Подсобник

Но потребовалось после очередной побудки полить цветы и почистить ковры в секторе Первого дома. К счастью, комнатная растительность там была либо прочной, либо очень живучей. Большую часть озеленения составляли традесканции, фуксии и хлорофитумы, висящие на стенах – чтобы обуянные великими идеями обитатели на них не натыкались. Гибиски и вейгелы по углам отлично сопротивлялись натиску перетаскиваемых крупногабаритных поделок – на месте обломанных веток быстро отращивали новые. Но вот ковры… Бывшему вале все сильнее казалось, что проклятые нолдор заделывают их нарочно. Моргот вооружился шампунем и моющей насадкой для охреневшего пылесоса. В маленькой гостиной Великий Сокрушитель Фонарных Столбов чуть не наткнулся на младших Феанарионов. Те раскидали по всем скамьям и креслам какие-то бумажки. Хватая то одну, то другую, Зараза и Проказа задышливо повизгивали. Моргот было набрался наглости выгнать бездельников и приняться за мытье большого ковра. Но тут появился Финдекано. И как всегда первым делом спросил: - Нельо где, не знаете? Амбаруссар подняли на него покрасневшие глаза и покачали головами. - Что с вами?! – испугался их вида Отважный. Те снова захрюкали. Финдекано мгновенно исчез и вернулся с большим кувшином и двумя стаканами. Несносная парочка жадно выхлебала по три порции, то и дело давясь и фыркая. Постепенно холодное питье и тревожный взгляд Нолофинвиона чуть их утихомирили. - Ну, выкладывайте, что тут у вас. - Понимаешь, Финьо… начали те хором, посмотрели друг на друга и снова непристойно заржали. - Питьо, давай ты! – распорядился Финдекано. Тот, что потемнее, вытер рот платком. - Финьо, ты знаешь, Феанаро с Курво сделали печатный станок. Уже закончили набор воспоминаний Тулкаса. И иллюстрации готовы. Сегодня прокатали пробный экземпляр и… Близнецы одновременно фыркнули и протянули двоюродному брату по листу. Тот глянул недоуменно. Феаноренок что потемнее, вырвал свой лист и с выражением прочитал: - В глубоких подземельях Утумно Мелькор изводил полчища орков. - Мелькор – он всех изводил. Наверное, и оркам доставалось, - несколько недоуменно заметил Финдекано. Второй, едва сдерживаясь, продекламировал: - Самыми ужасными из прислужников Мелькора были сокращенные им майар! - Как – сокращенные?! - В толщину. Или по всем трем габаритам. Вот еще: «Мелькор воссел на черный трос и объявил себя хозяином Арды». - Как «на трос»? Как обезьяна? - На свою голову он беззаконно водрузил ворону! Больше Финдекано не переспрашивал. Он рухнул в кресло – один из близнецов едва успел выдернуть из-под него несколько листков – и задохнулся от смеха. А близнецы принялись читать по очереди: - Искаженных тварей Мелькор наделил ядовитым уксусом! - Мы вступили под пень Тангородрима! - Навстречу войску Валар из врат Утумно высыпали корки! - Далеко разносился звон блистающих речей! - Мелькор исторг бесчисленные руки племени! - Всадники понеслись на север, пробиваясь сквозь стену огня и дома! - Путь преградили уржасные существа! - Махтар сразился с тупой валараукар! - Бой перед Темными Вратами лился с переменным усмехом! - Периферию цитадели занимали мелкие воры! - Чудовища ужарились в бегство! - Мелькор вышел мне навстречу, держа в руках гроб! - Отступник был повергнут на колени, и корова свалилась с его головы! - Кепь Ауле сковала его! Наверное, у феанорят было еще полно цитат, но Финдекано замахал руками и припал к кувшину. Отдышавшись, он спросил: - Как это все у вас… получилось? - А вот этого мы не знаем! – снова хором заявили близнецы. Продолжил, кажется, старший. – Набирали мы втроем с Ломионом. Нельо рисовал эскизы, Морьо по ним - гравюры. Турко тоже немного помогал, когда не бегал по сектору синдар в поисках Эола. С каждой странички мы делали пробный оттиск и проверяли. Все было нормально. А как