Проклятье Истинного Noblesse-1

POV Тао

      — Я в раю? — приоткрыв слезящиеся глаза и увидев свой супер-телевизор на всю стену, я поднялся на локте, закашлялся до звездочек, плюнул вязкую слюну, смешанную с кровью, не заморачиваясь на пол, который испачкан мной же.       Уже несколько часов я только лежу, а мои внутренности будто отплясывают предсмертный танец, выплескивая кровь из всех щелей. Что послужило толчком к вновь открывшимся, ранее затянувшимся, ранам — неизвестно. Но суть остается та же: что-то было не так.       С утра начало тошнить, думал, суши лишними оказались после строжайшей диеты, или йогурт с фруктовым желе, пять салатов, три больших кружки кофе, бутерброд с ветчиной, два тортика, обильно пропитанных шоколадным сиропом, коктейль из киви и ежевики, хвостик соленой селедочки…, но когда к больному животу добавилась жуткая мигрень, вновь зудящая сыпь по всему телу, а в местах извлечения пуль потихоньку закровило, я забил тревогу.       Всю же поганость ситуации я оценил будучи под успокоительным и снотворным, которые ни черта не помогали, а обратиться к Франкенштейну — не было возможности. Он, как выяснилось позже, поспешно ушел из дома, ничего никому не сказав, и до сих пор не вернулся.       — Скорей уж в противоположном месте, — Эмыч отделился от стены, подошел до кушетки, возвысился надо мной глыбой, и протянул пульт управления. — У нас проблемы.       — Какие? Я кони скоро двину, — шучу, беря пульт из его руки. — Куда хуже?       — Помнишь, Франкенштейн показывал нам кнопку «Конец Света»? — спросил Эмыч, пока я включал телевизор. Неяркий, приглушенный свет от экрана осветил помещение. Я быстро пролистал настройки, задал мировой поиск «Франкенштейн».       — Ту, красненькую… в выдвижной секции напротив его кресла? — уточнил я, под ложечкой засосало. Как уверял шеф, если зажглась тревожная кнопка, значит, Темное Копье взяло над ним верх и спасайся, кто может. А кто не может — пишет завещание. Эмыч кивнул. — Только этого не хватало… — горько вздохнул я, пробежался глазами по мелькающим сотнями картинкам из видео камер.       «Нету… нет… не…» — не моргая, вылавливаю малейшие намеки на присутствие некоего блондина и сдавленно охаю. Вывожу на полный экран видео щелчком клавиши, отснятое пару часов назад. День явно не задался. Вообще.       — Эт кто? — в унисон спрашиваем мы с Эмычем, а на экране прямым ходом идет похищение человека. Модифицированные что-то втюхивают непонимающему мужчине, потом, как по волшебству, рядом появляется слегка запыхавшийся Франкенштейн, красноречиво переглядывается с блондином, чуть ли не подмигивая, перекидывается парой слов, и уходит. Я прокручиваю запись еще раз, к началу, увеличиваю лицо шефа и вздрагиваю.       — Вот это взгляд… Вот это желание — прибить кого-то на месте. Он даже на меня так не смотрел, когда я случайно фен его зажарил вместе с проводкой и потушил весь свет в городе, — произнес я, а М-21 хмыкнул. — Чисто для эксперимента! — оправдываюсь перед Эмычем, поворачиваюсь к экрану. — Чего ж ему такого успел сделать похищенный?       — Лучше задай иной вопрос. Как думаешь, Франкенштейн оставил бы беззащитного человека в руках врагов?       — О, не-е-т… — лепечу я и молниеносно проверяю прямолинейную догадку М-21, взламываю все спутники, забиваю нужную информацию вместе с вирусом-шпионом и вижу, что не жить мне спокойно. — Тебе плохую новость или ужасную? — смотрю на меняющееся лицо Эмыча, который и без меня понял, что на острове, снятом со спутника, творится нечто похуже выставки бойцовских собак. На экране разворачивалось нелицеприятное крошилово…       — Твою мать, — припечатал Эмыч, громко сглотнув и не веря своим глазам, подошел поближе к телевизору. — Если фиолетовый вихрь — это Франкенштейн, то кто это?! — он показал пальцем на измазанного в крови мужчину, бултыхающегося в аномально-большой, кхм, луже.       — Видать, его родственник… — отвечаю немного приглушенно, зачарованно следя, как знатно покусанный полуобнаженный тип одной рукой разорвал экспериментальному недообразцу пасть, легко запрыгнул на тушу, упавшую в месиво из костей, кишок, испражнений и других мертвых тел, конечностей и внутренних органов, выбрался из «котлована», упал на землю, перевернулся, выдернул из плеча чужую челюсть, и засмеялся, обнажив ровные белые зубы.       Жаль, видео не передает звук, я бы послушал его смех. Он, должно быть, очень мрачный, как в старых фильмах, злодейский такой, за душу берущий и не отпускающий. Прям как у шефа, когда тот что-то творит в своей лаборатории и думает, что я убрал оттуда все мини-камеры, и никто его не услышит.       Ага, как же, я просто обязан быть полностью проинформирован, кто чем занят в доме, иначе уснуть не смогу. Будут во всех углах мерещиться ловушки, Кромвель, чтоб на него геморрой напал, его прихвостни, и ядовитые собачонки… Нетушки, мне мое спокойствие дороже личного пространства Франкенштейна.       — Что делать будем? Оставим на самотек? — Эмыч заинтересованно нахмурился, поджал губы и встал в позу «ничего меня не колышет».       — Чтоб потом Франкенштейн нам головы отвинтил? Не, спасибо. Зови Такео, пойдем выручать Вашество.       — Уверен? — Эмыч окинул меня сомневающимся взглядом. — Ты на ногах не держишься, — я улыбнулся, и ему пришлось смириться с моим выбором. Он знает, меня переубедить — проще Луну оббежать, ориентируясь на ее полюса.       Дверь хлопнула, я с натяжкой встал, шатаясь, доковылял до ящика, в котором хранятся лекарства, поковырялся там, кинул на кушетку три пузырька, шприц и жгут. Присел на край кушетки, подавив тошноту и головокружение на какое-то неопределенное время, проверил надпись на первом пузырьке, воткнул в запечатанную крышечку иглу, вобрал в шприц жидкость, и, сдавив руку жгутом, чуть выше плеча, нащупал вену и ввел иглу.       — Помирать, так с музыкой, — выкидываю последний пустой пузырек, чувствуя, как силы возвращаются, а болезненные симптомы приглушаются.       — Готов? — в комнату врывается Такео, застегивая на ходу перчатки и проверяя крепежи. — Да? Нет?       — Да, — сползаю с кушетки, натягиваю свой боевой комплект одежды. Пожевав нижнюю губу и глянув внутрь ящика, незаметно для напарника хватаю несколько пузырьков про запас, распихиваю по карманам. Не спасу Франкенштейна, меня будет некому откачивать. Выбора нет.

