Подсобник

Бывший Владыка Средиземья скоро понял, что главным ужасом его пребывания в Мандосе являются коридоры сектора Первого дома. И стены. Феаноровы сыночки со своими присными без конца таскали из мастерских разнообразную грязь. То на полу виднелись бурые отпечатки ржавчины, то крошки металлической стружки, то какие-нибудь въедливые красители. Но хуже всего были разные густые и вонючие смазки. Их приходилось оттирать спецсредствами. К тому же все эти мастера ухитрялись и на стенах оставлять пятна и полосы сажи, пигментов и прочей дребедени, с которой постоянно возились. А то возникали оттиски пальцев или целой пятерни. Моргот жалел, что не оттяпал в свое время руки им всем. Впрочем, Намо сдуру приставлял руки и ноги обратно каждому потерявшему их при жизни. Шипя, как масло на сковороде, Великий Исказитель тер щеткой синюю стенку, стараясь отодрать от нее очередное пятно красно-огненного цвета. И тут услышал шуршание и фырканье в конце коридора. Плюнув в середину пятна, он прокрался вперед. Эта маленькая гостиная была уставлена причудливыми коваными штуками, которые к тому же качались и крутились. От этого свет вправленных в них разноцветных кристаллов смешивался немыслимыми оттенками. В центре помещения за круглым столом сидели Амбаруссар и старательно пачкали бумагу мудреными закорючками. Моргот уже собрался удалиться, по привычке пожелав Амбаруссар развеяться в конце мира. Но тут из другого коридора появился Фингон. - Привет! Чем заняты? - Пришел заказ от Манвэ на 24 ветряных арфы, - ответил тот, что посветлее мастью. Моргот никогда и не пробовал научиться различать Феаноровых последышей и про себя именовал их Зараза и Проказа. Так вот Зараза и Проказа посветлее показал Финголфинову дураку исчерканный лист. - Все арфы должны звучать по-разному, но гармонично. Рассчитываем струны. - А почему тут, а не в мастерской? - Феанаро велел на глаза не показываться. - Что так? - Из-за Морьо. - Что он натворил? - Нечаянно чуть из Мандоса не выскочил. А там Анар жарит что есть силы. Так что Морьо теперь опять в реанимации. У него это… - Диссимиляция фаны, - подсказала Зараза и Проказа потемнее. - Ох… Это опасно? - Сказали, что условную неделю проболеет. - Вы у него были? - Нас не пустили. Сказали, что он все равно зрения и слуха лишился. А осанвэ он нам сюда сказал, что как выйдет – уши отвинтит, поменяет местами и привинтит обратно. Мы уже Нельо предупредили. - А сам Нельо где? - У себя. Эскизы корпусов рисует. - Ну, я ему не помешаю. Одно дело обсудить надо. И прозванный Отважным отправился вглубь сектора. Автор первого в мире хэви-металл вернулся к пятну, одновременно углубившись в размышления. Если о Келегорме братья Великого Исказителя по разуму громко пели, то о Маэдросе и Фингоне они же шушукались. Надо сказать, что однополый секс все же придумал не Моргот. Такую версию поведения подсказали однажды в стельку пьяные Саурон и Готмог. Когда повелитель Ангамандо споткнулся об этих двух военачальников под лестницей и долго не мог разобраться, где чья рука или нога. На угрозы лишить обоих довольствия за кулачное выяснение отношений, премудрый Саурон пролепетал, что они с Готмогом любят друг друга. На самом-то деле они ползли из погреба, держась один за другого, и перепутались в падении. Однажды в творческом застое Моргот припомнил эту ситуацию и исказил нескольких орков соответствующим образом. Не раз потом пожалел, потому что количество драк в казармах выросло на порядок, но было поздно. К людям эти привычки переползли через вастаков. Говорят, на данную удочку стали попадаться и некоторые эдайн. Видимо, среди них и зародились анекдоты не только про старшеньких внуков Финвэ, но и про младших Арафинвионов и даже про тех же Заразу и Проказу. Анекдоты трудолюбиво собирал, сочинял свои и распространял через агентуру, конечно, Майрон. Как и ранее случалось, Отец Лжи сам поверил в сочинения, зародившиеся