Подсобник

При взгляде на появившегося из-за обширной клумбы огненно-алых канн Повелитель Мух, Клопов И Тараканов не вскочил, а наоборот, сел. По общему виду это был один из телери – в синей рубашке и кожаных матросских штанах. Но на беловолосой его голове красовалась большая медная кастрюля. В правой руке он держал разделочный нож, а в левой – крышку. Поскольку бока кастрюли и крышку украшали одинаковые эмалевые бабочки, снаряжение можно было считать комплектом. - Это что – к вам на карнавал? – спросил тихо Ангрод. - Или раньше времени реанимацию покинул? – высказал свою версию Аэгнор. - Нолдор! – произнес чудодейно задоспешенный. – Я послан к вам на переговоры! - Будет конкурс костюмов на тему «С чем бы я отправился в Эндорэ»? - прошептал Карантир. – Возьму два веера и хлопушку. - Зачем? – поинтересовался Аэгнор. - Ничего глупее пока выдумать не могу… - Нолдор! – продолжал пришелец чуть дрожащим голосом. – До нас дошли вести, что вы намереваетесь снова нарушить мир и напасть на наше поселение… в смысле проживание… - Месторасположение, - подсказал слегка обалдевший Ангрод. - Вот, месторасположение! Несмотря на то, что в Чертогах полагается только исцеляться! Но на сей раз вам не удастся застать нас врасплох! Мы подготовились к отпору! И ваши зловещие замыслы потерпят полный крах! - Они хотят в войнушку поиграть или спектакль поставить? – все еще недоумевал Ангрод. - И то, и другое требует хорошего реквизита, - возразил Карантир. – Если, конечно, спектакль - не фарсовый. - Нолдор! Вы обязаны придти на переговоры и поклясться, что навсегда отринете свою ненависть к народу Моря! – парламентер поправил все время съезжающую набок кастрюлю и закончил уже прозаичнее. – Учтите, что мы захватили в плен одного из ваших. И хотя он всячески отпирается и не хочет выдавать ваших планов, мы все равно будем защищаться! - Если хотите устроить турнир, надо было сперва предупредить, мы бы тоже приготовились, - сказал Аэгнор. – А то уже начали игру, нам даже правила не сказав. И пленного захватили. Хоть кто вам попался, откроете? Альквалондец выставил перед собой нож и отчеканил: - Нельяфинвэ Феанарион! - Ну вот, теперь понятно, где Нельо околачивается все это время. Курво ругается что эксперимент не идет, Феанаро ругается, что издание воспоминаний затормозилось… Я ругаюсь тоже, а он с телери играет! Эй, водолюб! Какое у нас будет задание – силой его отбить или тайно освободить? - Вам не удастся ни первое, ни второе. Только переговоры, поняли? И матрос бросился бежать прочь, гремя крышкой о ветки. - Сейчас я все Руско выскажу, - мечтательно произнес Карантир. – Насчет того, у кого дисциплина хромает! Арафинвионы устремились следом за двоюродным братцем. Моргот, конечно же, не подумал отставать. Бросив горшки под скамейку, он помчался за внуками Финвэ, ибо снова желал лично полюбоваться плодами своих трудов по обвешиванию ушей лапшой. Карантир на ходу то поправлял сползающую с плеча рубашку, то пытался засунуть внутрь рукава болтающиеся клочки. Ангрод пострадал меньше, но из дырок на штанинах у него торчали голые коленки. Гребешком не располагали все трое, так что пытались заменить его растопыренными пальцами. Вход в большой зал – тот, с бассейном – преграждали, как и ожидал бывший вала, большущие аквариумы. Один из них как раз задвигали на место двое, пропустив внутрь парламентера. Сквозь небьющиеся стекла на пришельцев глазела всяческая водяная живность. Морготу показалось, что эти твари уставились именно на него, и поспешил спрятаться за углом. Финвионы притормозили, быстро оценили преграду. - Айкьо, давай, как тогда, на озере! – скомандовал Карантир. Дортонионцы соединили руки в замок, феаноров сынок – самый тощий, кстати, из семерых – вскочил на него ногами. - Раз, два!.. Карантир сделал кувырок над баррикадой и встал на ноги. - Вот так! – воскликнул он, победительно глянув на опешившего парламентера. Со своего наблюдательного пункта Моргот рассмотрел в другом конце зала замечательную картину. Там на резной