POV Такео

      «Звезды ночью не так сложились», — любуюсь видом молчаливого не в меру Тао и по обыкновению пофигистического ко всему Эмыча. Сдается, зря я пустил Тао за управление вертолетом. Разобьемся — Франкенштейн три шкуры спустит. И из зарплаты вычтет.       Как получилось, что Франкенштейн незаметно для всех, включая Рейзел-нима, попал в опасную ситуацию, не связанную с налогами и другой бумажной волокитой, это тот еще секрет. Другой, посерьезней, состоит в том, каким образом Франкенштейна выбесили, что Темное Копье поглотило его, и теперь нам, рыцарям Кадис Этрамы, сдохни, но приведи его в чувства.       — Я говорил тебе, как ненавижу лететь ни пойми куда, сломя голову? — вертолет трясся, М-21 хмуро сидел и смотрел перед собой в одну точку, а Тао, к которому и относился мой вопрос, проигнорировал, позеленев, зажав рот ладонями, выпучил глаза и, освободив одну руку, шарахнул кулаком по панели, нажав на кнопку автопилота. — И почему я узнаю все в последнюю очередь? С тобой было же все нормально. Анализы подтверждали, что нет причин волноваться, — я замолчал, коснулся по привычке корпуса пистолета. Меня это успокаивает. — А на самом деле? Опять блюешь кишки наружу. И хватит уже управлять, вали-ка на мое место, не хватало упасть посреди океана и добираться до острова вплавь, — я поднялся на ноги, взял хакера, который обвис в моих руках, скинул Эмычу и занял место у штурвала.       — Такео… — жалобно прозвучал голос Тао, я отмахнулся, советуя замолкнуть, или он отлучится от ноута на неделю. Он внял угрозе и дальнейший полет прошел в тишине. До того, как в вертолет не попал огромный булыжник, запущенный с острова и не разбил лобовое стекло вдребезги…

