Проклятье Истинного Noblesse-1

Где-то на нижних этажах лаборатории Франкенштейна.

      Франкенштейн цокнул языком, дочитав последние строчки в колонке исследования крови Тао, сложил длинный лист вчетверо и положил поверх диаграммы, такой-же неутешительной. Или лучше не приукрашивая сказать — пригодной для патологоанатома?       «Как только самостоятельно дышит? На силе воли? Или на Незнании?» — размышлял ученый. Все показатели твердят, что модифицированный скорей мертв, чем жив. Однако Франкенштейн не привык сдаваться по пустякам.       Трудности его подстегивают, будоражат, возбуждают. Прямо как в старые добрые времена, до встречи с Кадис Эстрама ди Рейзелом. Порой вечерами ученый скучал по безнаказанности, бешено стучащему сердцу, когда в руках бьется чужая жизнь, и можно было без зазрения совести пойти против всех, даже Бога, но, если по правде… Где бы Франкенштейн был, не пройди он безумным смерчем длинный путь, шагая напропалую к своему Мастеру, спасителю? Молча простившему раскаявшемуся Франкенштейну страшные грехи? Ему, «Черной Чуме», проклятому ученому, создателю копья? Тому, кто забыл все чуждое человеку, равняя справедливость с бездушным убийством?       Правильно, Франкенштейн окончательно слетел бы с катушек и никогда не вернулся из «белой горячки», наведенной Темным копьем, убивал бы всех без разбора и умер, поглощенный своим же творением. Мастер подарил ему надежду, любовь и правильную справедливость без примесей. А еще показал, что Франкенштейн со своими нечеловеческими познаниями в науках и непробиваемым саркастическим (мягко говоря) характером, с легкостью разберется с чем угодно. И эта ситуация, так не вовремя произошедшая с Тао, лишний раз послужит доказательством правоты Мастера. Франкенштейн не отступится, проедет танком по всем желающим помешать ему в сохранении «семьи», если такие найдутся.       Франкенштейн встал, прошелся через все помещение и открыл дверцы металлического серебристого шкафа. Его слух уловил громкую музыку в наушниках хакера, лежащего на кушетке. Капельница с ядерной смесью, созданной ученым для поднятия иммунитета, а так же для приостановления множества побочных эффектов от живой пули, быстро опустошалась. Организм Тао не успевал регенерировать и тянул ото всюду так необходимую энергию для выживания.       — Тао, никуда не уходи, — предупредил Франкенштейн, снимая белоснежный халат и вешая его в шкаф, аккуратно расправляя плечики на бархатной черной вешалке. — Только шаг попробуй сделать за порог, я устрою тебе краткую экскурсию по снотворным, — глухой недовольный вздох, — после чего посажу в капсулу, и ты проспишь там трое суток под обезболивающими, успокаивающими и абсолютно без любых технологических примочек, от которых ты без ума.       Тао надулся еще больше, но вопреки своему длинному языку, промолчал. Мало того, что Франкенштейн сделает с ним все вышеперечисленное (или добавит к списку чего-нибудь), так еще и безмерно будет счастлив. В этом хакер не сомневался. Конечно, он же получил на блюдечке с золотой каемочкой нечто настолько интересное, ранее не опознанное и опасное, выкачивающее все силы из модифицированного, как магнитом.       «Оставлять их без подстраховки — подло», — нервно жевал губу Тао, посматривая на ровную спину Франкенштейна, слишком долго стоящего около раскрытого шкафа и чесал красную сыпь, выступившую в месте крепления иглы. — «Нельзя отсиживаться, пока они рискуют ради меня», — сыпь на глазах разрасталась от локтя до плеча.       Внутри вены нестерпимо жгло и дико чесалось. Тао, которым завладело желание добраться до источника зуда, раздирал ногтями мертвенно-белую кожу, тут же покрывающуюся россыпью красных синяков. Маленькие капилляры лопались от одного прикосновения, даруя хакеру наслаждение, перерастающее в еще больший зуд. Он держался изо всех сил, чтобы не впиться зубами в собственную руку и не выгрызть славный кусок прямо с мышцей.       «Как только он уйдет, за комп и помогать Эмычу с Такео», — нетерпеливо косился Тао на Франкенштейна. — «Они же вставили наушники? Правда? Я подключусь к сети, вскрою систему и помогу»       — Тао, — протянул угрожающе ученый, противоречиво ухмыльнулся явно чему-то своему, и повернулся лицом к хакеру, пряча улыбку. — Я слышу, как работают твое креативное серое вещество. Не вздумай ничего предпринимать. Сейчас польза от тебя одна: лежать под капельницей и менять время от времени пакеты, — он помедлил, в глазах появилась грусть, глядя на бледного, как сама смерть, парня. — Твое тело слабеет гораздо быстрее, чем я предполагал. — хакер несдержанно хмыкнул. — Иммунные клетки неустанно нападают на враждебно настроенного паразита и проигрывают. — Тао медленно кивнул, расчесывая кожу на руке до выступившей крови, и блаженно прикрыл глаза. — Твои способности как модифицированного ведут военные действия на молекулярном уровне, калечат и без того неустойчивые ДНК-соединения, от этого ты чувствуешь себя…       — Как на наркотиках, — перебил его Тао, открыв алые слезящиеся глаза и закашлял, не прикрываясь. Обе руки были заняты. К левой была присоединена игла, а правая сосредоточенно ее истязала.       «Последняя стадия… через несколько часов придут в негодность главные сосуды, вены и насыщение органов кровью прекратится», — нахмурился Франкенштейн и продолжил говорить, при этом вытащив шприц из ниоткуда:       — Пуля растет, развивается… — он запнулся, следя взглядом за тонкой струйкой из уголка рта хакера, смешивающейся с кровавой ниточкой из носа, — учится контролировать биологические процессы твоего организма. Для этого она ест.       — Да, да, я присутствовал на лекции «паразитическая связь», — отмахнулся Тао, не обращая внимания на капающую кровь с подбородка, опустил глаза и, пролистав в МР3-плеере несколько песен, выбрал, как ему показалось, очень уместную на данный момент группу Black Veil Brides. Только рок, только сильные громкие гитары, барабаны и несравнимый ни с чем голос вокалиста, от которого лопаются барабанные перепонки.       Франкенштейн кашлянул, за пару шагов оказался рядом с Тао, открыл шприц и без объяснений вколол прозрачное вещество чуть выше места присоединения капельницы, успев воткнуть иглу в вену, а ни в пальцы, неустанно работающие наждачкой.       Тао мгновенно вздрогнул всем телом и расслабленно выдохнул, откинув голову назад и прекратив истязать свои не зарастающие кровавые вздутые борозды на руке.       — Успокоительное остановит зуд на полчаса максимум, — произнес спокойно Франкенштейн и потрогал горячий лоб Тао ладонью. Температура не спала. Обычный человек не способен выдержать тридцать девять градусов и ученый искренне рад, что Тао не такой. Сузив светлые глаза, Франкенштейн прибавил подачу раствора из капельницы. Через секунду сильнейшее снотворное подействовало. Ресницы дрогнули, зрачки расфокусировались и Тао, зевнув и причмокнув, заснул. — А снотворное не даст наделать глупостей, — закончил хитро блондин, довольно улыбнувшись.       Конечно, Франкенштейн сперва думал оставить Тао одного, но предосторожность взяла верх. Нет, постояльцев он не станет беспокоить. Сейра и Регис ничего не должны знать о происходящем. Особенно обо всем, что здесь происходит, ни за что не должен догадаться Мастер.       Вместо сиделок есть специально созданные чудо-роботы. Достаточно пары пасов руками и они в совершенстве смогут провести операцию на сердце, а тут достаточно проследить за правильной и своевременной подачей лекарств внутривенно.       По приказу хозяина, на крышке стола появилась клавиатура и экран. Побарабанив по столу длинными пальцами в стерильных перчатках, Франкенштейн открыл потайную дверь.       Окинув холодным взглядом выплывшего оттуда робота-человека, ученый быстро забил команды, выполняемые ближайшую неделю (на всякий пожарный). Поразмыслив, включил еще одну функцию — не позволять Тао снимать с себя кожу живьем. И хмыкнув напоследок, Франкенштейн покинул лабораторию. В кармане его брюк пенилась и переливалась некая субстанция, помещенная в герметичный прозрачный пузырек с наклейкой в виде золотистой короны на черепе.       В глазах ученого отплясывали чертята под приевшуюся в девяностых песню Sweet Dreams. Естественно никто не знал о настоящих музыкальных предпочтениях Франкенштейна. Даже Мастер. Для Рейзел-нима он слушал только классику, классику и ничего кроме классики.