скамейке сидел Маэдрос. Руки у него были связаны чем-то вроде полотенца, а правая нога – цветным пояском притянута к ножке. Четвертый Феанарион подлетел к брату и принялся распутывать его, одновременно пытаясь отлягиваться от окруживших его местных постояльцев Мандоса. - Сам развязаться не мог, что ли?.. - Остановись! Или мы применим оружие! Карантир оглянулся и присвистнул – на него были нацелены ножи, длинные вилки, мешалки и еще какие-то кухонные инструменты. - Вы что, белены объелись? Где ее взяли, да еще столько, что на всех хватило? - Морьо, они всерьез развоевались, - тихо произнес Маэдрос. - Че-го?! Карантир настолько растерялся, что позволил себя схватить и посадить на ту же скамейку. Только когда его начали связывать, опомнился. Вывернулся из рук, умело заставив противников натолкнуться друг на друга, и горностаем взлетел на колонну, изображающую обвитое плющом дерево. - Нельо! – раздался его пронзительный голос с высоты. – Выкладывай, что ты знаешь о местном помешательстве! - Им тут кто-то наговорил, что мы на них нападать собираемся! – задрав голову, крикнул Руссандол. - А ты как сюда попал? У тебя что, любимое развлечение заложником быть? Как у Амбаруссар – по апельсинам стрелять? - Попросили светильник сделать, я сделал и отнес к ним! - Прекратите орать! – рассердился телери, вооруженный вилкой для мяса. – Выкладывайте свои планы! - Нету у нас планов! Дома оставили! – подделываясь под голос вастачки, вербально изничтожающей мужа, завопил Карантир. – Отпустите нас, мы за ними сходим, а тогда уже выложим! - Ни за что! Если мы вас отпустим, вы вернетесь с целым войском! - Мы и так за подкреплением пойдем! – закричал от баррикады Айканаро. - Ни в коем случае! – Маэдрос попытался вскочить и чуть не шлепнулся из-за пут на ноге. – Не хватало еще замешать в это недоразумение еще кого-то. Сами разберемся. Старший Феанорион присел обратно на скамью, сделал три глубоких вдоха и спросил: - Не объясните, уважаемые телери, с какой целью мы на вас нападем? Руководитель сопротивления попытался было начать, но тут у него из-за спины выскочил совсем юный матросик. Засунув за пояс молоток для мяса, он воинственно заявил: - А зачем вы тогда на нас напали?! - На вас? – поинтересовался сверху Карантир. - На Альквалондэ! – в восторге от своей находчивости заявил матросик. - Ну и зачем напали? – строго поинтересовался Маэдрос. - Вам это… корабли были нужны, - ответил тот. - А сейчас они нам нужны? - Нет, кажется. Да у нас тут и кораблей-то нету. - Вы помните, зачем нам нужны были корабли? - Вы в Эндорэ собирались! На войну с Моринготто! – вперед протолкалась девица – видимо, та самая, что утонула, запутавшись волосами в кораллах. - Ну а сейчас мы никуда не собираемся, корабли нам не нужны, да и кораблей у вас тут нет… - Только нарисованные! – воскликнул сверху Карантир. - Так что в чем состоит повод к войне? Собравшиеся несколько смутились. Но предводитель нацелил на Старшего Рыжего свой нож: - Не пытайтесь нас обмануть! Вы хотели заставить нас просить за вас Намо! Насильственным путем! - Каким конкретно? – в силу привычки правителя не давая изумлению лишить себя дара речи, спросил Маэдрос. - Пытками! – телеро заметно содрогнулся. – При помощи ваших клещей, буравов и рубанков! - А… - самообладание изменило лорду Химринга, и он привалился к спинке скамьи, вытаращив глаза. Сверху послышался уже не режущий уши, а нормальный, хоть и сильно заикающийся голос: - Еще… можем припаять к чему-нибудь… металлизировать… резьбу нарезать… И Карантир буквально стек по колонне на пол. За стеклянной баррикадой смеялся Аэгнор и возмущенно ворчал Ангрод. - Откуда вы вообще узнали, что на свете есть такая штука как пытки? – овладев собой, спросил Руссандол. - От синдар, - сообщил предводитель. – И на гобеленах видели. Тут он замер, уставившись на старшего Феанориона. Карантир, приподнявшись на руках, угрожающе произнес: - Не пялься на моего брата. А спросишь – реально получишь. - Почему?.. - По шее. И остальному, чем располагаешь. - Мы