Подсобник

Моргот надеялся, что в Мандосе водятся только горшечные растения. Оказалось, все обстоит хуже. Однажды ему вручили грабельки и отправили в оранжерею. Пришлось подоткнуть халат и рыхлить почву под стопроцентными вишнями и яблонями. По плану эту растительность еще и следовало подкормить раствором голубиного помета. Падший вала сквозь зубы посылал всех в Вековечную Тьму и между делом искал кандидата на обливание этим раствором. И нашел. На скамеечке возле фонтанчика сидел эльф и бездумно ловил горстью тонкую струйку. По пышной золотой гриве Моргот тут же опознал Аэгнора. Представив, во что превратится эта светло-серая вышитая серебром рубашка, бывший владыка всея Эндорэ стал пятиться в его сторону. Ведро, конечно, опрокинется совершенно нечаянно… … И опрокинулся сам, споткнувшись о чьи-то ноги. Оба участника ДТП эмоционально выразились. Потом Моргот еще добавил пару слов, опознав во владельце ног Карантира. Тот, оказывается, сидел на травке с книжкой на коленях. - Приношу глубочайшие извинения… - повелитель тьмы старательно гнусавил, чтоб его не опознали по голосу. Карантир мрачно кивнул и отправился к скамейке, продолжая читать на ходу. Так представители Первого и Третьего домов нолдор оказались на расстоянии протянутой руки друг от друга. Сперва они никак на это не прореагировали. Но через некоторое время брызги воды попали на книжку. - Эй! – раздраженно воскликнул четвертый Феанарион, выдирая, наконец, свои глаза из текста. - А… - полусонно откликнулся Аэгнор. - Это ты? - Я… А это ты? - Привет. - Привет… Моргот прикидывал, какие ближайшие деревья пострадают от неминуемой драки. Карантир продолжал читать, Аэгнор – плескаться. Первым очнулся Феанарион: - Ты чем тут занимаешься? - Так… Ничем. - Почему? - А зачем? Карантир сморщился и вернулся к чтению. Вдруг с треском захлопнул книжку и вскочил. Моргот облизнулся под маской. - Ты что, совсем тут раскляксился?! Сидишь – спишь, ходишь – спишь! Прошлый раз на Курво налетел в коридоре и даже не поздоровался! - Да?.. Ты извинись за меня… - От твоего настроения в фонтане уксус булькает! Аэгнор лизнул палец: - Нет. Обычная вода. - Эх, Кано нет, он бы тебя включил в нашу субреальность… - Финьо пробовал. Теперь он ушел. Наверное, с Амариэ встретился… А я свою Андрет никогда не увижу… - Подумаешь! – Карантир пнул скамейку. Потом зло подергал свои темно-темно-рыжие волосы. – Вот ты за Финьо и радуйся. Аэгнор тихо вздохнул. - Вот дам тебе сейчас пару подзатыльников! «Ну и начинал бы с этого», - подумал в безопасном отдалении Моргот. Но Карантир вдруг переменил планы. Рывком за руку он поднял Арафинвиона со скамьи: - Пошли! - Куда? - К нам! Нельо уже почти здоров, обещал завтра со всеми в столовую пойти. Пряники будут с курагой и мороженое. Ребята ему подарки приготовили. - А я… - А ты!.. Прежде мы с тобой весь Тирион на уши ставили, а теперь ты можешь Ниэнну замещать! Я тебя близнецам отдам на растерзание! Они тебя без твоего согласия из депрессии вытащат! Феанарион хлопнул Аэгнора книжкой по голове и поволок прочь из оранжереи. Моргот хотел пнуть ведро, но удержался – за новой порцией раствора пришлось бы шагать далеко. Моргот, вольготно расположившись на стуле в подсобке, запивал чаем медовую коврижку с тмином. Он чуть не подавился, когда дверь распахнулась, и в проеме нарисовалась Вайрэ. За спиной владычицы памяти маячила подозрительно материальная для Мандоса женская фигура. - Обед уже прошел, а до ужина еще долго, - неприятно безразличным голосом начала Ткачиха. - Водно-солевой баланс надо поддерживать, - великий исказитель всегда считал наглость надежнейшим методом выерзывания из ситуаций. - Чайника достаточно. А в секторе Первого дома нолдор непролазная грязь. «Ага, вспомнил. Это же бывшая ненаглядная мерзавца Финвэ. Она и нажаловалась, королева в отставке». - Они у себя в мастерской без конца пилят-строгают, клеют-паяют, а потом грязь тащат на ногах в жилые помещения. Надо им приказать ноги вытирать. Или сменную обувь пусть носят с собой. - Приказывать или советовать кому-либо – обязанность Намо и моя. Твоя же – быстро взять ведро и швабру и навести там порядок. - Что: сразу во всем секторе?! - В мастерские соваться не рекомендую. А в жилых чертогах необходимо