В это же время. Секретная лаборатория Кромбеля

      — Долго еще? — прошипел М-21, прожигая взглядом маленький серебряный шарик с камерой-глазом, который словно распознал речь и теперь замер, мешая продолжать нудный путь по вентиляционным трубам. — Чертова железяка, — тихо прорычал Эмыч. Он с удовольствием прихлопнул бы шарик кулаком, растер пыльным пятном и сдул. Сзади его нетактично толкнули. — Не нравится? В следующий раз поползешь первым! — лежа на животе, процедил он напарнику.       Локти болели, поясница ныла, коленей М-21 не чувствовал. Два часа ползать в неудобной позе по холодным трубам за роботом-недоноском, смастеренным сумасшедшим ученым, чтобы попасть практически в штаб-квартиру другого прибабахнутого на всю черепушку ученого, мечта всей его жизни, мысленно злился Эмыч.       — Почему затор? Двигайся! Каждая секунда на счету! — Такео яростней пнул Эмыча в пятую точку и услышал гневный скрежет зубами и глубокий вздох.       — Я не специально. Это робот впал в ступор… адская машина, — повторно прорычал М-21, когда серебрянобокий шарик качнулся на лапках и быстро поцокал вглубь прохода. Движение возобновилось. Эмычу казалось, что Франкенштейн специально наделил это жестяное безобразие зачатками разума чтоб поиздеваться над психикой подчиненного.       «Почему Франкенштейн запретил брать с собой огнестрел?» — недоумевал снайпер, смотря на черные сапоги Эмыча, пыхтящего впереди. — «С какой стати я не могу его взять по причине „там могут быть металлоискатели“? Я не вижу ничего такого… только зад М-21»       Такео недолюбливал закрытые помещения. Особенно были ненавистны такие вот ходы для шпионов. А когда приходилось ползать неизвестно какой отрезок времени, его всего трясло. Клаустрофобия, кажется так называется болезнь, о которой Такео недавно вычитал в журнале для психоаналитиков, выписываемом Франкенштейном для достижения своих каких-то скрытых целей. Такео считал недостойным занятием бояться закрытых помещений. У него достаточно крепкие нервы и впадать в панику он не собирается. Вместо подкармливания страхов, он продумывал план отступления, если что-то пойдет не так.       «С самого начала операции все пошло наперекосяк», — Такео уныло последовал за Эмычем, огибая угол. Наспех нарисованная Франкенштейном карта показывала только часть местности, поэтому две минуты были потрачены на нахождение центрального входа в здание. Еще минута ушла на незаметное проникновение внутрь, при этом Эмычу досталось нелегкое задание: приструнить Кромбелевских псов, выращенных видимо с добавлением генов хищных до мозга костей динозавров. Повезло, что от М-21 несло за километр оборотнем и «щеночки», поскуливая и потявкивая, пропустили их.       — Такео, пришли, — коротко оповестил Эмыч, сдувая серые волосы, попадающие в глаза и мешающие оценить обстановку через вентиляционную решетку. — Два охранника. Оружия нет, — он потянул носом. — Караул сменяется каждые три часа, — М-21 чуть напрягся. — Модифицированные, — уловив стойкий запах, сказал он. — Беру на себя шрамоголового.       — Поехали, — произнес Такео, сожалея лишь об отсутствии оружия. Любого. «На кой-оно тебе? Ты сам — оружие», — прозвучал нараспев соблазнительный голос частички Темного копья, полученного в подарок от Франкенштейна. На губах снайпера расцвела копия одной из безумных улыбок безумного ученого.       М-21 выбил решетку, успел пафосно перевернуться в воздухе, сделать сальто и ловко опуститься на пол, пока охранники, выпучив глаза, не знали, как быть: бежать наутек, сверкая пятками или кинуться на незваных гостей.       «От Франкена нахватался…» — хмыкнул Такео, прыгая из вентиляционного отверстия без каких-либо трюков и приземляясь чуть поодаль от друга. — «Покрасовался?» — снайпер встретился с глазами Эмыча.       «Еще как», — без слов, ответил М-21, дернув уголками губ, и отвел взгляд.       Эмыч и Такео ринулись на охранников, которые успели лишь увидеть молниеносные движения и повалились на пол. Люди Кромбеля были сильными, мощными, натренированными, и, увы, отстающими по всем пунктам этим двоим.       М-21 с каменным лицом обвел помещение пристальным взглядом. Больше никого не было. Отлично. Чем меньше драк, тем больше шансов успеть к Тао.       Плюс, Франкенштейн дал четкие указания: не оставлять свидетелей. И дал в пользование несколько шприцев с веществом, вызывающим амнезию на несколько часов до его принятия внутрь.       Такео спрятал использованный шприц в кармашек спец. костюма. За спиной послышалось резкое падение металла. Через секунду перед Эмычем бегал серебристый шарик и мигал красным глазком.       — Иду, иду, — произнес раздраженно М-21, мысленно отфутболив надоедливого мини-робота в стену. Такео промолчал, красноречиво закатив глаза. Новая привычка, подсмотренная у подростков, была ему по вкусу. Таким банальным жестом можно показать свое отношение к тому или иному действию.       — Куда теперь? — повертев головой, спросил почти оборотень, выпустил когти и открыл тяжелую дверь, как консервную банку. Красный глазок подмигнул и как ни странно покатился, спрятав маленькие лапки в свой корпус.       Тихие шаги Эмыча и Такео звучали по настораживающе пустому коридору. Они и предположить не могли, что случится за следующим поворотом…