запустили уже книжку… И рыжики снова залились бестолковым смехом. - А что сказал Феанаро? - Ничего не смог сказать! Он целый кувшин морса выпил. Потом, правда, заявил, что все бракованные экземпляры сохранит и раздарит друзьям. - Тулкас приходил за своей книжкой! - Он чуть не треснул со смеху! - И себе забрал! - А Намо читал? – поинтересовался, вытирая глаза Финдекано. - Пока что нет. Но мы постараемся устроить так, чтобы он сам пришел к нам. - И чтобы у нас и читать начал. - Ох, это будет зрелище! - Ниенне бы еще подарить! Близнецы снова закатились, ухватившись друг за друга. Финдекано уронил голову на спинку кресла и тихо постанывал. Моргот, прячась за разлапистой монстерой, раздирался противоположными чувствами. С одной стороны такой успех книги толкал его на признание собственного участия в наборе. С другой – он отлично осознавал, какой будет реакция Феанора, Феанорионов, Намо и Тулкаса. Финдекано, собравшись с силами, встал и собрал разбросанные листки: - Покажу отцу, тете Иримэ и Ириссэ. И, конечно, Турьо. Может, у него настроение станет более позитивным. - Зачем ты Нельо искал? Нолофинвион снова присел на кресло: - Знаете, я тоже решил воспоминания писать. И хочу вперед обсудить с Нельо кое-какие эпизоды. - Ты же знаешь правила: писать только то, что делал сам и что видел своими глазами. Что тут обсуждать? - Ну, может быть, ему не понравится мое видение событий… - Он потом напишет свое видение… - И получится стереоизображение! – фыркнул второй. - Что вы понимаете! – махнул рукой Финдекано, собираясь уходить. И тут в гостиную ввалился Келегорм. Вид у Охотника был растерзанный: правый рукав вырван из плеча, разорван ворот рубашки, волосы лохмами. Он сразу схватил кувшин, а когда питье кончилось, еще и вытряхнул себе в рот последние капли. - Турко! – хором воскликнули все трое. - Спокойно, - ответил тот, падая в свободное кресло. – Достигнут локальный, но значительный тактический успех. - Это должно означать, что ты подрался с Эолом и поколотил его? – уточнил Финдекано. - Ты угадал только начало операции… Амбаруссар, если вы не хотите надолго лишиться моего общества – принесите еще кувшин морса. Клюквенного или лимонного. Близнецы подорвались и вернулись с кувшином во мгновение ока. Келегорм опорожнил пару стаканов, потер видимо ушибленное колено и устроился поудобнее. - Ну и что там было? – спросил один из близнецов. - Нашел я Эола. Он прижился в странной компании. Беглецы из Ангбанда, которых не приняли в Дориате, а к нам они не добрались или не догадались отправиться и погибли в скитаниях. Те, кого сломали в плену и заставили выдать что-то важное. Попались несколько наших, из Аркалондэ, что решили остаться в Нарготронде после нашего с Курво отъезда… - Келегорм налил себе еще стакан. – В общем, представился я Эолу, рассказал о Ломионе, предложил закончить бузу и помириться со всеми. Тот сперва начал возражать, - Охотник тронул припухающую скулу, - но потом я его практически убедил. Эол поклялся, что через некоторое время, необходимое ему для успокоения и составления подходящей речи, он пойдет к Ириссэ и помирится с нею. Я даже предложил нашу гостиную в качестве нейтральной территории. - На случай, если операция пойдет так же интенсивно, как твоя, мы притащим пару матрасов, чтобы разъединять противников! – снова развеселились близнецы. Келегорм глянул на них поверх стакана: - Несите сейчас. Я привел нескольких бывших ваших, что бросили вас в Гаванях Сириона, а теперь раскаялись в сделанном. Их, кстати, зарубили те, кого они побежали защищать. Приняли благие намерения за внезапную атаку. Так что вам тоже предстоит церемония примирения. - А мы их не простим! – воскликнул один из Зараз. - Простите. И остальные ваши дружинники простят. Потому что не прощать уже нет смысла. Раз-два: встали, причесались и приступили к своим обязанностям. Чтоб до ужина все закончить. А я пойду искупаюсь и чуть отдохну… Финьо, ты зачем пришел? - Нельо ищу. - Вот! А я его встретил, когда уходил – он как раз к вам пошел! - Я его у нас не видел… Пойду, поищу. Королевские внуки, наконец, расползлись в разные стороны. Моргот вздохнул и принялся брызгать ковер шампунем. Победа Келегорма в драке его несколько огорчила. Впрочем, Эол тоже не был ему особенно симпатичен. Разве что тем, что убил внучку Финвэ и дочку Нолофинвэ. Оба эти короля в разное время нанесли Великому Исказителю оскорбление действием, и тот не собирался их прощать. А Эолова сыночка Маэглина Моргот почти любил. Этот полунолдо дал в руки ангбандскому министерству пропаганды единственный, но замечательный козырь, своим примером показав, что сломать можно любого. И сколько бы героических примеров не звучало в балладах Белерианда, имя предателя Маэглина удачно сеяло сомнения в головах врагов Черного Властелина. Щетка двигалась взад-вперед по ковру, навевая расслабленность. И мысли Моргота вновь вернулись к проблеме: чего ради Келегорм так занят решением проблем Арэдели? Опять то же министерство пропаганды пустило слух о противоестественной страсти третьего Феанариона к своей двоюродной сестре. Сам-то Моргот видывал этих двоих еще подростками в Валиноре и наблюдал, какая именно страсть их объединяет. Но владение в совершенстве искусством убеждать самого себя в правдивости собственных выдумок сработало, и падший айну рисовал в своем воображении интимные сцены между блондинистым Феанорионом и черноволосой Нолофинвиэн. Тем более, что и на ковре, который Моргот чистил, по красному переплетались черные и золотистые линии… - Эй, до дырки протрешь! Ужас Всея Арды от неожиданности подскочил, в полете выкрутил пол-оборота – и чуть не сел на окаянный пылесос. Всего в шаге стоял Феанор с пачкой бумаги в руках. - Извини, я, кажется, подошел неожиданно. Амбаруссар не видел? Моргот молча потыкал пальцем в дальний коридор. Феанор едва заметно кивнул в знак благодарности и двинулся в указанном направлении. Но вдруг на мгновение обернулся и пронзил уборщика взглядом. С этого мгновения на душу поверженного валы легла тяжесть, превышающая Тургоновскую настолько, насколько Тангородрим тяжелее средней тыквы. В следующей комнате ковер был черно-синим. И на краешке его у выхода в коридор топтались две юные синдэ. В цветных платьицах с пестрой вышивкой, с «бараньими рожками» перевитых бусами косичек. - Добрый майа! – окликнула бывшего Темного Властелина одна из этих цыпочек. - Н-да? - с видом оторванного от любимейшего дела произнес тот. - Мы слышали, что Феанор со своими помощниками занимается важной научной работой. Мы хотели бы просить его разрешить нам тоже участвовать в исследованиях. - Ему как раз нужен свежий материал для вивисекции, - бормотнул Моргот, прежде чем успел задуматься. - Что такое «вивисекция»? – поинтересовалась та, что была в платье цвета молодых листьев. - Это… исследование такое. По этой… как его… топологии. -По чему? – поинтересовалась вторая, светло-синий шелк на которой был расшит цветущими вишневыми ветками. - Вы, конечно, знаете, что Феанор изменнически захватил корабли телери и сжег их на другом берегу? Так вот, следующие корабли он собирается топить! Потому и изучает топо-логию! Девицы явно засомневались. Потом зеленая, которая, видимо, являлась заводилой, снова обратилась к Морготу: - Добрый майа, вы можете проводить нас к Феанору? Мы сами попросим его принять нас в круг ученых. - А то некоторые нолдор уверяют, что у нас, синдар, нет никаких способностей к наукам! – вспыхнув румянцем, воскликнула синяя. - Уж это такой народец, что каждому нахамить сумеют, - одобрительно заметил Повелитель Зла. Момент бросить коверную нудьгу был отменнейший. И