еще и ковры почистить. До отбоя. Вайрэ повернулась и пошла к полированной двери. Мириэль проследовала за ней, даже не глянув на бывшего валу. Моргот метко плюнул в пустую банку из-под пасты для фарфора. Но тянуть время было себе дороже. Пришлось подняться, выражаясь сквозь зубы, и взять опротивевшую швабру. Оставляя за собой мокрый пол, дисквалифицированный вала продвигался по коридорам. Стены там были увешаны гравюрами, чеканкой, мозаиками и прочим творчеством сторонников Первого дома. Приходилось то и дело останавливаться и протирать губкой всю эту мутотень. Моргот кривился и шипел непечатные выражения. Сюжеты картинок были ему, выражаясь по-вастачьи, «серпом по яйцам». То всадники распарывают орочий строй. То три трубача на горячащихся конях. То женщины осыпают цветами шагающий отряд. То… ух, шкуру бы живьем содрал маленькими клочками! – Феанор держит над головой венец с сильмариллами. Урча и шлепая шваброй, Моргот добрался до небольшого зальчика и замер – оттуда слышались голоса. Мировое Зло насторожилось и выглянуло из-за угла. Возле овальной чаши причудливого фонтанчика стоял Келегорм и держал за обе руки эллет в белом платье. Моргот постарался слиться со стеной. О третьем Феанарионе в Белерианде ходило множество слухов. Некоторые пускало ведомство Саурона через свою агентуру. Другие же рождались сами по принципу пузырей на болоте – кого-то распирало желание показаться страшно умным и осведомленным. Самопроизвольно – видимо, в недрах умов фиримар – сложилась цветистая байка о том, что старший лорд Аглона держит при себе гарем из первых красавиц нолдор, синдар, нандор, людей всех племен – и даже гномок. Байка быстро разрослась в длинную повесть с клубничкой, морковью, слезопролитием, похищениями и самоубийствами. Несколько фрагментов даже пели под музыку. И так убедительно пели, что Моргот во время Браголлах отдал приказ обязательно захватить этот гарем, поскольку опять же по слухам, Келегорм, уходя, его бросил. Оркам было строго приказано забрать то, что он бросил, и доставить в Ангбанд к Властителю Ужаса. Они и доставили – все, что тот бросил. Да еще и по дороге много чего собрали, чтоб уж отчитаться так отчитаться. Куча этого добра не вместилась в тронный зал, три четверти лежало во дворе. Треснувшая посуда, хромые стулья, покореженные седла, плешивые ковры, побитые сапоги… Короче, Черный вала получил весь хлам, скопившийся в укромных уголках Аглона за полтысячи лет. И ни одной женщины, не говоря уже о гномках. А он так мечтал посмотреть на дочерей Аулэ. Саурон потом – на всякий случай – провел с орочьим тысячниками разъяснение, что такое «гарем». Те, расходясь, чесали натруженные макушки и отсиженные зады и возмущались: «Это же можно было коротенько – «бордель на одного»!». И вот Келегорм во всей красе – даже в Мандосе соблазняет девицу! Моргот высунул из-за угла один глаз и восторженно икнул. То есть, он ахнул, но внутри организма. Эллет была ни кто иная как дочка Финголфина Арэдель! Выходит, блондинистый гад обхаживает замужнюю даму и свою ближайшую родственницу! Это так порадует и Вайрэ, и Мириэль, и самого Намо! Великий Исказитель превратился в слух. - Эола я сама не хочу видеть, но Ломион… он мой сын! Я не могу показаться в чертогах моей семьи, Тьелко. И не хочу даже думать о том, чтобы покинуть Мандос. Наверное, мы с сыном останемся тут даже тогда, когда отпустят вас всех… - Ириссэ, когда дойдет очередь до нас, - Келегорм иронично скривил губы, - тут даже летучих мышей не останется. Ты настраивайся на лучшее. - Сын укрылся в отдельной палате реанимационного отделения и не хочет ни с кем говорить. Даже со мной. Сказал только, что он – позор рода Финвэ и всех нолдор. Он испугался Моринготто так, что утратил всякое мужество. Моргот за углом расплылся и повихлял плечами. Келегорм нахмурился. - А теперь, когда в Чертогах появился Нельо… Ломион совсем потерял себя под тяжестью вины. - Знаешь, пытаться равняться с Нельо… - Ломион всегда желал быть нолдо и Финвионом. Из-за фонтана послышалось хмыканье. Темный высунулся еще чуть-чуть. На широкой скамье у стены лежал Карантир с неизменной книжкой в руках. - Ты чего? – обернулся к брату Келегорм. Тот молча приподнял брови. Этого было достаточно, чтобы Охотник