или отшлифованные в ведомстве Саурона. Потому, чуть покончив с пятном, он с деловым видом пошагал в сторону комнат Феанарионов. Остановившись у двери, на которой был изображен пикирующий сокол, бывший вала принялся шлепать шваброй по полу – исключительно с целью как бы нечаянно эту дверь зацепить. Когда ему это удалось, приник глазом к щели. Маэдрос сидел за заваленным бумагой столом, подперев кулаком голову и покусывая карандаш - Моргот пожелал ему проглотить сперва этот, а потом всю коробку. Фингон стоял напротив, привалившись к шкафу. - В общем, у нас форменное побоище. Ириссэ ругается с Турьо, отец и тетя Иримэ в отчаянии. Эленвэ заявила, что вообще уйдет, и попросилась куда-нибудь на временную работу в Мандосе. Ей отказали по состоянию fea. И все из-за той заколки, что Ломион прислал тете Иримэ. Турьо, когда узнал, орал, что на вещи морготова порча. Отец просил Намо о проверке. Ну, брат заявил, что экспертиза проведена слишком поспешно, и потребовал повторной. Ириссэ не появляется, Турьо надутый ходит, тетя Иримэ всех без пользы поит чаем с ромашкой, отец не знает, что делать… Если дело дальше так пойдет, нашу семью выпишут даже после вас всех. Маэдрос встал и принялся вышагивать по комнате, постукивая себя карандашом по носу. Фингон накручивал на кулак свою косу. - Финьо, а что если так: напиши письмо Итарильдэ. Про всю эту галиматью. Что если она хочет увидеть своего отца – пусть подумает о Ломионе. Если она его простит, это будет большим облегчением для всех.. - Это с одной стороны. А с другой – есть еще пять тысяч гондолинцев, погибших при падении города. Турьо все-таки король, и против мнения своего народа идти не должен. - Верно. Но я же не говорю о немедленном и полном результате. Сперва мир в вашей семье, а потом уже выяснение отношений со всем городом… Знаешь, тут надо еще кое с кем побеседовать. - С лордом Лаурванэлом? Маэдрос кивнул: - Давай, доделаю эскизы, зайду к тебе, и мы вместе к нему пойдем? - А как Ломион у вас поживает? - Работает. А Феанаро его исследует. - Как это?! - Пытается определить ферменты, образующиеся под действием «черной воли», и создать противоядие. - Какие могут быть ферменты в квазиживом теле? - Fea не квази, а подлинная осталась. Измеряем силу реакций на разные раздражители, сравниваем со своими, обсчитываем. Феанаро даже обращался к Намо с просьбой предоставить ему для опытов несколько орков. - Ну и?.. - Вопрос еще обдумывается, но, кажется, просьбу удовлетворят. - И вы будете водить орков сюда?! - Вайрэ не позволит. Но вот лабораторию на территории ветеринарки разрешат. - Ладно, пойду я к своим... Как там Кано, не знаешь? - Странствует. Сражается. Один. Фингон положил руку на плечо старшему Феанариону. Тот в свою очередь приобнял двоюродного брата. «Сейчас начнется это самое!» Моргот, разрываемый любопытством, уткнулся в дверь лбом. Та качнулась, пошла вперед… и нос Исполнителя Величайшей Какофонии оказался зажат между ею и притолокой. Феанарион и Нолофинвион мгновенно обернулись на вопль, автоматически шаря у поясов: один левой, другой правой рукой. Потом одновременно выскочили в коридор. Но там обнаружились лишь ведро с оседающей пеной и валяющаяся на полу швабра. Моргот сперва съел припасенные с утра слойки с земляничным джемом. Потом сбегал на кухню и стащил кулек безе. Сахар, без сомнения, действовал на нервную систему положительно. Мировой Искуситель постепенно успокаивался и собирался уже перейти к куску кулебяки. Немного мешал жевать постепенно увеличивающийся в размерах нос, но приведение психики в равновесие было важнее. - Арфы… Струны… Ферменты… Чем только не занимаются при полном попустительстве начальства!.. Да, народ Гондолина жестоко пострадал! По вине Маэглина, этого мерзкого пра-внучка отвратительного многоженца Финвэ! А его внучки изо всех сил стараются отмазать своего родственничка! Все они предатели и братоубийцы! Этот