Моргот, нажав торопливо кнопку, повел цыпочек к мастерским. - Курво, считаю до десяти! – послышался из-за одной из дверей голос Карантира. – Если за это время у тебя все не заработает, я одеваюсь и ухожу! - Лежи! – рявкнул любимый сыночек главной нолдорской заразы. – Из-за тебя все перенастраиваю. Всеобщий Затемнитель ощутил горячую и колкую волну любопытства: чем там заняты Феанарионы, что один из них (а может – и оба!) раздет? Он осторожненько толкнул вперед створку и заглянул в образовавшуюся щель. Синдарские девицы не отстали и пристроились рядом. В комнате на двух диванах, укрытые простынями, лежали Карантир и Маэглин. Между их изголовьями Куруфин ковырялся в большом ящике. - У меня, между прочим, своя работа есть, - продолжал занудствовать таргелионец. - Не ври, - отвечал его брат, крутя какую-то ручку. – Нельо оставил всего один эскиз, и ты вчера еще закончил травить пластины. - Можно подумать, что кроме типографии я ничем заняться права не имею!.. - Тихо! Схватило! – угрожающе прошипел Куруфин. – Теперь оба: думайте о Моринготто! - Ну думаю, думаю… - Он здесь… - пролепетал Маэглин, округляя глаза. – Близко… Почти рядом… - О, какая амплитуда пошла! – восхитился Куруфин. – А ты, Морьо, не отлынивай. У тебя перо едва дергается. Думай старательно!.. Ох, провал побери! Лента порвалась! - У меня опять? – Карантир сел на диване. – Я пойду. - Что ты думал? - Да как и вчера – на месте этого Берена себя представлял. - Пользы от тебя в исследованиях… Где, интересно, Нельо? Всегда его уносит, когда он позарез нужен… Ломион, тоже можешь идти. - А можно, я останусь? – тихо попросил Тургонов племянник. – Мне что-то не по себе. - Вот еще! Борись с глюками, ты же исцеляешься. Карантир встал с дивана в одних коротких штанишках, потянулся за своей одеждой. К удивлению Моргота девицы не запищали и не захихикали, как он ожидал. Потом вспомнил, что у фалатрим и дориатцев отношение к наготе разумных сохранилось такое же равнодушное, как в Амане. Это нандор хоронились от смертных… - Куруфинвэ, возможно, это и глюк, но можно, я пока останусь? - Пошли работать! – почти крикнул таргелионец и рванул на себя дверь. Моргот успел отскочить, а вот две цыпочки предстали перед Феанарионами во всей красе. - Кого вы тут ищете? – недовольно поинтересовался Карантир. - Великого мастера Феанора! – почти как близнецы, выпалили синдэр. - Это еще зачем? – разогнулся от ящика Куруфин. - Мы пришли записаться в научные работники! Мы будем думать о Морготе очень старательно! Хоть до отбоя! Феанарионы переглянулись. - А что?! – сказал Карантир. - Вполне! – согласился Куруфин и чуть поклонился девицам. – Вы приняты! Первым делом перемотайте вот эти ленты, разрежьте на куски по этой линейке и наклейте на картон. Цыпочки захлопали в ладошки, схватили ножницы и набросились на бумажные ленты с яростной энергией, с какой (Конструктор Диких Глюков вспомнил с тоскою) сами Феанарионы бросались на орочьи отряды. Проводив взглядом убравшегося в неизвестность Карантира, Моргот еще потоптался возле дверей в надежде, что Куруфин начнет раздевать девиц. Но те все крошили бумагу, Куруфин кое-где ставил красным стержнем крестики, Маэглин, завернутый в простыню, делал записи в тетради. Пришлось снова включать ревущее чудовище и мусолить нашампуненные ковры. Повелитель Тьмы и Муки шествовал в столовую, волоча за собой феаноровский ужас и помахивая ведром с пустыми банками из-под шампуня. Еще на подходе он учуял восхитительные ароматы свежих котлет и чуть подгоревшего сахара. Потому бросил снаряжение под дверью и кентером проскакал в кухню. - Ага, сам явился! – поприветствовала его тамошняя начальница с дурацким именем Лиссэсирэ. – Есть для тебя работка. - Что?!! Опять?!! Не имеете права! Чай! Котлеты! Пирожки! - Шанежки, - уточнила майэ. - С