тебе тоже наподдадим, - горделиво заявил юный матросик. В пылу дискуссии телери не заметили, что Арафинвионы под возмущенными взглядами чешуйчатых и головоногих сумели отодвинуть один аквариум и просочились в зал. Зато этот факт углядел умеющий ничего не упускать Маэдрос. - Нолдор! На месте! Карантир из упора лежа перешел в положение «пластом», Ангрод и Аэгнор встали по стойке «смирно». - Драка отменяется. По любому поводу. Сперва уяснение обстановки. Лорд Химринга хотел было вытянуть свои длиннющие ноги, но помешал пояс. Тогда он вытянул свободную. - Первый вопрос: от кого вы узнали, что на вас собираются нападать? - От сочувствующего! - Кто же вам так посочувствовал? - Один добрый майа! Он здесь работает и узнает все ваши зловещие замыслы! Нолдор уставились друг на друга. Маэдрос движением головы откинул назад растрепанную косу. - Второй вопрос: какие доказательства он вам привел? - Одно, но самое главное – знаменитое Пророчество Севера! - В Пророчестве сказано, что нам, нолдор, пребывать в Мандосе до Последней Битвы. Но вот о принуждении к даче оправдательных показаний Намо там нет ничего. - И применении для этого шлифовального круга – тем более, - ввернул Карантир. Маэдрос попытался ткнуть его свободной ногой, но не достал. Довольный этим таргелионец сел «ноги калачиком» и продолжил: - Между прочим, в том Пророчестве сказано, что закроется для ушедших Валинор навеки. А корабли идут с Востока давным-давно. И на Восток, между прочим. Так что вы используете устаревший и опротестованный документ. «Растудыть твои сильмариллы!», - подумал в своем укрытии Моргот. – «Получается, что всей этой банде либо срок сокращен, либо амнистия ожидается!». - Ну и?.. – неуверенно спросил предводитель ополчения. - Давайте, восстанавливайте столовую! – едва удерживаясь от смеха, сказал Аэгнор. – Тем более что скоро обед, а вы все вилки и ножи растащили. Их еще перемывать сколько времени понадобится. - Обед! – завопил, вскакивая, Карантир. – Бабушка! Моя поэма! - Твоя поэма? – удивился Ангрод. – Ты что, тоже в менестрели подался? - Кто-то же должен заменить Кано? Разрешите, - и таргелионец, вырвав у ближайшего воителя ножик для сыра, перехватил пояс, державший на месте старшего Феанориона. Телери сами растащили в стороны два аквариума, освобождая для нолдор выход. Феанорионы и Арафинвионы побрели прочь. - Где это ты так разделал одежду? – поинтересовался лорд Химринга у брата. - В процессе психологической реанимации Айканаро. - Ангарато помогал или мешал – он тоже в фестончиках? - Помогал, - недовольно буркнул старший дортонионец. - Морьо, ты мне потом свою поэму почитай, - Аэгнор ущипнул кузена за ухо. – Помнится, еще дома, в Тирионе, ты пытался что-то сочинять. - И за твои стишки тебя не раз запирали на пару кругов света в твоей комнате, - уточнил Ангрод. - Зато Айкьо именно ради этих стишков разделял со мной уединение! – Карантир пихнул его локтем, а Аэгнор снова расхохотался: - У меня не хуже выходило! Морьо как-то спать прилег на лесной опушке, И его прекрасный нос засидели мушки! - На ноги надев рубашку и серьезно морща лоб, Собирается на праздник Айканаро-ушехлоп! – тут же парировал Карантир, отскочив за Маэдроса. Тот, не глядя, шлепнул брата пониже спины: - Турнир менестрелей пока отложим. Надо узнать, кто сподвигнул телери на военные действия. В неопознанного майа я не верю. - Спорим, что Тингол?! Поскольку Моринготто арестован, а Берен давно скитается на Путях Людей и затеять новые конфликты в Арде не имеет возможностей, больше некому, - тут же высказал догадку Карантир. «Как бы не так!», - хмыкнул Черный Вала, скорчившийся за каким-то столбчатым растением. – «Вы еще у меня поплачете, будьте уверены!». - Разберемся, - твердо произнес лорд Химринга. – А теперь – быстро в наши чертоги. Надо привести себя в порядок, чтобы не огорчать бабушку Мириэль. - Айкьо, после завтрака к нам! Позарез нужны художники, граверы и наборщики! А еще… в общем, я тебе эскизный проект покажу! Ай-е-ей! И буро-рыжая бестия