Келегорм, бард хренов – послал на смерть светлого и благородного Финрода! Собирался изнасиловать Лутиен!.. А самодур Карантир изнасиловал эту смертную… не помню, как звали, но она от него сбежала. А раз сбежала, значит, изнасиловал. Или, хотя бы, намеревался. Как всегда созидатель первого в мире бункера сам верил в свои выдумки. И вдруг в его слегка гудящую от соприкосновения с притолокой голову пришла ужасная мысль. Причем столь ужасная, что из его разинутого рта выпал на колени кусок курятины. А что если этот Феанор потребует для своих исследований предоставить самого Моргота?!! А ведь потребует, если узнает, что величайший вала содержится в Мандосе по приговору своих вероломных родственников! И Намо – можно не сомневаться – разрешит нолдорскому изуверу использовать несчастного айну в опытах! - Надо сматываться отсюда, - убежденно сказал Моргот своему отражению в чайнике. – Сматываться как можно скорее и как можно дальше! - Подсобник! – громыхнуло в коридоре. Моргот подпрыгнул. В дверях стояла та самая майэ со склада пряжи. - Как тебя там по документам? Алкар? Подъем! - Чего еще… - Рот - закрыть! Метелку для пыли - взять! За мной шагом - марш! Ключ перенес их в некое просторное, но совершенно пустое помещение. Там солдафонка снизошла до более подробных инструкций: - Этот чертог из трех комнат создан на переходе между секторами Первого и Второго дома нолдор специально для важных переговоров. Стараниями Нельяфинвэ и Финдекано Феанаро и Нолофинвэ решили выяснить отношения окончательно. Когда за дело берутся настоящие солдаты, успех приходит обязательно. Эта комната предназначена специально для переговоров. Правая боковая ведет в сектор Второго дома, левая – соответственно Первого дома. В них сопровождающие высокие договаривающиеся стороны ожидают приглашения. Тебе надлежит после расстановки мебели стряхнуть, буде потребуется, пыль. Мебели натащили немало, в том числе несколько диванов, круглый стол и жардиньерки с орхидеями. Моргот подумал, во что все эти цветочки превратятся после встречи двух наследников Финвэ, и расплылся до ушей. Даже большой, начавший лиловеть нос немного задрался вверх. С цветами у Великого Владельца Сильмариллов отношения были плохие. Когда-то на заре Первой эпохи он решил заняться заодно и растениями. Тем более что нолдор, искрошив элитные подразделения орков и барлогов в Битве Под Звездами, загнали его в Осаду. Дожидаясь, пока можно будет поставить в строй пополнение, Моргот посвятил себя реконструкции Дор-Даэделоса. Сперва он приказал выкрасить в черный цвет все поверхности в Ангбанде. Еще до окончания этого ремонта в крепости начался непрерывный грохот. Не только орки, но и совращенные майар постоянно натыкались на черную мебель, совершенно незаметную на фоне черных стен. При столкновениях орков с оборудованием страдали орки, майар – оборудование. Скоро в Ангбанде невозможно стало найти ни одного исправного стула или стола. Уцелел только трон, поскольку был каменным, да и то углы оказались обколотыми. Владыка призвал Майрона и велел ему исправить положение. Черный майа не сумел выдумать ничего лучше, как обвести мебель и двери по габаритам белой полосой. Столкновений поубавилось. Зато посадка мимо стула стала обычным событием – полосы зрительно увеличивали размеры сидений. Впрочем, сам Владыка на стулья не садился, и даже получал моральное удовольствие от брутальной обстановки. Зато все остальное население быстро привыкло сидеть на полу и есть на коленях. Потом Морготом овладела идея дополнить оборудование некоторым количеством полезных растений. Начал он с белых ирисов. Их торчащие вверх лепесточки, именуемые «парусами», наводили на мысли о покорении моря и завоевании Валинора. Сперва Владыка исказил эти цветы на манер топинамбура. Ирисы стали расти на высоту до двух метров и размножаться крохотными обломками корневищ. Потом он решил задать им ядовитость