вспыхнул: - Слушай, ты, моль библиотечная! Если есть что сказать – говори! Карантир задрал ноги и рывком перешел в сидячее положение. - У Намо можно много чего почитать. Я вот тут даже выписку сделал. В руки аглонцу полетел свернутый листок. Келегорм развернул его, пробежал глазами и побледнел. - Это откуда?! - Из родословных. Я в общем-то искал материалы о Походе. И наткнулся случайно. - Что там такое? – Арэдель протянула руку к листку, но Келегорм быстро спрятал его за спину. - Тут… Это такое… Надо сперва тебя подготовить… Махтанаро, включайся, а то по затылку дам! Нельзя же тут все на меня одного свалить! - Я в такого рода подготовке не помощник. Жалко, Кано нет… И тут же получил обещанное. - Жалко, что Кано не в Мандосе?! Карантир, не глядя, ткнул брата в ребра: - Жалко, что он нам не поможет. Ириссэ, в твоем сыне четверть орочьей крови! Белая Дева – какая уж дева, если чуть бабушкой не стала! – прижала ко рту ладонь. - Ну, не совсем четверть… - полупрозрачное лицо получившего еще один тумак таргелионца стало наливаться заревым кармином. – Некоторые следы… Он выхватил листок у Келегорма и показал его Арэдели: - Отец Эола – из нолдор, сын Перворожденного. Во время Похода попал в плен и подвергался спецобработке в Утумно. Сумел бежать в самом начале перевоплощения. Внешне и по большинству других признаков – квендо. Женат на синдэ, родственнице Эльвэ Синголло. Следы спецобработки пытался преодолеть, но Мелиан их замечала. Покинул Дориат, не дожидаясь высылки. Родился Эол. Еще до его совершеннолетия оба родителя исчезли при таинственных обстоятельствах. По данным из архива Намо: едва Моринготто вернулся в Утумно, как его черная воля стала расползаться по землям Эндорэ. Под ее влиянием отец Эола убил жену и покончил с собой. Короче, их можно отыскать тут где-нибудь – и пусть все расскажут сыну и внуку. - Значит, Эол был таким, потому что его давила черная воля? – прошептала Нолофинвиэн. – И моего сына? - Он оказался совсем близко от Моринготто – вот его сознание и помутилось! – обрадованно воскликнул Келегорм. – Конечно, ни один нолдо по собственной воле не подчинился бы этому гаду! «Разорался!», - почесывая ладони, думал бывший владетель Утумно. – «Попался бы ты мне – я бы посмотрел, как бы ты не подчинился! А если и нет – я бы тебя скормил варгам: в день по кусочку бы отрезал». - Морьо, дай мне этот листок… Может, сходишь к сыну вместе со мной? - Я?! – Карантир даже отступил. – Нет, это не по моей части. Обязательно наору. Пошли Нельо попросим. - Что ты! Ломион сгорит от стыда! - В Мандосе совсем не сгорит. Что-то да останется. - А как твой сын немножко продумает ситуацию, тащи его к нам! – Келегорм уже сиял энтузиазмом. – Он ведь мастер по металлу? Отец, конечно, сперва устроит землетрясение. Но мы его подготовим… - Как меня? – нашла силы улыбнуться Арэдель. - Без разницы. К Феанаро надо приближаться в тот момент, когда у него что-то отлично получилось. Он делается невообразимо добрым и совершенно невнимательным. С него берешь слово, что он разрешит то-то и то-то – и порядок! Потом немного пошумит, но против своего слова в нашей семье не идут. - Морьо… Нет, лучше ты, Тьелко. Потихоньку вызови Нельо в сад. Там и поговорим. Компания королевских внуков очистила зальчик. Моргот принялся тереть шваброй красный гранит вокруг фонтана. В голове его быстро складывался план очередной пакости. Домыв полы, запевала Диссонанса поскакал в подсобку. Он прикидывал так: Маэдрос, конечно же, отправится морально поддерживать сына своей родственницы. Он и в Ангбанде всех поддерживал, когда оказывался в общей камере. Однако к делу Эола-Маэглина подойдет с присущей ему логичностью. Значит, сперва эта компания пустится разыскивать по Чертогам папу и маму Эола и беседовать с ними. Потом – разыскивать и убеждать самого Эола. Мандос, конечно, называют Чертогами Безвремения не зря. Но все же внутреннее время там существует. И его вполне хватит, чтобы настроить Маэглина так, как требуется самому Владыке Погибели. Прихватив для маскировки швабру и ведро, Моргот бодро зашагал в отделение реанимации. Местонахождение своего бывшего пленника Темный обнаружил самым простым способом: сказал дежурной сестре, что ему приказано прибраться у того в палате. Маэглин