помчалась прочь. За ней решительным шагом двинулся медноголовый. Арафинвионы оглянулись на разбираемую баррикаду, обхватили друг друга за плечи и пошли прочь, обмениваясь репликами на ухо и фыркая. Моргот, чтоб разгрузиться от злости, ткнул кулаком растение. Но темно-зеленые столбики оказались оборудованы по ребрам подобием пилы и интенсивно скребнули Первого Загрязнителя Атмосферы колючками. Тот издал задушенный вой, выразился на языке вастаков-хурри и поплелся к себе – восстанавливать душевное равновесие и обдумывать будущее. Уборку в столовой Первого дома нолдор, конечно же взвалили на беззащитного осужденного. Хорошо еще, что зав кормежкой мертвяков не вспомнила о так и не принесенных белых цветах. Оказывается, Феанор успел уже в Мандосе доработать свои палантиры так, что изображение стало можно проецировать в пространство. И показывал семейную хронику, а также пейзажи Валинора и Эннора всему собранию. Кухонная бригада тоже смотрела и теперь обменивалась мнениями за чаем, пока Моргот драил столы и чистил диваны. Свои украшения со стен нолдор, к счастью для обездоленного валы, сняли и унесли сами. - Мириэль так любит сына, - вздыхала начальница. – И он в ее присутствии становится таким нежным и печальным. Бедняжка, каково быть единственным сиротой на весь Аман! «Если бы эта тихоня догадалась забрать сыночка с собой в Мандос сразу после рождения, они бы успели друг другу надоесть еще до моего выхода отсюда», - думал Великий Сшибатель Гор и Холмов, возя губкой. – «И никакому стервецу не втемяшилось бы мчаться в Эннор и доставлять мне все эти неудобства. Синдар я бы к делу приспособил в каменоломнях, а эту лесную мелочь – на корм оркам. Все равно ни на что путное не способны, только грибы собирать да веночки плести. Может, Кирдан и успел бы смыться через свою слякоть, а уж с остальными я бы разобрался. И не ковылял бы теперь, как корова, потому как Финголфину самому в голову не взбрели бы такие безобразия, какими занимался его сводный братец». - Нельяфинвэ – воплощение мужества и обаяния. Столько пережить и остаться таким добрым и веселым! «Зря я дал ему «пережить». Надо было не увлекаться шантажом, а сразу свернуть шею. Торчал бы тут с папочкой, а его бестолковых братцев я бы с легкостью…». - Турко – красавец! А какой танцор! И полководец прославленный. Как жаль, что его постигла несчастная любовь. «Лучше бы его постиг хороший обвал, еще когда он гнал по склонам гор на помощь водоплавающим недоумкам Фаласа. Тогда любовь его не побеспокоила бы. Или чтоб его прирезал этот Берен. Небольшая услуга, а сколько пользы!». - Морьо со своей поэмой так насмешил, что сковородки подпрыгивали. «У этого в каждом стишке обязательно упоминаются штаны. Такой примитивный юмор. Не иначе, не только моркови в детстве переел, так еще и кислым молоком его мамаша выпаивала. Или во младенчестве огрела молотком, перепутав со своими скульптурами. И держала у печки – все время кипятится». - Не зря пятого зовут Куруфинвэ Второй. Этот музыкальный инструмент без струн он изобрел. Такие таинственные звуки, словно идущие из-за пределов Эа. - Когда силы Моринготто прорвались в Аркалондэ, Куруфинвэ со своей дружиной держался в ущелье, пока брат не увел обоз с ранеными. Даже драконы несколько раз обращались вспять, получив снаряды из его стрелометов. «Целый выводок молодняка перебил, живодер проклятый. А Глаурунга там, пожалуй, камнями завалили бы. Так что послать лучшего дракончика на Маглоровы Врата было просто гениальным решением. Моя интуиция всегда подсказывала самые эффективные варианты. Только вот безмозглый червяк не сумел сожрать ни старших, ни средних. Да еще приполз домой весь в дырках, как чулок, снятый с кактуса. Хорошо, что Ородрет догадался изгнать Феанорионов, а то бы в том Нарготронде Глаурушиной шкуркой диваны обтянули». - Младших война меньше всех покалечила. Так и остались веселыми мальчиками. Их сильнее всех жаль. - Лисьэ, мне кажется, что они счастливы и успешно исцеляются. - Марьэ, представь себе: оторвали детей