и свойство схватывать своими «парусами» приближающиеся живые существа – по аналогии с росянками, только быстро. Что-то пошло не так. Ирисы приобрели не смертельный, а раздражающий яд. Но при этом мерзкий характер. Их лепестки сделались толстыми и мокрыми, как медузы и такими же мягкими. Цветочки громко чмокали ими, норовя схватить каждого проходящего за нос или ухо. Обчмоканное место потом долго чесалось. Кроме того, некоторые экземпляры приноровились залезать венчиками в рукава, вороты и штанины. Скоро бешено чесались вся внутренняя охрана Ангбанда, слуги и советники. Владыка приказал уничтожить цветы. Высланная на операцию дивизия орков обскреблась до полного облысения, но делянку вытоптала. А через недельку выяснилось, что разнесенные на подошвах орочьих сапог кусочки корневищ прижились в каждой трещинке. И до самого падения Ангбанда в закоулках слышалось хищное «чмок-чмок», проклятия и звук неистового почесывания. Второй эксперимент Владыка затеял после похищения заложника Нельяфинвэ. Чтобы больше никто не смог подняться на склоны Тангородрима, Моргот засеял их искаженной камнеломкой. По неистребимой страсти своей он сделал растения покрупнее и совместил со свойствами сока мыльника, а также с умением недотроги плевать семенами. Очень скоро охрана Врат Ангамандо была вынуждена держать щиты не на плечевом ремне, а пристраивать их над головами. Камнеломка занялась своим прямым делом – крошить корнями камень. Но при этом она еще и плевалась густой и липкой пеной в сторону каждого проходящего – а движущиеся объекты воспринимала с расстояния до полутора лиг. К тому же реагировала на тени облаков. Потоки этой дряни стекали со склонов, источая запах прачечной и заставляя скользить, шмякаться и кувыркаться даже пауков и многоножек. Больше Владыка олвар не занимался, почувствовав глубокое отвращение ко всему, растущему неподвижно. В боковушке для Первого дома повесили картину с изображением грандиозного водопада, для Второго – хоровода девиц в венках. - На столы – минеральную воду и фрукты. И можешь быть свободным! «Как бы не так!», подумал первый в мире скульптор-абстракционист, прячась между жардиньерками. – «Пропустить момент, когда эти двое разнесут друг друга на щепочки? Должны же даже в Мандосе быть хоть какие-то радости!». Моргот не имел никакого представления о дипломатическом протоколе и все удивлялся – чего ради пристроены эти комнаты, если королевские внуки и все прочие запросто бегают из одного сектора в другой? Но Феанаро появился со своей стороны в сопровождении Маэдроса, Келегорма, Куруфина и близнецов. Шайка осталась на диване под водопадом, а сам проклятый нолдо проследовал в помещение с круглым столом. Из другой двери вышел Нолофинвэ. Моргот не смог изловчиться оставить приоткрытыми обе, но успел заметить Фингона и Арэдель. Впрочем, Нолофинвионы не остались на своей половине, а обычным путем переместились в чужой сектор и оказались на том же диване заодно с Феанорионами. Быстренько обменялись рукопожатиями, уселись поплотнее и навострили ушки. Моргот призадумался, не слишком ли опасное место он выбрал себе для наблюдений. Драку такого количества злобных и привычных к оружию наследников Финвэ вполне можно было бы приравнять к сходу лавины. Феанор и Финголфин одновременно вошли в большую комнату с разных сторон и сели за стол напротив друг друга. - Привет, - холодно буркнул сын Мириэли. - Привет, - так же нелюбезно ответил отпрыск Индис. Некоторое время высокие договаривающиеся стороны сидели молча, озирая стены и жардиньерки. У подножия водопада беспокойно завозились Маэдрос с Фингоном. - С чего начнем? – наконец поинтересовался Феанор. - С начала. - А когда было начало? - Когда ты на меня мечом замахнулся. - Я не замахивался. - Ну, к груди приставил. Разница? Ведь заколоть мог. - Не мог. Тот меч был скован по старому образцу Макатано, с закругленным концом. Модели с