брусникой. Лопай, ошибка Эру. А потом… - Стоп! Не перебивай аппетит, это вредно для пищеварения! Морготу было позволено нахватать пять котлет и шесть горячих шанег. - Как все заглотишь, откроешь ящики, что стоят в углу столовой и развесишь по стенам украшения. У нолдор большой праздник – день рождения королевы Мириэль. - Она же вроде того – из Пробудившихся, - дуя на сочный кусок, заметил Моргот. - Возрождение ее будут отмечать. Феанаро мать обожает, хоть без нее вырос, и тут она его редко навещает по причине занятости. И он старается каждый раз устроить нечто необычайное. Так что не накурочь ничего по своей привычке. Не только Намо и Вайрэ, но и я тебе того… неодобрение продемонстрирую. - Во-первых, называя меня ошибкой Всеотца, ты высказываешь еретические мысли. Эру не ошибается, - заявил Великий Извратитель Замысла, окуная котлету в соус. – Во-вторых, я когда-то слыхал, что в вашем Мандосе мертвяки должны сидеть под сенью своих дум и оплакивать свои преступления, а не тусоваться шумными оравами по всем углам и уж тем более не устраивать праздников с пьянками и плясками! - Будь у тебя ума хоть чуть побольше, чем у земляного червяка, - начала майэ, поигрывая лопаточкой для начинки, - ты бы понял, что разумный не может долго находиться в изоляции. Произойдет с ним то, что одно племя приморских вастаков называет схизма фронемон*. Проще, спятит. Мандос исцеляет души, а не выпускает в Валинор умалишенных. Намо недаром считается хранителем fear. И Манвэ давно понял, что интеллектуальный потенциал нолдор, а особенно Финвионов, не должен пропадать впустую. Так что напряги свой наплечный пень и осознай услышанное. - Чего напрячь? – Моргот чуть не выронил изо рта кусок шаньги. - С Карнистиром пообщайся, - хихикнула Лиссэсирэ. – Он тебе массу кеннингов скажет и про тебя целиком, и про части твоей фаны. Посуду убери и стол вытри. - Не, постой! А как же исправление там, покаяние? - Перед тобой им, что ли, каяться? А между собой они и сами договорятся постепенно. Для того и Мандос, чтобы на все вопросы ответы найти. - И, значит, им ничего не будет за все преступления? - Я вот тебе сейчас как преступлю! О себе подумай!.. Марш ящики разбирать, трепло ты ангамандское! Великого Созидателя Затемнения просто подбросило, и руки сами ухватили пустые тарелки. Ящики оказались набиты всевозможной нолдорской самосветящейся мухобелью. К счастью, все было набрано из кристалликов, в стенные дырки ничего втыкать не пришлось. Моргот, шепча многоэтажные проклятия, балансировал на стремянке. По карнизу пришлось развесить гирлянды в виде плюща, среди серебряных, сверху покрытых зеленой переливчатой эмалью листочков которого прятались голубые и золотые кристаллы-звездочки. Вдоль простенков – длинные шелковые полотна, разрисованные тонкой кисточкой – не иначе, Старший Рыжий трудился, обе руки бы ему отрубить… Картинки на полотнах не отличались новизной и оригинальностью стиля. Мириэль любуется звездами над озером. Мириэль собирает мелкие белые цветочки в сумрачном лесу. Мириэль, потупившись, подает руку Финвэ на фоне водопада. Мириэль танцует с Финвэ на полянке, оба в лохматых венках. Финвэ несет Мириэль на руках через какой-то ручей… Под полотнища надлежало развесить мигающие кристаллы, чтобы подсветить рисунки. Моргот позволил себе несколько раз отплюнуться вслух в знак презрения к этой безвкусице. В Ангамандо признавали только супрематизм. Тем более, что орки и квадрат-то могли начертить с большим трудом, а все прямые у них были загнуты в одну сторону. После развески столовая наполнилась цветным мерцанием, от которого Великого Исказителя поклонило в сон. Но проваленная глав по кухне велела расставить на столах такие же светящиеся вазы и марш-маршем бежать за цветами. Причем принести только белые. - Ибо Финвэ сказал, что