сидел на кровати и смотрел в стену. Первым делом Моргот заехал ему по ногам мыльной шваброй. Стоило Эолиону оглянуться, как Моргот драматическим жестом поднял маску. И тут же зажал жертве рот, пресекая попытку завопить на все Чертоги. - Молчи, дурень! Если хочешь знать, я на сей момент твой единственный союзник в этой дыре! Кроме того, по Гондолину мы подельники. Так что не вороти свой паршивый нос от папы Мелькора. Лучше оттопырь уши и шевели мозгами. Маэглин был ошарашен и совершенно раздавлен ситуацией. Он покорно обмяк в руках бывшего валы, глаза потухли – как при памятной встрече в Ангбанде. - В общем, секи момент. Феанорионы пронюхали, где ты скрываешься. На твоего дядю Тургона им, безусловно, плевать. Но его брат Фингон – кореш старшего, Маэдроса. И они всей шайкой собираются припереться сюда на разборку. - Пусть бы они меня убили, - Маэглин тяжело выдохнул. – Но в Мандосе это невозможно… - Они и не собираются тебя убивать! Они бить будут! Все сразу и ногами! А потом отволокут к Намо и потребуют перевести тебя в отделение для орков. Скандалист Карантир на тебя что-то накопал о происхождении. Плохое оно у тебя, оказывается, неподходящее даже для синдар. А ты сколько времени себя за нолдо выдавал. Так что хана тебе, фраерок. При упоминании об орках Маэглин стал похож на поделку из молочного хрусталя. - Ни за что! – прошептал он, прижав к груди кулаки. – Еще раз – ни за что! - Папа Мелькор сегодня добрый. Он плохого не посоветует. Ты подорвись отсюда и спрячься где-нибудь. - Где? – Маэглин был готов на все. - Лучше всего – в сестринской переодевалке. Туда они не догадаются сунуться. Я тебе сигнал подам, когда они появятся. Ты тогда и ныряй. Понял? Эолион обреченно кивнул. Очевидно, Моргот ошибся, рассчитывая чужие планы. Маэдрос решил начать с самого Маэглина, а его предков оставить на потом. Бывший айну только-только выбрался из палаты с ведром, а по коридору уже маршировала орава королевских внуков. Рядом с рыжим верзилой вышагивал Фингон, за ними – Келегорм с Арэделью и непременные близнецы. - Атас! – выпучив глаза, громким шепотом сообщил Падший Маэглину. – Сюда идут всем кагалом! Тот вскочил, побледнев до почти полной прозрачности, метнулся в угол. Моргот, повинуясь внезапной мысли, всучил ему швабру, а сам постарался отдалиться от места будущих неприятностей на расстояние, позволяющее наблюдать без риска. Маэдрос уверенно шагнул в открытую дверь… и рухнул на пол, получив шваброй по макушке. Мгновенно метнулись вперед: Фингон – к лежащему, Келегорм – в палату. Охотнику швабра опустилась на спину и в нокаут не повергла. За ним с волчьим рыком бросились близнецы, споткнулись о ноги Фингона – куча преградила путь Арэдели. Ей осталось только взывать: - Сын, это я! Не бойся! Фингон тем временем оттащил Маэдроса к стене и посадил. Близнецы брызгали на старшего водой из кувшина для поливки цветов. Тот вроде бы открыл глаза, но все время норовил упасть снова. И тут из палаты выкатились сцепившиеся в отчаянной схватке Маэглин и Келегорм. Эолион дрался с яростью обреченного, Охотник просто не умел уступать. Они шипели и рычали, как два барса. Третий Феанорион был сильнее и лучше подготовлен к рукопашным и почти прижал противника к полу. Но тут Арэдель схватила своего сына за плечи и со всей немалой силой стрелка и копейщика принялась отрывать от противника. Близнецы в свою очередь тянули Келегорма. Дерущихся почти удалось разделить, когда Маэглин зацепился ногой за скомканный ковер. Падая, он потащил на себя Феанариона, тот – близнецов, за сыном последовала Арэдель, и куча на полу увеличилась на трех участников. Когда к месту происшествия прибежала дежурная сестра, Феанорионы совместными усилиями замяли Маэглина, связали ему руки полотенцем и усадили у стены коридора напротив протирающего глаза Маэдроса. У Келегорма была ссадина на скуле, четыре параллельные царапины на шее и шишка на лбу. У Маэглина багровая опухоль растекалась вокруг обоих глаз, левое ухо оттопырилось и горело сигнальным костром. - Что здесь произошло?! – возопила дежурная сестра. - Только не к оркам… - Эолион в исступлении мотал головой. – Ни за что!.. - Сыночек, ну какие орки? – Арэдель, присев рядом, гладила его по голове и плечам. – Мы