острым концом и заточкой трех четвертей кромки я потом стал делать. - Однако угрожал мне? - Угрожал. - Убить хотел? - С чего это ты взял? Хотел бы – убил. Но как тебя убивать, если у тебя ни меча, ни доспеха с собой не было? Ты тогда еще вообще доспехом не озаботился. Финголфин откинулся на стуле, недоуменно глядя на сводного брата: - Феанаро, выходит, правильно про тебя говорили, что ты… немного не в своем уме? Неужели убивать надо обязательно вооруженного и задоспешенного? А просто так… - Просто так глупо как-то. Сын Индис снова задумался. - Ну... Тогда скажи, почему ты нас бросил в Арамане. Заставил через Хелкараксэ идти. - Стоп. Через Хелкараксэ ты своих повел. Я вас просто оставил на берегу, чтоб вы домой повернули. Те, что с тобой были, тебя признавали королем. Ну и правил бы дальше дома. - Феанаро, ну как бы я вернулся! Я же клялся, что ты будешь вести, а я – следовать за тобой! - Вот именно! И поскольку я тебя лично никуда не звал и, тем более, не вел – шел бы домой! Со своими сторонниками вместе! Мастер оперся локтями на стол, глаза его засверкали – компания на диване напряглась. - Кто бы тогда снял твоего старшего со скалы? Моргот увидел, как Феанор обмяк на стуле – зрелище пролилось бальзамом на сердце. Но грогги долго не протянулось. - До меня тут дошло, что ты искал меня по приходе и собирался вызвать. Что же: заставил бы своих сыновей и дочь вызвать моих сыновей?! Тут оцепенел Финголфин. Потом тряхнул волосами цвета мореного дуба: - Я бы не стал тебя убивать. Но ответа бы потребовал. - А отвечать стали бы все, пришедшие в Эндорэ со мной. Выходит, вовремя меня убили! Маэдрос и Фингон одновременно повернулись друг к другу. Келегорм искоса глянул на Арэдель. Финголфин зачем-то щелкнул по венчику тюльпана в вазе и спросил отстраненно: - В Тирионе болтали, что ты сразу после моего рождения собирался в Мандос. Это правда? - Нет, - Феанор смотрел в стол. – Не собирался. Я ходил к Намо. - А… и что? - Намо меня домой отправил. Порекомендовал не спешить. «Еще одно доказательство, что Намо – идиотище похлеще Тулкаса», - размышлял скорчившийся в три погибели Великий Исказитель. - «Забрал бы пораньше эту нолдорскую скотину – и все было бы тихо - мирно. Поделили бы Арду по-братски. Мне - Эндор, Манвэ – Валинор с эльфятником… временно. Сам Эру велел делиться». Оба нолдор опять замолчали. Нолофинвэ дал еще один щелчок тюльпанам. - Феанаро, я этого, конечно, не знал. Но ведь было время, когда мы с тобой нормально общались. Помнится, ты мне заводные игрушки дарил. На этих… маховиках. Потом на рыбалку ходили… Сын Мириэли молчал. Вдруг король нолдор Эндора хватил кулаком по столу так, что ваза подпрыгнула: - Слушай, тебе не стыдно, что повелся на морготовы бла-бла как старуха на приметы?! - Как кто? - Тебе что, сыновья не рассказывали, кто такие старухи? И как они верят в черную кошку, дверной скрип, упавшую на пол ложку и прочую чушь? - Так бла-бла до меня не от Моргота дошло, - с неожиданным спокойствием ответил Феанор. - Ну и пришел бы ко мне поговорить прямо. - Я приходил. - Ага, приходил. Глаза красные, ввалились; смотришь искоса как кот из засады; голос хрипит и срывается. Тебя испугаться было можно. И с первого же слова язвить взялся… - Ладно допустим, я повелся. Но ведь и ты не остался безучастен к этой трепатне! Что же сам не пришел потолковать ко мне? - С тобой потолкуешь! То «Феанаро работает», то «Феанаро уехал». И вообще - хорошо, что Нельо оказался умнее тебя! - И тебя, - сквозь зубы произнес Феанор. – Не перестал дружить с Финьо, даже когда его с твоего двора гнали. - Кто гнал?! - Он не хочет говорить. Да теперь и не важно. - Я никогда не мешал своим ребятам дружить с твоими. - А они плевать хотели на тех, кто им пытался помешать. И нам обоим следует быть им благодарными. - Значит, ты готов признать, что был неправ? - Только в том случае, если то же самое признаешь ты! Моргот