супруга его подобна душе белого цветка, столб ты неотесанный! - Сказал… Цветка… А что же на другой-то женился, коли такой влюбленный? Это Моргот проворчал уже за дверью во избежание контакта с черпаком. И тут же растянулся, споткнувшись о пылесос. - Тысяча вшивых вастаков! Майрон, помнится, плел мне, что в Сильмариллы вложена часть души Феанора. Кажется, у него еще осталось души навалом, и большая часть оказалась в этой гадостной штуке с трубой! Великий Исказитель пнул устройство, попрыгал на одной ноге, тряся в воздухе ушибленной, сцапал своего врага за хобот и покатил в подсобку. Белые цветочки подождут. А вот кулек фруктового сахара, стащенный из-под носа у столовской начальницы, должен немедленно исцелить свежие моральные травмы. Сахар был отлит в разнообразных формочках, и Моргот между делом изучал по ним геометрию. Он совершенно самостоятельно дошел до мысли, что шар – это куб с откушенными углами. Чайник пришлось кипятить дважды, пока исчезла последняя зеленоватая сладкая звездочка. Потянувшись как следует, Совратитель Майар отправился, наконец, за цветами. Конечно, тащиться в сектор лайквенди и своими руками рвать эту ботанику он не собирался. Поблизости был сад для нолдор, а в нем предостаточно горшков с растительностью. Белых цветов в саду оказалось немного. Для начала Моргот позаимствовал прямо в горшке растение похожее на палку с четырьмя орательными раструбами на макушке. Потом приглядел нечто ампельное, сплошь покрытое пятиконечными звездочками. А впереди маячил куст, усыпанный белыми кисточками… Но тут Первому Нарушителю Гармонии пришлось тормознуть. За кустом у фонтанчика снова посиживал Аэгнор, а напротив его прямо на траве уселся Карантир. - Айкьо, пошли к нам. - Зачем? – голос младшего Арафинвиона Морготу понравился: такой он был тусклый и равнодушный. - Работать. У меня, понимаешь, кислота кончилась. Ты будешь плевать на пластины, чтоб протравились. А еще дам тебе книжку почитать. Про Войну Гнева. - Зачем? - Тогда пошли к Тинголу. Там стены вымыли и собираются перекрашивать. Самое время что-нибудь новенькое написать. - Морьо, я… - Ты похож на вареную лапшу! Как ты только мог командовать армией!.. Слушай, а соплей у тебя не появилось? У атани в таком настроении еще и сопли водопадом. Финдарато рассказывал, что когда этот Берен ему повествовал про свою роковую любовь, так не только слезами стол залил, но и соплями залакировал. Тебе платок или сразу ведерко подставить? - Морьо… Карантир скорчил рожу, зачерпнул ладонью из фонтанчика и намочил себе нос: - Мо-о-орьо-о!.. - А ну, отстань от моего брата!!! Ангрод появился, красный от гнева не хуже самого Феанариона. - Ты мне сперва покажи своего брата, - Карантир встал на колени. – Куда ты подевал нашего Айканаро, а? Айканаро – Айканассэ? То, что тут сидит, похоже на старую-престарую атанет, к тому же напившуюся прокислого вина! - Проваливай, говорю! – и Ангрод закатил Феанариону подзатыльник. Тот мгновенно вскочил на ноги и рванул Арафинвиона на себя, одновременно выставляя колено. Оба рухнули на траву и принялись обмениваться оплеухами. - Больше ты сюда не сунешься! – рычал Ангрод. - Прячься под кровать, потому как Артаресто тебе не защита! Я обоим настучу, будь уверен! – хрипел Карантир. - Ангьо, Морьо… - Зараза! - Пустомеля! - Ангьо, Морьо, прекратите… - Тебя надо было еще тысячу лет назад отколошматить по-настоящему, чтобы ты… - Тебе со мной никогда не справиться, ваниарское недоразумение… - Да прекратите же! – Аэгнор вскочив, закричал на весь сад. Но сцепившиеся кузены не собирались ничего слышать, продолжая выкручивать друг другу руки. Младший дортонионец попытался оттащить своего брата, схватив за ногу. Тот в пылу борьбы брыкнул так, что Аэгнор отлетел почти под ноги бывшему вале. - Ну, все… Золотая грива взметнулась