же в Мандосе, сюда посторонних не пускают. - Моргот… Он здесь… Он приходил ко мне… - Бред. На почве физических и моральных страданий, - со знанием дела сказал почти совсем очнувшийся Маэдрос. – Ириссэ, Тьелко, Ломиона нельзя считать ответственным за его поступки. Он в мире глюков. - Все мы в мире глюков, - смывая кровь со щеки, заметил Келегорм. – Ибо существуем в виде информационных матриц и внутри мегаматрицы. - Наши глюки подконтрольные. А его – самопроизвольно возникающие. - Давай вернемся в палату, - вкрадчиво предложила Маэглину сестра. Тот метнулся в сторону: - Нет! Он придет снова! - Кто придет? - Моргот! Маэдрос кончиками пальцев потрогал пострадавшую макушку: - Ириссэ, бери сына и пошли к нам. Свободные комнаты есть. А ты, Финьо, попробуй осторожно приучить отца и брата к мысли, что Ломиона следует простить… хотя бы частично. - Попробую, - неуверенно кивнул Фингон. – Только скорого результата не ждите. И время от времени я тоже буду у вас отсиживаться. Компания, пополнившаяся правнуком Финвэ, поплелась вглубь Чертогов. Моргот досадливо вздохнул и постарался забрать из палаты обломки своей швабры. Оставлять вещдоки он больше не собирался. - Сегодня придется поработать подольше, - сообщил Виндэ. - А ты и рад моему несчастью?! – возопил Моргот, стараясь заслонить чайником приватизированные на кухне хачапури. - Вайрэ велела. Да ничего особенно трудного не предвидится. В столовой Первого дома пол помыть и стулья расставить, когда они разойдутся. Правда, разойдутся поздно. - Чего это им разрешается распорядок нарушать? Везде блат! Эту шайку карать нещадно следует, а Намо… Виндэ поморщился: то ли не понравился нахальный наезд на начальство, то ли сам имел какое-то мнение: - Мандос есть место исцеления, а не наказания, пора бы и тебе это выучить. - Ну и исцеляли бы их этой… шоковой терапией! Может, скукожились бы и утихли. Что там будет-то, в их столовой? - Годовщина снятия блокады Фаласа, кажется. В общем, как закончат праздновать, приберешься там. А до того в секторе Нолфингов почисти бронзовое литье. Туракано увлекся, у них теперь всяких ваз, фигурок, решеток и прочего много накопилось. - Этим всем нолдор заняться нечем, вот и пинают балду!- бывший айну давно понял, что этот майа от природы неконфликтен, и приспособился на нем отрываться. – Вы бы намекнули своему болвану-начальнику перевести мертвятник на самообслуживание. Пусть бы сами за собой и убирали. Не переломились бы, раз и так бессмертные, да еще и концы отдать успели. Виндэ исчез. А развенчанному вале не осталось ничего, как взять пасту, тряпку и опостылевшее ведро. Зрелище чертога Нолофинвионов Моргота удручило. Гондолинец успел настряпать уйму поделок не только из бронзы. Немало перепортил серебра, латуни и биллита. Причем многие вещицы были такой сложной формы, что протирать их было сущей каторгой. «На какого… мертвецу письменный прибор? А это что за фигня такая, длинная, гнутая и вся в дырках? Да еще внутрь стеклянный горшок вставлен… Вот кольца эти на стене мне нравятся. К этим бы кольцам самого литейщика привязать и плетью хорошенько…». Мысли были прерваны появлением в зале автора поделок и Арэдели. И эти двое ссорились основательно. - Никогда я не прощу твоего сына! Мой город! Мой народ! Да еще орочья кровь! - Не орочья, а следы спецобработки. Я же тебе давала выписку. - Какая разница! Может, твой приятель Морифинвэ что-то скрыл? С него станется, никогда не упустит случая сделать гадость. - Тьелко обещал найти родителей Эола… - В ветеринарном отделении для орков! Там бы его и оставил Намо – было бы лучше. - Тьелко мне сочувствует, а ты бесишься, как осами искусанный. - Если бы ты не поскакала к своему ненаглядному Тьелко, а отправилась в Хисиломэ, как я тебе велел, ничего бы не было. И Ондолиндэ стоял бы… - Если бы я не отправилась с тобой, обещалкиным и велельщиком, в твою котловину, а осталась бы с Финьо… - Отец отправил тебя со мной потому, что заботился о твоей безопасности, а ты… - Рубилась бы рядом с Финьо и ушла бы сюда в Мандос с поля битвы. И не надо было бы выяснять отношения с тобой и остальными. Феанарионы помогают… - Феанаро и его семейка виноваты в гибели Эленвэ! «Да оттаскай ее за косы, король дырки в горах! А ты завези братцу вот