Проклятье Истинного Noblesse-1

***

POV Кромвель

      — Что такое?! — повышаю голос, заходя в комнату видеонаблюдения, и сразу раскрываю широко глаза, не веря в происходящее на экранах, ноги застывают на месте. — Почему его еще не устранили?! Где, черт возьми, прохлаждаются модифицированные?       — Доктор Кромвель, — подает голос Игнес Кравей, войдя в помещение. — Я хочу его. Он слишком силен для человека, но он не благородный и не оборотень. Эксперименты с ним будут незабываемы, — слышу ее голос с нотками маниакальности и не перебиваю, пусть выговорится. — Эта сила… она превосходна! Он мне нужен.       — Так иди и возьми его, — даю добро и слышу, как она, радостно хлопнув в ладоши, выскочила из комнаты. Хорошая девушка, только характер дрянной. Да еще и благородная. Не жалеет ни своих, ни чужих. Настоящая кровавая Мэри.       «А это еще что…» — приближаюсь вплотную к экрану, поправляю съехавшие на кончик носа очки и вижу… самую страшную улыбку, вспыхнувшую в тумане из пыли, брызг крови и ошметков негодных подопытных вперемешку с отличными солдатами. Поправка, бывшими когда-то таковыми…

***

POV Франкенштейн

      — Фу-ух, — скидываю ношу в виде отключенного одним ударом недовампира в кучу к таким же, в большие сочно-зеленые пышные кусты, разгибаюсь, потираю пятерней шею, в которую все же успели присосаться и выдрать мясцо. — Надеюсь, это были последние, — отряхиваю руку, и кровь россыпью красных мелких жемчужинок оседает на землю, траву и листья.       Хмыкнув, оглядел свои труды, пять кучек бессознательных тел. Отличная работа! И времени мало заняло. И практически без жертв. Не беря в оборот полностью потерявших человеческий лик, которых пришлось скормить темному копью.       Вылезаю из колючих кустов на открытую местность, озираюсь вокруг. Никого. Вот и чудненько. Сейчас быстро улажу нелепую ошибку, то есть вытащу из плена Старого Пня и домой. Глядишь, успею чай подать Мастеру и свежую выпечку.       «Точно…» — резко останавливаюсь изваянием самому себе. — «Как же я забыл? Мои пироженки… они, наверное, уже истлели в духовке», — прикрываю рот ладонью, представляя, как из духовки валит дым, мои домочадцы паникуют, не зная как быть и, в попытке потушить, делают только хуже, а Мастер, мой Мастер сидит на диване, пьет чай и… Да просто сидит! Как ежик в тумане… Меня нервно передернуло.       «Нет, нет, нет… Все! Франкенштейн, бери себя в руки! Долг зовет», — перестаю киснуть по сгоревшему десерту и пентхаусу (надеюсь, ошибаюсь, и кто-нибудь догадается повернуть выключатель) и включаю наушник.       Помехи, помехи… Да где ты, выпендрежник старой закалки?! Иду по прямой, вдоль крепких тернистых кустов с переспевшими ягодками малинового цвета и жду, когда его Милость соизволит принять вызов.       — Ви-иктор, — слышу твой противный голос и сдерживаюсь от колкостей, которых у меня в запасе, ой, как много припасено. — Давно тебя не слышал, мой друг. Куда запропастился? Часом не ты там куролесишь во дворе?       — Возьми леденец с полки, заслужил, — бурчу, приводя свой костюм в порядок. В пиджаке застряли мелкие веточки, на воротничке рубашки алеют пятна от крови, брызнувшей, когда меня укусили, а правый рукав, увы, уже не спасти, он косо оторван от плеча до локтя.       — Что-что? Тебя плохо слышно, — думаешь, по интонации не догадаюсь? Шутник великий, тоже мне… — Говори громче, солнышко! Выйти с тобой погулять? Плохие дяди в песочницу залезли и игрушки отбирают? — издевается еще, благородная морда.       Быстро стягиваю с себя испорченный пиджак, откидываю вбок, на триллионный куст, которым ни конца ни края.       — Ага, беги и падай, — говорю себе под нос, а потом по громче для особо глухих и неприятных типов. — Сам давно не карапуз, справился. Так, где тебя держат, в башне или в подвале?       — Ты недооцениваешь мои коммуникативные способности, Франкенштейн…       — Пф, не обольщайся. То, что тебя притащили в «храм Кромвеля», ничего не говорит. Разве что одно: этому докторишке что-то понадобилось от тебя, — останавливаюсь, расслышав чужие шаги поодаль от себя.       — Не спорю, — протягиваешь ты спокойным голосом, а я прислушиваюсь к шустрым шагам, которые приближаются. — Он мне сделал предложение от которого нельзя отказаться.       — Руки и сердца? — хохотнул я, выдав себя с потрохами и притих. Хотя, смысл-то теперь? Кому надо, уже услышал. И легкие шаги, кто б сомневался, ускорились в мою сторону.       — Разумеется нет. Я слишком молод для такого! Всего лишь контракт, подписав который, я обязуюсь сложить свою голову под топор, а мои кровно-заработанные наличные, в данном случае, твои, Виктор, отдать ему в безвозмездное пользование.       — Ишь чего удумал… — перехожу на шепот и сажусь на корточки. — Шиш ему с маслом. Так ему и передай! — да что ж такое? Опять голос повысил…       — Пардон, не сумею выполнить вашу просьбу, сударь. Ваш оппонент скрылся с моих глаз недавече как пять минут назад.       — Прискорбно, неописуемо как, — тихо поднимаюсь на ноги, крадусь, высматривая и выслушивая нового врага. — И все же, где тебя держат?       — Заходишь в ржавый бункер военных времен, идешь по коридору шагов сто, опускаешься по лестнице вниз, поворачиваешь налево, жмешь комбинацию из цифр 5372, входишь в лифт, жмешь 37А, не перепутай, находишь железную толстую дверь, открываешь ее, и тебя будет ждать сюрприз.       — Неужели склад золотых бесхозных слитков? — прикусываю себе язык, чтоб не болтать, потому что чувствую третьим глазом — враг уже близко. Протяни руку и вот он.       — Ты что? — обидчиво восклицаешь, а я приподнимаю уголки губ, а потом скалюсь, ощущая кожей, всполохи чей-то злобной энергии. — Там будет самое лучшее сокровище… Я!       — Кому-то надо подлечиться от нарциссизма, — тонко намекнул я, и, подозвав темное копье, встал в полный рост.       — О! А вот и ты! — я уставился на слишком переполненную весельем девушку, в сапфировых глазах которой плескался азарт. — Какой отличный экземпляр… — ее взгляд колкой иголкой прошелся по всему моему телу с ног до головы и остановился на лице. Я в свою очередь, проделал ту же операцию с ней.       «Благородная», — пришел к выводу, прощупав ее ауру. — «На услужении у Кромвеля», — это вызывает отвращение к ней. Еще один перебежчик в стан врага, падкий на бесплатную силу, кому-то, ничего не стоящую, а для кого-то, выходящую ценой в жизнь. И как же гадко осознавать, что перед тем как принять смерть, приносящую покой, несчастные подвергаются жестоким пыткам, модификациям, сходят с ума, но не могут покончить с этим. Омерзительно.       — Прошу меня простить, — заговариваю я мягко, деликатно, пряча гнев в узде. — Но я не экземпляр, а индивидуум, — шутливо отдаю поклон и посылаю обольстительную полу-улыбку.       Пусть остается в неведении, примет меня за клоуна, никчемного шута, расслабится от превосходства надо мной, а когда захочет поймать, я ей поддамся, совсем чуть-чуть, для разнообразия. А потом заведу ее до искр из глаз, до злобного крика, до пляшущих молний, свирепо взвивающихся драконами в небеса, до страстного танца между жизнью и смертью…       «И кем ты захочешь, тем и стану для тебя», — ловлю ее мимолетную улыбку и первое, еле заметное движение. Она нападает первой. Не в полную силу. Боится невзначай подпортить шкурку новому подопытному. — «Хе-хе, ты еще не знаешь с кем связалась, милашка»       «Ну, не буду мешать. Жду тебя. Можешь не спешить, я чай пока успею допить», — произносит Лорд, о котором я случайно позабыл и отключается, не дав и слова втиснуть.