Лукедония. Гробница бывшего Лорда

      — Проснись красавица и пой, — ехидно произнес Франкенштейн, сидя на краю гроба и вертя в руке пустой шприц. — Жуча-ара, хватит дрыхнуть, — нараспев повторил ученый и несильно дернул предыдущего Лорда за блондинистую прядку. — Ну и черт с тобой! — выдохнул Франкенштейн горько, не заметив изменений в мертвом благородном и встал, отряхнув от пыли брюки. — Помяни мое слово, — он поднял палец вверх. — Я тебя достану! Или я не Франкенштейн! — мужчина скрестил руки на груди, грозно просверливая в лице бывшего Лорда дыру, затем опустился на колени, сузил глаза и шепнул ему в самое ухо. — Ты итак долго симулировал. Меня не обмануть. Никто не чувствует в тебе жизнь, но я — не все. Думаешь, замедлил обмен веществ, впал в спячку, и был таков? Тоже мне, Далай Лама!       Франкенштейн громко рассмеялся, не отодвигаясь от уха предыдущего Лорда, специально вытряхивая ненавистного врага-друга из глубокого сна. Сколько ученый вколол инъекций, лишь бы растрясти эту мумию?       «Много. И где результат? А вот нету!» — от слов Темного копья, Франкенштейн вздыбился как конь.       Да, Бывший Лорд — единственная надежда на спасение Мастера. И чем же он занят? Спит! Пятьсот лет коматозничает! Навешал все на Раскрею и Рейзел-нима, и в ус не дует, старый гад!       — А ну поднимай свои косточки, жулик ты двухметровый! — взвыл Франкенштейн, высвободив Темное копье. — Считаю до трех! Не отдерешь спину от перинки, пронзю насквозь!!!       Темное копье благодарно отправило нежный посыл ученому, мол, давай его так прикончим? Франкенштейн рыкнул диким зверем, соглашаясь, замахнулся рукой с копьем и нацелившись точно в сердце бывшего Лорда, и со свистом опустил наконечник…       — Вот как ты приветствуешь старого друга, Франкенштейн? — насмехаясь, произнес предыдущий Лорд, показав белоснежные зубы и удерживая между большим и указательным пальцами кончик полыхающего искрящегося темной энергией копья.       Франкенштейн открыл, закрыл рот, ахнул и, втянув в себя протестующее копье, сграбастал Лорда в крепкие мужские объятия. Была ли это эйфория или нечто другое, ни-кто из них не знал.

***

      Кромбель в миллионный раз просматривал запись с камер наблюдения и ругался. Впервые он не углядел. Его разработку утащили в единственный выходной день. Он, как и любой другой человек, имеет право на отдых.       «К чертовой матери Альпы!» — Кромбель перематывал запись, кривясь, как от лимонного сока. — «К рогатому этого напыщенного блондина!» — припоминал он Франкенштейна, не сомневаясь в том, кто был главой операции по уничтожению секретной лаборатории.       Все образцы пропали. Как по волшебству. Вчера были, а сегодня — нет. Все сто сорок пять охранников клянутся, что ничего не помнят. Как? Как такое возможно?       Кромбель не матерился, мат закончился в тот момент, когда он прилетел на свой остров на пепелище и долго приводил в чувства своих идиотов-модифицированных.

***

      Тао приходил в себя еще трое суток после того, как Франкенштейн извлек из легкого пулю. Такео и М-21 заработали от Франкенштейна похвалу за разгром Кромбелевской базы и целую кучу полезнейших разработок, баночек и коробок.       Где-то в парикмахерской Бывший Лорд оценивающе пялился в зеркало. Не мог же он пойти в гости к Реюшке в неопрятном виде?