пожаром. Арафинвион безжалостно оторвал длинную цветущую плеть и принялся охаживать драчунов. - Прекратили! Перестали, говорю! А ну – в стороны! Карантир, уперевшись ногой в живот противнику, вырвался, откатился с газона и встал на четвереньки: - Айкьо! Нассэ! Ты вернулся из своей одури! Но тут Ангрод стелящимся прыжком настиг его и стукнул по макушке. Удар оказался таким удачным, что Феанарион ткнулся носом в траву и затих. Моргот постарался всем существом впитать эту замечательную картину – самый сквалыжный из сынков Феанора лежит без признаков жизни. - Ангьо, ты что?!. - Нормально, - Ангрод встал и пошел к фонтанчику смачивать будущие синяки. – Тут Мандос, не помрет. Зато перестанет тебя доставать. Аэгнор сел на травку рядом с недвижным телом: - Морьо… Наринья… Ангьо, побрызгай на него этой веткой. - Это уже не ветка, а хворостина. Но все же набрал воды в горсти и несколько раз полил на темно-рыжие лохмы. Поскольку Карантир все не шевелился, Аэгнор перевернул его на спину. - За ухо подергай, - посоветовал брат. После манипуляций с ушками Феанарион медленно поднял ресницы, потом чуть повернул голову: - Что это вас опять четверо? Финдарато, как ты снова сюда загремел? Ты же, вроде, на войну не ездил? Или прямо в Валиноре с дуба рухнул? - Это ты с дуба рухнул, - угрожающе произнес Ангрод. - Да? – Карантир медленно поднял взгляд вверх. – А где дуб? Это же вишни… кажется. - Морьо, ты нас не узнаешь? – Аэгнор еще раз ущипнул пострадавшего за ухо. - Узнаю, дядя Арафинвэ… - Кто из нас двоих Арафинвэ? - А сразу оба дядями быть не могут? - Нет. - Ну я же помню, что у меня два дяди. - Ангьо, ты, кажется, ему все понятия отбил. - Ерунда, только немножко мозги поправил. - Феанарионам нельзя мозги поправлять – их отец узнавать перестанет… Морготу из его укрытия показалось, что глаза Карантира подозрительно сверкнули. Но таргелионец эти самые глаза тут же томно закатил: - Куда мы плывем, дядя Арафинвэ? - Откуда ты взял, что мы плывем? – уже с интересом спросил Ангрод. - Все качается… чайки пищат… - Это у тебя в ушах звенит, - сообщил Аэгнор. - Может, его в фонтан пару раз окунем? – предложил Ангрод и потянул Карантира за руку. – Давай, вставай. Умоешься, и станет лучше. Феанарион было начал подниматься, но почти сразу ноги у него подкосились, и он повис на Ангроде. Братья все же подтащили пострадавшего к чаше и принялись плескать ему в лицо. - Шторм какой, - отфыркиваясь, заявил таргелионец. – Дядя Арафинвэ, разве дубы растут на кораблях? - Какие дубы? – удивился Ангрод. - С которого я рухнул… Или ты… - Ты, безусловно. И не один раз. - А сколько?.. Дубов было много-много… И под ними росли поддубе-ешники… - Что росло?! – почти в ужасе воскликнул Аэгнор. - Круглые такие… Нет, только сверху круглые, а снизу продолговатые… - в продолжение этой речи голос Карантира все слабел, и под конец он грациозно соскользнул с фонтана на траву. - Кажется, дело совсем плохо, - вздохнул младший Арафинвион. – Придется его в их сектор тащить. А когда притащим – такого – Феанаро нас убьет… То есть, совсем, конечно, не убьет… - Но щепок накрошит, - закончил Ангрод. – И как так получилось? Я его вроде бы и не так уж сильно стукнул… Я всегда думал, что у Феанарионов головы крепкие. - Крепкие – когда в них что-то вбить надо. А ты наоборот, выбивал. - Кто это сейчас сказал? – слабым голосом произнес Карантир. – Ты, Нассэ? Откуда ты взялся в этом мрачном месте? - Морьо, ты что, все забыл? Я уже давно тут, в Мандосе. - Нет, у этого фонтанчика прежде сидела старая растрепанная мочалка… - Айкьо, да он же все время притворялся! – завопил в ярости Ангрод. - Притворялся?! Ну я ему!.. Карантир успел вскочить раньше, чем Арафинвионы его сцапали, и с вастачьим визгом помчался вглубь сада. Дортонионцы бросились в погоню. Бывшему вале очень хотелось