почувствовал, что сыночки Финвэ готовы наконец перейти к активным действиям. На это стоило посмотреть пристально. Кроме того от сидения в засаде у него затекли спина и ноги. И Повелитель Тьмы пошевелился. - Мышь! – воскликнул Феанор, вскакивая. - Ну что ты, какие мыши в Мандосе? - А что же там шуршало?.. Нолофинвэ, мне позарез нужна мышь! Или там сороконожка, паук. В общем, небольшой самодвижущийся объект. - Зачем? - Для экспериментов. Понимаешь, мне пришла в голову одна мысль… Нет, сперва другая одна мысль… - Какая же была первой? - Не перебивай! Я понял, что могут существовать двумерные объекты. -Двумерные? - Имеющие только длину и ширину, без высоты. Вот, смотри! Феанор вытащил из-за пазухи несколько листков, а из косы – карандаш и принялся что-то рисовать. - Вот, объект формально трехмерный, но на самом деле двумерный, искривленный а третьем измерении. - Похоже на бутылку, которую кто-то согнул, - недоуменно заметил Финголфин. - А теперь прикинь, что трехмерные объекты можно искривлять в более высоких измерениях. Вот тессеракт, если его сложить в четвертом измерении, получится гиперкуб. «Так, Феанор окончательно рехнулся и собрался тоже стать исказителем. Намо здорово порадуется», - хмыкнул Моргот, наконец вытягивая ноги. - Но главное, мне пришло в голову, что время дискретно! - Время? - Ну, как ты не можешь понять! – Феанор вскочил и заметался по переговорной комнате. – Как мы узнаем, что прошло какое-то время? По наблюдаемым изменениям. Изменения – результат событий. Большое событие – скажем, стул сломался – состоит из мелких: раскрошился клей, вылезли из гнезд шипы… И получается, что в основе времени лежат первичные микрособытия, отделенные друг от друга вневременными промежутками. Моргот мысленно схватился за голову и увидел, как на диване Нолофинвионы уставились на Куруфина. Тот приложил к губам указательный палец, а потом сжал кулак и оттопырил большой. - Короче, если обсчитать порядок этих микрособытий и воспроизвести его, время пойдет в обратном направлении! - Ох, - произнес смятенно Финголфин. – И ты собираешься… - Нет, конечно! Тут есть более важная закономерность. Видел гиперкуб – трехмерный объем, изогнутый в более высоком измерении, иллюзорно уменьшается. Так что можно предположить, что вокруг нас существуют целые миры, искривленные в высших измерениях и потому в нашем мире неотличимые от геометрической точки. Проще – в пылинке может быть скручена вселенная. Моргот уверился, что Феанор рехнулся не слегка, а окончательно. Великий Исказитель небезосновательно подозревал, что у Финголфина сложилось такое же мнение. - Ты хочешь сказать, что вокруг нас могут летать иные миры, изнутри большие, а для нас как бы не существующие? - Нолмо, ты не безнадежен! – возликовал Феанор. – Именно так! А наш мир, соответственно, летать внутри следующего, будучи искривлен в высшем по отношению к нам измерении. Весь вопрос состоит в количестве энергии, необходимой для этого искривления пространства. Для каждого измерения это количество конечно, и его можно обсчитать. В сложных многомерных структурах неизбежно должны возникать некие складки и перегибы, в которых образуются энергетические экстремумы. То есть, где-то для преодоления искривления потребно меньше энергии, чем в среднем, а где-то больше. - И что… - Финголфин следил за сводным братом все сильнее округляющимися глазами. – Ты хочешь сказать, что это самое искажение… - Искривление! - Ну, искривление. Оно… через него можно из Арды уйти куда-то? Как на Пути Людей? - А что есть Путь Людей, кроме как ворота в высшие измерения?! Или низшие, я еще не обсчитывал. Но дело в том, что объект, обладающий энергией, большей, чем энергия искривления данного пространства, войти в него не может, потому что проскакивает его насквозь. Вот если взять, скажем, Эру… «Доболтаешься!», - радостно расплылся Великий Исказитель в своем углу. – «Намо все слышит. Он