала больше него. Отсутствие информации злило. «Что, нашему Золотому Мальчику не терпится спасти простых смертных? Комплекс героя спать не дает?» Голос Малфоя прозвучал в голове, знакомо растягивая слова. И с иронией. Только с какой-то непривычно мягкой иронией, словно бы… ласковой… Браво, Поттер, у тебя начинается шизофрения. Захотелось выпить. Собственно, а почему бы и нет? Нужному заклинанию его как-то научил Фред, когда Гарри гостил у семьи Уизли на каникулах, правда, брюнет им пока ни разу не пользовался. Лишь бы вспомнить его правильно. Надо же, вспомнил… Гриффиндорец прислонился к креслу спиной и медленно пил вино, глядя на огонь. В какой-то момент он поднял прозрачный бокал с чуть желтоватой жидкостью к глазам и стал рассматривать сквозь него еле заметные языки пламени, плавно танцующие в камине. Надо сказать, зрелище завораживало. А так как это был уже пятый бокал, Поттер впал в ступор и немигающим взглядом смотрел сквозь сосуд, слегка покачивая в нем вино. Он ведь так и не сходил в больничное крыло посмотреть, как там Малфой. А, между прочим, собирался. Просто боялся. Боялся того, что его там увидят, и все станет еще хуже, чем есть. Но ведь сейчас глубокая ночь, значит, его там никто не увидит, а значит, можно смело туда идти. Не сомневаясь больше ни секунды и обрадовавшись тому, как удачно все сложилось, Гарри не без труда поднялся, опираясь на кресло. Бокал "на дорожку", потому что в коридорах замка пить опасно. Мало ли, кто там может пройти. И еще один. Для душевного равновесия и равновесия физического, а то мир вокруг так и норовит перевернуться с ног на голову, что гриффиндорцу категорически не нравилось. Расстояние до дверей Выручай-комнаты было преодолено нормально, но на выходе Поттер чудом не свалился на каменный пол, не заметив небольшую ступеньку у самых дверей. Тихо выругавшись, гриффиндорец побрел дальше, идя на ощупь. Свет зажигать было нельзя. Только портреты ему не хватало разбудить. А вот и двери больничного крыла. Так, надо открыть их как можно тише. Предательский скрип разорвал тишину и, казалось, был слышен в каждом уголке Хогвартса. Гарри зажмурил глаза и закусил губу. Пару секунд постояв без движения и почти не дыша, Поттер медленно открыл дверь немного шире и проскользнул внутрь. Больничное крыло заливал лунный свет. После темноты коридора комната была видна во всех мелочах. Кровати были пустыми, за исключением одной. На ней и лежал слизеринец. Гарри подошел к нему ближе, слегка покачиваясь. Запах алкоголя он убрал еще в коридоре. Брюнет сел на соседнюю кровать и принялся внимательно рассматривать Малфоя. Платиновые волосы разметались по подушке, бледное лицо было совершенно спокойно. «Как и тогда, на поляне», — подумал Гарри. «Зачем я сюда пришел? — мелькнула в голове запоздалая мысль. — Кажется, я хотел убедиться, что он в порядке? Что он жив? Ага, после стольких лет вражды я забеспокоился о его самочувствии. Видимо, я выпил слишком много.» «Или недостаточно», — подсказал внутренний голос. Действительно. Он потом вернется в Выручай-комнату и наверстает упущенное. А пока просто посидит здесь. Лицо слизеринца напоминало мраморную маску. Немного пугающая картина. Хотя, по сравнению с тем, что увидел Гарри, найдя парня на поляне, Драко выглядел просто превосходно. Зелья мадам Помфри творят чудеса. Волосы притягивали взгляд. Малфоя не зря называли Платиновым принцем - прозвище полностью оправдывало себя. При свете дня его волосы выглядели необыкновенно, а в лунном свете они были похожи на расплавленное серебро. Рука потянулась к ним прежде, чем Гарри понял, что делает. Пальцы замерли в паре сантиметров от густых прядей, а затем брюнет со вздохом осторожно коснулся платинового локона, внимательно наблюдая за лицом Драко. Никакой реакции. Рука чуть смелее погладила волосы, немного зарывшись в них. Удивительно мягко. От чувства собственной безнаказанности на губах появилась полуулыбка. Если бы Малфой узнал, что ненавистный Поттер прикасался к его волосам, то проклял бы сначала того, кто это ему сообщит, а потом долго, с садистским удовольствием, убивал бы самого Поттера. За наглость. Мерлин знает, сколько он тут уже сидит, просто перебирая волосы Малфоя. Может, всего полчаса, а может, и несколько часов. Поттер чувствовал удивительное спокойствие, хотя довольно смутно представлял, как он утром сам себе будет объяснять свое же поведение. Но это будет только утром. Только спустя вечность. Гарри ушел в себя, автоматически гладя слизеринца, вспоминая разговор с Роном и пытаясь представить, что могло так изменить Люциуса. В голову ничего не приходило. Вскоре бросив эту затею, брюнет с неудовольствием заметил, что опьянение постепенно уходит, и в голове проясняется. Определенно, он будет скучать по тому, как легко можно совершать поступки, не думая о последствиях. Точнее, думая о них только тогда, когда эти самые последствия наступают. С такими мыслями и спиться недолго. Брюнет не замечал, что Драко уже несколько минут наблюдает за ним.