этой бронзовой штукой по маковке. Чего орать-то?». И тут в зале появилась еще одна нолдэ. - Турьо, что случилось? - Моя сестрица опять попрекает меня тем, что сыновья Феанаро ее чем-то облагодетельствовали! И навязывает мне своего сына: предателя, а как теперь выяснилось, еще и полуорка… - Как это – полу… - Успокойся, Эленвэ, брат, как всегда, преувеличивает. - В данном случае даже преуменьшаю! Я думаю, что Тьелкормо нарочно взялся разбирать дела твоего сыночка, чтобы подорвать авторитет Нолофинвионов. Он нас всех ненавидит… - Ну а как же Ириссэ… - Турьо, не городи чушь. Финдекано уважали все Феанарионы. А к тебе Тьелко был абсолютно равнодушен. - Одной лишь гибели Эленвэ во льдах достаточно, чтобы… - Дорогой, я же давно рядом с тобой. - Ты рядом, но я все равно не могу забыть… - Мне кажется, что тебе уже поза страдающего вдовца нужнее жены! – рявкнула супруга гондолинца. - Эленвэ, я так переживал… - От тебя даже после смерти житья нет! Вот соберусь и уйду к авари! Там тишина и хороводы в саду. А ты продолжай изображать страдания! - Эленвэ… Тут, видимо на шум, прибыли еще двое: дама в серебристо-сером и – Моргот попятился за угол – Нолофинвэ. Дама принялась успокаивать супругу Тургона, король нолдор Белерианда – мягко усовещивать гондолинца. Арэдель снова подняла вопрос возвращения в лоно семьи Маэглина. Дама была страстно «за», король слегка сомневался, Тургон противился. Эленвэ, опять оказавшаяся на обочине семейной жизни, вслух жалела, что в Мандосе у нее нет родичей. Моргот за углом наслаждался этим кавардаком. То, что Нолофинвэ, семь раз пропоровший мечом бесценные ноги владетеля Ангбанда, после смерти не знает покоя, было ужасно приятно. При этом он машинально тер тряпочкой причудливую решетку, изображающую дельфина среди волн. И вдруг почувствовал, что его палец застрял в одном из бронзовых завитков. Подергал – не вылезает! Великий Исказитель крутил палец так и сяк, всячески загибал его – никакого эффекта. В смысле – освобождения. Эффект все же был – палец покраснел и распух. Тут уж падший вала запаниковал всерьез. Штука, в которую он засадил палец, была тяжелая – с ней не убежишь. А король в любой момент мог обратить внимание на неподвижного технического работника. И тогда… втроем они голову оторвут! А Эленвэ и серая дама предварительно выцарапают глаза. «Виндэ!», - завопил творец орков. «Что?», - почти сразу отозвался коллега. «У меня авария! Беги в чертог Второго дома!». «Разбил чего?» «Кончай пустомелить, не то придется отвечать за разрушения!». Король, видимо, обратил внимание на вытаращенные глаза уборщика над маской: - Ты что-то хочешь сказать? Моргот замотал головой, боясь издать хоть звук, чтобы не быть опознанным. Но тут внимание Финвиона опять переключилось на младшую дочь. - Папа, ты согласен поговорить с внуком? - Только не води его сюда! – возопил Тургон. - Но и мне что-то не хочется идти на территорию Феанаро! - Папа, во-первых, давно пора выяснить все отношения внутри семьи. А во-вторых, я ручаюсь, что парни всемером удержат своего отца от необдуманных поступков… - Да, Нолмо, попробуй переговорить с братом и помириться, - это уже серая дама. - Но Феанаро тоже должен делать шаги навстречу! - Я сама с ним поговорю, мы никогда не ссорились так уж сильно, – из этих слов серой дамы Моргот сделал вывод, что перед ним Иримэ, вторая дочь Индис и сестра Нолофинвэ. - Без меня! – топнул ногой Тургон и к великой радости бывшего айну покинул зал. Арэдель потащила прочь отца, а Иримэ под локоток повела Эленвэ в сторону столовой, откуда разносился запах выпечки с корицей. Черный Властелин остался один, прикованный к дурацкой узорчатой решетке. Появился Виндэ. Посмотрел на палец, попробовал вытащить. Моргот взвыл и пнул его коленом. - Придется Феанаро звать, - вздохнул майа. - С ума сошел?! Да этот псих мне палец отрежет тупыми ножницами! Вперед искрошив все остальное! - Но согласись, ты причинил ему много зла… - Завел бодягу! Еще неизвестно, кто кому больше зла причинил! Я вышел из Мандоса с чистой совестью и намерением делать исключительно добро. А он меня при каждом встрече обливал презрением! Даже здороваться не хотел! А потом так обозвал! У меня еще душевные раны не зажили, а он!.. - Тихо! Еще заглянет