POV Рагнарек

      Немного полежав и придя в себя, я направился за Виктором. Преодолел темный коридор, спустился по лестнице и вышел к пункту назначения без происшествий. Наткнулся у самого входа в кабинет доктора Кромвеля на двух оглушенных модифицированных, которых поставили охранять помещение, и прислушался к занятному разговору.       —… не успеешь, сюда летит кавалерия.       — Я? Не успею? — раздался смех, и я непроизвольно закатил глаза. Вот дурак, волновался почем зря. Чокнуться дальше, чем Франкенштейн, невозможно, за гранью реальности. — О, мы это еще посмотрим. Чего ждешь? Вперед! Вызывай хоть чертову дюжину своих солдат с промытыми мозгами. Мне все равно с кем. Я уже победил.       — Ты слышишь, что несешь? В моем распоряжении мощь! А ты…       — Вот заладил… — произнес Виктор глубокомысленно, послышался хруст и звук падения. — Мастер будет недоволен… — забурчал он, я не удержался от хмыканья. — Чай давно остыл. Надо поспеши…       «Что это?!» — я подпрыгнул от неожиданного жуткого воя сирены, разнесшегося по всему зданию и мигающих красным лампочек.       — Быть не может… ну и с… — злое шипение Франкенштейна полностью поглотила сирена, дверь отъехала в сторону, и полуголый Виктор чуть не врезался в меня на всем ходу, зажимая уши и явно нелицеприятно отзываясь об идиоте, помешанном на власти, который решился взорвать весь остров. Я сентиментально раскрыл свои объятия, но удостоившись ехидного взгляда, скосил глаза вниз, чувствуя некую неловкость, и увидел, что на копье висел Кромвель. Скорей всего живой. С трупами Виктор не таскался бы.       — Чего? Двигай, двигай, — Франкенштейн грубо хлопнул меня по плечу, развернул к себе спиной и пнул коленкой под зад. — Потом будем лобзаться и все такое. Остров с минуты на минуту самоуничтожится, — я проглотил все слова и, развернувшись и перехватив Кромвеля как мягкую игрушку, под живот, побежал вперед, Виктор не отставал.       — Извини, может, не вовремя спрашиваю, но ты после себя уцелевших оставил? — бегу по коридору, минуя еще теплые трупы, точнее, месиво.       — К своему большому сожалению, да… — Виктор скрипит зубами, втягивает Копье в себя, на бегу перекидывает через плечо побитого парнишку лет семнадцати. — Поэтому, будь добр, ускорься. Нам еще спасать минимум сотню пришибленных, — дальше последовал бубнеж о том, что добро до добра не доводит.       — Как ты… — начал я, но прикусил язык, и ты продолжил за меня:       — Справился с Копьем и обвел вокруг пальца?       — Ага, — сирена неустанно воет, действуя на перепонки, я лечу на всех парах, но из-за тяжести докторишки моя скорость не высока. Я еще не до конца оправился. Организм, дело тонкое, и бессмертного может сгубить какая-нибудь, грубо говоря, фиговина с морковиной.       — Я гений, а он — нет! Поэтому я его хозяин, а не наоборот, — слышу ответ и глуповато улыбаюсь.       «Все-таки ты ничуточки не изменился, а я боялся», — хочу прошептать это и увидеть его реакцию, но времени нет.       В глаза резко бьет свет. Мы почти достигли выхода из секретной лаборатории. Виктор подгоняет меня словесно, а я лишь ковыляю по сравнению с ним. Он, видимо, понимает, что я замедляюсь, потеряв силы, рычит что-то о дряхлом Лордишке, в два счета оказывается рядом, прижимает крепко к себе, и забирает бесчувственного Кромвеля. Мое дыхание замирает, в глазах появляются черные точечки-мушки, ноги становятся ватными, и я позволяю тащить меня под мышкой.