тебе такой срок накинет, что и после Дагор Дагоррат досиживать придется!». - Ясно, что если Эру не может войти в наш мир – он является объектом мира, в котором энергия искривления превышает нашу. Но если создать топологически упрощенную модель Арды и поместить в нее некий самодвижущийся объект, постоянно накачиваемый энергией… - Так мышь тебе нужна, чтобы заменить ею Эру?! - Примерно. Мышь, конечно, объект не покинет, поскольку бесконечно накачивать ее энергией не получится. Но если потом экстраполировать полученные результаты… - Феанаро, я, конечно, не все понял. Но в твоих словах есть какое-то рациональное зерно. И мне кажется, что я могу помочь в вычислениях… - Не знаю, как поможешь, но даже полголовы дают прибавку интеллектуального потенциала. - Вот дам тебе сейчас в ухо за «полголовы»! – Финголфин рассмеялся. – Ты сейчас стал точно таким, каким я тебя помню с детства. Не от мира сего, но почти безвредный. Может, разрешишь посмотреть на эти свои модели и объекты? - Приходи. Только в ухо я тоже могу двинуть. Особенно, если начнешь давать необдуманные советы по эксперименту. - Если советы, то только чисто по обсчету. Ты, наверное, Курво совсем заездил со своей топологией. Так что помогу вам. - Пошли! – Феанор схватил сына Индис за руку и с энтузиазмом потащил в свою дверь. Моргот увидел, как в комнате с водопадом Маэдрос и Фингон с восторгом шлепнули друг друга между лопаток. Келегорм и Арэдель ухватились за руки и закружились волчком, а близнецы просто принялись трясти один другого за плечи. - Я побежал! – вскочил Куруфин. – Если отец включился, мне надо быть в мастерской! - Мы с тобой! – воскликнул Маэдрос. – Сейчас там все будут нужны. Феанорятник ломанулся в свой сектор. Фингон с Арэделью очистили по апельсину и с видом сделавших тяжелейшую работу откинулись на спинку дивана. «Да неси вас отсюда Унголианта! Ноги скрючило, спину разломило», - шипел тихонько Великий Похеритель Чужих Проектов. Наконец удалились и Нолофинвионы. Моргот на четвереньках выполз из-за жардиньерок, прошагал по-медвежьи до финголфинова стула – тот оказался ближе – и, опершись на него, с кряхтением выпрямился. В спине что-то хрустнуло и заныло, по ногам бегали вастачьи табуны. - Надо было этого Маэдроса не на скалу вешать, а вот в такой вот угол затолкать. И колбасило бы его шибче, и хрен бы его там обнаружили… Феанору наверняка с рук сойдет – его давно уже зачислили в буйно помешанные. Но вот Финголфин за такую крамолу наверняка поплатится. Эру мышью заменять будут! Донести Намо что ли? - Подсобник! – громыхнуло от дверей. – Метелку для пыли – взять! В распоряжение Виндэ бегом – марш! Моргот подскочил на полметра вверх, в процессе приземления схватил метелку и помчался прочь, хромая на обе ноги. Пылесос, конечно же, изобрел Феанор. Только этому сквернавцу пришло бы в голову создать такую вот воющую штуку. Кроме того, без нее даже Вайрэ не додумалась бы отдать приказ вычистить сразу все гобелены. Созидатель Глобального Погрома возил щеткой по стенам, путаясь в проводе. Небольшое удовольствие доставляла возможность тыкать этой штукой в изображения лиц своих врагов. - Мышь ему… Варга ему в постель! Нет, лучше Унголианту… даже пару Унголиант: справа и слева… Противоядие от черной воли! Пороть его каждый день на глазах сыночков! А сыночков – у него на глазах! Чтоб было о чем переживать, не вдаваясь в мировые проблемы… Воспоминание об исследовании черной воли заставило Моргота застыть на месте с поднятой вверх щеткой. - Сматываться отсюда… Естественно, не в Валинор – там Оромэ со своим зверьем в два счета найдет. А между прочим, травить собаками запрещено законом! А что если этот псих Феанор в самом деле прав? И уйти в другие миры можно? Ведь изобрел же он всякую хрень: и палантиры, и сильмариллы, и эту вот штуку с веревкой… - А-а-а! Что ты делаешь! От этого визгливого вопля Моргот метнулся в сторону, споткнулся