кто-нибудь на шум… Нарушать покой пациентов строго запрещено, сам знаешь. Постой еще немного, я кое-что придумал! Виндэ исчез. Зато появились Тургон и Фингон. И младший наезжал на старшего. - Ты потакаешь сестре и сам подрываешь авторитет нашего дома! Что ты бегаешь к Феанарионам? Я что-то не заметил, чтобы они тебя навещали! - Турьо, они не хотят раздражать тебя. - Но когда я захотел навестить Арафинвионов, там как раз обнаружился Карнистир! - Он к Айканаро зашел и не ждал, что ты тоже появишься. - Мог бы сразу уйти. - Турьо, тебе не кажется, что ты слишком рано из реанимации вышел? - Если бы там задержался, то нашел бы возле отца внучка-полуорка! Моргот делал вид, что начищает до блеска проклятую решетку. Фингон тяжело вздохнул: - Попей чайку со своей супругой, а я пойду по делам. - Не иначе как к своему замечательному Нельо! - К нему, - в голосе старшего Нолофинвиона зазвенела сталь. – Турко нашел, наконец, родителей Эола. Оказались вполне адекватными квенди. Их куратор сказал, что полное исцеление обоих задерживают переживания о сыне. Так что мы с Нельо с ними потолкуем, а тем временем Турко разыщет самого Эола. - Когда здесь появятся два полуорка, я заберу супругу и поселюсь отдельно! «Нет, вы посмотрите на этого сноба и поборника чистоты крови! Оборался, а у самого в зятьях человечишка, и внук полукровный. Но всего прикольней, конечно, с Тинголом вышло. Такой был весь из себя – рядом не становись! Пальцы веером, щеки пузырями. С дочкой носился, как дурак с барабаном. А она ему преподнесла бродягу в дырявых штанах и с дырявой головой, калеку и к тому же вассала заморских пришельцев! Все же судьба умеет дарить подарки!». И тут объявился Виндэ с тележкой. Поднимать и грузить на нее решетку надо было осторожно, чтоб не вывихнуть застрявший палец. Тургон тут же потребовал объяснить, куда собрались везти его художественное литье. - Мы хотим ее получше почистить, - не дав недотепе Виндэ открыть рот, стал сиплым шепотом пояснять Моргот. – Сама Владычица Вайрэ хочет посмотреть на эту вещь. И даже попросить ее, чтобы подарить Владычице Уйнэн на день основания Валинора. У Виндэ от неожиданности отвисла челюсть. Тургон же благосклонно кивнул и сообщил, что безусловно сочтет за счастье, что его работа окажется у главной морской майэ. Фингон тем временем испарился из зала. Тележка, позвякивая, резво катилась по каменным плитам. Моргот бежал рядом, вытянув руку с пальцем. До служебных помещений осталось рукой подать, как навстречу – подарок судьбы со знаком минус – появился Феанор! К счастью, нолдо шел в компании двух молодых мастеров, и все трое шагали вслепую, уткнувшись в какую-то бумагу. Столкновение было щадящим, потому что Виндэ вовремя притормозил. Один из молодых потер ушибленный локоть. Феанор даже не обратил внимания на факт, что его стукнуло по колену. - Вот вам пример, как не нужно работать! – заявил Мастер, тыча бумажкой в бронзового дельфина. – Чтобы передать движение, следует совместить в изображении два момента, разделенных коротким промежутком времени, а не жестко копировать единственную позу. - Феанаро, нам же ветродвигатель заказали, а не скульптуру, - робко заметил один из, видимо, подмастерьев. - Надо стараться обращать внимание на все вокруг! – Феанор снова уткнулся в бумажку и ударился о тележку бедром. – Тьфу! Светло-серые глаза Мастера встретились с Морготовыми. Бывший вала охнул, дернул палец, взвыл, толкнул тележку и помчался прочь, не разбирая дороги. Феанор все же помог подняться отлетевшему в угол Виндэ: - Что это с вашим сотрудником? И почему он в маске? - Ковры чистил… Ох, мне надо как можно скорее его найти! – и самый терпеливый помощник Намо помчался на звук катящейся тележки. Феанаро еще раз пожал плечами и развернул свою бумагу. Они так и продолжили путь в свою секцию: сдвинув головы над чертежом и елозя по нему пальцами. Повелитель тьмы и муки мчался прочь, подталкивая тележку ногой и свободной рукой. Впереди показалась дверь, через которую падал свет без сомнения солнечный. Туда и устремился бывший вала в надежде, что уж Феанора-то на улицу ни за что не выпустят. За дверью находился еще один садик с мощеными дорожками, фонтанчиками и зарослями каких-то цветущих кустов. Тележка споткнулась