досмотреть событие до конца. Он надеялся, что Феанариона изловят, и драка продолжится. Карантира действительно приволокли обратно к фонтану с закрученными за спину руками. Но почти сразу отпустили, и все трое принялись пить из чаши, припав к воде, как кони. Потом уселись на траву, опершись спинами о скамью. - Да… - Карантир поднял правую руку, и помахал в воздухе лохмотьями рукава. – Любая линючая ворона отвернется с презрением. - У тебя еще и половина спины голая, - удовлетворенно сообщил Ангрод. - А ты треть прически оставил на ветках, - заметил Феанарион. – И Айкьо столько же. Так что птички будут вам благодарны за материал для гнезд. - И все из-за тебя! Зачем ты эту бузню устраивал столько времени?! - Если бы ты знал другой способ вытащить брата из прострации, надеюсь, сам применил бы. Нассэ, ты еще тут? Аэгнор вместо ответа щелкнул Карантира в лоб. - Тут, чувствую, несмотря на все недостатки мандосской фаны… Ой! – феаноров сквернавец схватился за разорванный ворот. – У нас же с обеда день рождения бабушки Мириэль! Все уже наверняка одеты к празднику! Что отец скажет! - Да уж что-нибудь скажет, - заметил Аэгнор и фыркнул. - А я отвечу. И все пойдет по новому кругу… - Да, у вас в Мандосе есть и дедушка, и бабушка, - вздохнул Ангрод. – А у нас только дедушка Финвэ. - Зато в Валиноре у вас были дедушка Финвэ и бабушка Индис, а у нас… Ерунда какая-то получается. Слушайте, вы отчасти ваниар и должны обладать даром предвидения… хоть я и сомневаюсь. - Зря сомневаешься. - Сомнения – двигатель размышления! – Карантир пихнул Ангрода локтем в бок. – Но если предвидите хоть что-то, скажите: когда-нибудь эта ерунда уладится? - Финдарато сказал, что было ему видение Арды Исцеленной, в которой не будет места горю… И все, кого мы любим, вернутся к нам… Даже Андрет… - Нассэ, назад! Ты с нами! – Карантир в свою очередь дал щелбана Аэгнору. – Про горе я тоже слыхал еще в Валиноре. Но вот как насчет ерунды? Или ерунда – третий принцип мироздания, наряду с Творением и Искажением? Моргот почувствовал, как начинает слегка раздуваться от радости, что является принципом мироздания, и присел за кустами. Феанарион между тем оторвал болтающийся сбоку лоскут своей рубашки, повязал им голову и произнес чуть гнусавя: - Да будет славна Великая Ерунда, сущая от начала Арды! - Где ты таких поз набрался? – Ангрод устало вытянул ноги. - От безлошадных вастаков, которые привели в Белерианд первых ослов. Вы их пришествия уже не застали. От меня они двинулись в Эстолад и там некоторое время пребывали. Но вскорости вступили в конфликт с народами Амбаруссар и откочевали совсем на юг за устье Гелиона… Айкьо, приходи к нам! Ты же рисуешь хорошо. Будешь вместе с Нельо эскизы делать. - Какие эскизы? – поинтересовался тот, пытаясь разобрать пальцами всклокоченные в погоне волосы. - К воспоминаниям короля Финвэ. И к другим. У нас уже такая пирамида рукописей набралась! Даже Туракано пишет. И Белег-дортонионец – потихоньку от Эльвэ! – феаноров скандалист засмеялся. Моргот тут же твердо решил довести до короля Огражденных Земель факт измены его военачальника. Великий Исказитель все больше убеждался в невероятной пользе подслушивания. Бестолковые эльфята постоянно снабжали его очень полезной информацией – только слушай и умей применить! Карантир поднялся на ноги. - Побежал я. Нассэ, после завтрака приходи к нам. Заодно Курво поможешь – ему страшно нужны новые испытуемые. - Что он там испытывает? – подозрительно прищурился Ангрод. – Надеюсь, не присадки к огнесмеси? - Черную волю! Арафинвионы округлили глаза. Но не успели ничего сказать, как вскочили с травы – с противоположной стороны сада обрисовалась потрясающая фигура. ------------------------------------------ • по-русски сказать «шизофрения». ------------------------------------------