о провод и грохнулся поперек коридора. Перед его глазами оказался подол нежно-розового платья, окантованный зеленой с золотом вышивкой. - Отпусти мои волосы! Намо пожалуюсь! Великий Соблазнитель вывернул глаза вверх и ухмыльнулся. Оказывается мимо шла какая-то разнаряженная синдэ, и ее локоны втянуло в щетку. Девица беспомощно махала руками, пытясь освободиться. Прическа превратилась в беспорядочное клубящееся облако на манер предгрозового. - Смотреть надо, куда идешь! Тут работают, а у тебя одни танцульки на уме! Не торопясь, Моргот потянулся к кнопке выключения. Пылесос устало вздохнул и отпустил девицу. Серебристые пряди на три четверти сделались серыми от пыли и повязанными в мелкие узелки вроде сети. Синдэ ахнула, всхлипнула и понеслась прочь. - Надо будет сектор Третьего дома с этой штукой навестить. Аэгнора, - хмыкнул Великий Исказитель. Тут его мысли снова вернулись к феанорову бреду. - Накачка энергией… Интересно… Балрогов пылесос берет энергию по этой веревке вот из этой дырки в стене. А что если… Пальцы в дырочки не лезли. Моргот сбегал на ближайшую кухню - оказалось: для телери – и скрытно одолжился двумя вилками. Чтоб отломать лишние зубцы, пришлось повозиться. - Прощайте, Намо, Вайрэ, Феанор и весь этот дурдом! Может, в другом мире меня оценят по достоинству! И Моргот с надеждой воткнул вилки в отверстия… Такого вопля Арда не слышала со времен стычки в Ламмоте. Великого Исказителя затрясло так, что не только зубы, но и все кости застучали одна об другую. Его начало скручивать вроде бы штопором, а потом еще и сматывать в клубок. Перед глазами вспыхивали и гасли звезды – не разобрать, вардины или феаноровы… Себя Автор Диссонанса осознал лежащим возле стенки с пылесосом под головой. - Эй, ты здесь? – спросил склонившийся над ним Виндэ. - Г-г-г-д-д-е?.. - В Мандосе. В смысле – ты меня слышишь? Видишь? - В-в-виж-жу к-каж-жет-т-с-ся… - Могло и того – развоплотить. Ты зачем же металл в розетку сунул? - Р-р-роз-з т-тут-т й-йа н-не с-саж-жал-л… Появилась тележка, на которую майа взвалил бывшего валу вместе с пылесосом. Под тихое полязгивание колесиков Моргот строил планы отомстить Феанору еще и за эту «накачку». - Случилось короткое замыкание, - пояснял по дороге Виндэ. – Вайрэ как раз молола кофе – ей Феанаро кофеварку сделал. Так у нее зерна по всей столовой разлетелись, и мотор заискрил. - К-как это «короткое замыкание»? – почти справляясь с нижней челюстью, поинтересовался пострадавший. – Н-насколько я знаю, у вас тут все замыкания длительные. М-минимум на эпоху. Й-аа тоже делал замыкания длительные. Пару замков на цепи – надежно держало. Мирный майа вздохнул и покатил тележку в подсобку. Свою накачку Моргот все же получил. Вайрэ явилась в кладовку, когда тот уже пил чай с блинчиками, начиненным вареной сгущенкой – опять же для укрепления нервной системы. Владычица памяти произнесла речь, что такому безграмотному дикарю нельзя давать в руки устройства сложнее ведра и веника. Что своими идиотскими поступками – особенно ором – он нанес вред множеству исцеляемых. Что некая дориатка по имени Мельдис получила тяжелую моральную травму и не смогла присутствовать на приеме у Тингола по случаю величайшего праздника Дориата – дня рождения Лутиен. Что вилки, которые он искалечил, были сделаны самим Куруфинвэ вторым в дар телери для смягчения отношений между ними и нолдор. Теперь столовый набор из тысячи предметов неполон, и на пир в годовщину прибытия телери в Валинор придется подать две обыкновенные. Куруфинвэ, конечно, сделает недостающие, но сейчас он сильно занят… - Эру из мыши делает, - вдруг вставил Моргот, дожевав последний блинчик. Вайрэ поперхнулась. Потом сделала несколько глубоких вдохов и ледяным тоном произнесла: - Отработка нанесенного ущерба. Теперь икнул Великий Исказитель. Ткачиха повернулась и покинула подсобку. Моргот облизал тарелку и стал ждать новых неприятностей.