POV М-21

      — Тао?! — кричит Такео где-то поблизости, я распахиваю глаза, выплевываю воду, попавшую в нос, рот и куда угодно, куда не следовало. — Тао, мать твою?!       «Вот это приземленьице…» — сажусь, вытряхиваю воду из уха. — «Мягче только голой задницей на кактус»       Кого мы прогневали, что в нас запустили булыжником, не понятно. Кто это сделал — тоже. Зато ка-ак я рад наглотаться соленой воды, получить сотрясение и парочку сломанных ребер — не передать словами. Разве что, матом.       — Че орешь… — отзывается замогильным голоском Тао, выныривая рядом с Такео и тут же падая вперед, угодив носом в его грудь и обхватив того за талию, скрываемую все еще под водой.       — Тебя ж, когда падали, чуть лопастью не распанахало, — задушевно расчувствовался Такео и, потеряв интерес к живому товарищу, поспешил ощупать свое оружие. — Дерьмо, — он вытряхнул из дула пистолета воду, причмокнул губами, запихнул обратно в кобуру. — Так и знал, надо было брать водонепроницаемые.       — Не-ет, — взвыл Тао и закрутил головой, с его волос брызнули в разные стороны капли. — Мой ноут… — огорченно пролепетал он, надул щеки, вобрав побольше воздуха в легкие, и нырнул. Мы с Такео переглянулись и молча поплыли к острову. Вертолету крышка. Как и всей электронной технике на его борту. Жаль расстраивать Тао, но ноутбук погиб смертью храбрых…       Когда мы ощутили под ногами твердую землю, точнее, рассыпчатый золотисто-оранжевый песок, в середине острова что-то знатно громыхнуло, и все затряслось, будто от землетрясения. До слуха донесся страшный, выводящий из себя звук сирены. Кажется, мы подоспели тютелька в тютельку.       — Эмыч… — до меня дотронулся не пойми откуда взявшийся мокрый Тао и, сверкая от страха глазищами, повернул мою голову своими теплыми пальцами, показывая куда-то в глубь леса. — На нас что-то несется…       «И правда», — я даже уголками рта дернул, всматриваясь туда, куда тыкнул пальцем хакер. По позвоночнику прошелся холодок. Подозрительно знакомый холодок. Такой, словно Франкенштейн отчитывает…, а это обозначает только одно.       Из лесной чащи выбегает нечто большое, обмазанное в крови, с целой кучей рук, ног, голов… Потом я чувствую темную ауру от чудовища, и меня пробирает на нервное хихиканье. Франкенштейн, которого я сослепу принял за монстра, машет нам рукой, и из-за этого движения, люди, которых он до этого держал, валятся к его ногам.       — Молодцы! Вы как раз вовремя! — он делает шаг к нам, спотыкается, несильно пинает… Кромвеля. — У нас есть пара драгоценных минут, прежде чем все здесь взлетит на воздух, — за моей спиной закашлялся Тао, стиснув мою шею пальцами. — Поэтому предлагаю спасти как можно больше пострадавших!       — Каких? Сколько? — выпаливаем вместе с Такео. Тао и не думает убирать свою руку с моей шеи, второй он держится за талию и хрипло дышит, видимо, «купание» пошло не впрок.       — Сотня. Плюс минус десяток, — отвечает Франкенштейн.       — Он чуть-чуть их угомонил, — втискивается в разговор мужчина, незамедлительно поднимаясь на ноги…       «Ах, да, это тот самый похищенный…» — меланхолично думаю про себя, проводя цепким взглядом по неизвестному мне ранее блондину.       — Тс! — Франкенштейн предупредительно захлопывает своей ладонью искривленный в ехидной улыбке рот продолжающего говорить человека. — Что встали?! За работу! Они там по всему острову валяются, как грибы после дождичка в четверг! — он наклонился к лицу блондина, я напряг слух и, услышав, что произнес Франкенштейн, чуть не провалился на месте. К лицу прилила кровь, и я ретировался к Тао и Такео, которые уже убежали далеко вперед.       «Чтоб я еще раз подслушивал… да ну на фиг!» — проклиная свой острый слух и желание разузнать о том блондине, который вырос как из-под земли, я догнал друзей, и начались великие поиски людишек, не превращенных «шеф-поваром Франкенштейном» в фарш.