о бордюрный камень, опрокинулась, и проклятая решетка оказалась лежащей на земле. А Черный вала, соответственно, стоящим над ней в согнутом пополам положении и шипящим эмоционально насыщенные характеристики на все вокруг. Скоро ему надоело и первое, и второе. Моргот, кряхтя и посылая на голову Феанаро все возможные несчастья, попытался приподнять решетку, чтобы не тыкать пальцем в недра Арды. Когда ему удалось поставить это сооружение торчком, владетель Утумно немного передохнул и втянул его на скамью. И тут же обозвал все видимое и невидимое вокруг неписьменно (над изобретением печатного станка Феанаро еще работал). Надо было тащить решетку к тележке, а не к скамье! Теперь придется стоять, патетично указывая пальцем в сторону Эндора, пока кто-нибудь не догадается появиться в этом уголке сада. Время шло, Ариэн заворачивала Морготу за спину. Наконец из-за зарослей чего-то белого и пахучего вышла рассеянная майэ в зеленом – наверняка из свиты Йаванны. На просьбу поморгала глазами, придвинула тележку и также молча удалилась. Великий Исказитель обозвал ее коровой, уверенный, что она его не услышит. Осторожно – чтобы палец не оторвало – передвинув решетку на тележку, Моргот покатился вдоль каменной стены Мандоса в поисках безопасного служебного входа. Подходящая дверь открылась как раз напротив засаженной яблонями аллейки. Некогда Восставший В Мощи развернулся к двери тылом, плавно сдал назад и потянул на себя ручку. Сделать это по-нормальному, носом вперед не было возможности, так как габарит тележки превышал длину руки. Сперва все шло успешно. Моргот впятился в дверь и почти втянул тележку. Но на следующем шаге его нога проскользнула вниз больше ожидаемого. Он автоматически отшатнулся, тележка толкнула в живот. Хорошо, что Темный айну догадался подпрыгнуть и встать обеими ногами на край тележки, а то она бы проехала по нему во всю длину и точно оторвала бы палец. Спуск был бурным, но коротким. Проскакав по ступенькам, тележка уткнулась во что-то, решетка соскользнула… и Моргот оказался в позе проповедника далеких будущих времен: палец указывает в небеса, а левая рука прижата к потрясенным внутренним органам. Оглядевшись, падший вала понял, что оказался на памятном складе постельных принадлежностей. Но выбраться отсюда самостоятельно не представлялось возможным. Тысячекратно проклятая решетка удобно устроилась на двух штабелях матрасов, в проходе между которыми Моргот изображал будущий символ американской демократии в сидячем варианте. Тележка, почувствовав себя свободной, укатилась куда-то далеко вглубь склада. «Виндэ!», - воззвал очередной раз Отступник. «Ты где?», - немедленно откликнулся тот. «На вашем галимом складе галимых матрасов!». «Не уходи оттуда, пока я не приду. А то я тебя по всему Мандосу ищу». «Издеваешься?! Куда я с этой тургоновской бандурой на пальце пойду?!». Виндэ появился из недр склада, посмотрел на решетку, вздохнул. - Зови Аулэ! – потребовал композитор первого в мире кошачьего концерта. - Звал, - печально признался Виндэ. - А он? - Послал. Тебя. - Куда?! - Наверное, к Феанору. Под белеными сводами склада разнесся тоскливый вой. Продолжилось путешествие на отловленной тележке. И закончилось оно у дверей шумного помещения. На этих дверях висело несколько записок сходного содержания: «Не входить – убьет!», «А не убьет, так покалечит!», «Входящий! Зажмурь рот и разинь глаза!». Моргот отвернулся, как только мог, но все же заметил, что из дверей появился Куруфин. - Только для тебя, Виндэ, - пробурчал пятый Феанарион. – Работы навалом. Он просунул в завиток какую-то железяку, нажал на рукоятки – палец выпал легко, как яблоко с ветки. - О, спасибо, Куруфинвэ! Принести вам что-нибудь в мастерскую? - Разве Ломиону леденцов. Сладкое успокаивает. - Феанаро уже разрешил ему работать у вас? - И разрешил, и забыть успел о его существовании. Задание очень интересное. Моргот под шумок этой беседы на цыпочках прошагал в конец коридора, а там припустился галопом к себе в подсобку. Сидя перед чайником и горкой курабье, бывший вала рассматривал красный и толстый, как стручок сладкого перца, палец. - Нет, не зря я еще в валинорские времена ощущал тяжесть на душе в присутствии этого Тургона. Вот предчувствие и сбылось!