от матери, бросили в пекло… «Однако же, не испеклись, заразы! Сами додумались или этот белявый гад аглонский научил – волков воем собирать и на моих варгов травить. А как целое стадо туров на орков направили? Загулялись, от своих отстали – уже совсем в руках были. Вдруг как-то взвыли, и бычищи понеслись на бедных пехотинцев. Из всей зондеркоманды двое до Ангбанда дотащились, и тех пришлось на корм варгам отправить из милосердия по причине полной непригодности к дальнейшей службе. Как степь подожгли навстречу моим войскам? Если я чуть использовал огонь, так уже преступление. А если свои – так все нормально, и никто не плачет по поджарившимся оркам. Разве что Ниэнну развезет, да и то больше от скуки. Зато по феаноровым последышам вон как печалятся, закубыть твою Лаурелин налево и направо»… Моргот уже собрался было вступить в разговор и напомнить всем о братоубийствах. Но на стенках висели черпаки и лопатки для тортов и паштетов – значительных калибров. А на разделочном столе, наоборот, гроздилась пирамида булочек с изюмом и кексов с курагой. И Великий Независимый Морозильник выбрал второе. В подсобке он разложил добычу в шахматном порядке: кексик – булочка – кексик. И до самого гонга, погружающего исцеляемых в сонное состояние, разыгрывал с воображаемым противником атаку на Химринг. Естественно, победа была одержана, противники съедены, а сам бывший вала готов к преодолению терний на тяжкой стезе заключенного. - Это зачем ты трубы приволок?! – возопил Основатель Комитета Содействия Всяческим Катастрофам при виде Виндэ. – Водопровод чинить отказываюсь! Вызывайте специалиста! Я вам не Феанор какой-нибудь, чтобы все уметь! - Успокойся, - добродушный майа поставил в угол принесенную с собой охапку. – Это не трубы, а трафареты. Владычица Вайрэ велела перекрасить стены в секторе дориатрим. Король Тингол заказал травянистые оттенки. А Мелиан лично подобрала колеры. Так что сперва выкрасишь все основным цветом «трава в середине вирэссэ», а потом будешь по очереди разными колерами наносить рисунок по трафаретам. Моргот из любопытства раскатал одну трубу, оказавшуюся рулоном толстого картона. В материале были прорезаны дырки в форме каких-то листочков – владыка Ангамандо никогда не загружал голову ботаникой. - Между прочим, на стенках там пишет Карантир. И я сам видел, как он подбивал на это безобразие сыновей благовоспитанного Финарфина. - Ох, неугомонные… - махнул рукой Виндэ. – Со временем они все-таки все помирятся. - А покарать как-нибудь? – с надеждой спросил Главный Узник Совести. - Сразу после Исхода Советом Аратар принято постановление: более в дела Детей Эру со своим арбитражем не лезть. Потому что все предыдущие вмешательства ни к чему хорошему не привели. Разрешение внутренних противоречий предоставляется заинтересованным сторонам. Тем более что в Мандосе они и серьезных повреждений друг другу причинить не могут. А времени на размышления и переговоры навалом. - Вы же исцелять должны, - упорствовал Великий Зачинатель Раздрая. - Вот и исцеляем через труд и здоровое общение. - Раз через труд, так пусть проваленный Карантир и красит стенки! – вырвалось у Моргота наболевшее. – А полы моет Куруфин, потому что на обувке смазку носит! - Они специалисты высокой квалификации, вот и работают по профессиям. А у тебя какая профессия? - Я… это… - Моргот быстро перебрал в памяти свои недавние занятия и решил не продолжать. Валик катался вверх-вниз, оставляя на стенах полосы влажно-зеленого цвета. Под ними исчезали полустертые надписи. Раз теленку повязали бант на кончике хвоста. Стал как Эльвэ с сильмариллом – ну какая красота! – прочитал Вселенский Ужас с удовольствием. - Будет вам «здоровое общение», - ухмылялся он под маской. – Белег воспоминания пишет. Две девицы в науку ударились. Наверняка есть еще прецеденты государственной измены. И эти факты необходимо довести до короля Дориата… Затруднял Повелителя Тьмы только способ передачи информации. Взять и просто вломиться в покои Тингола было чревато: Оромэ знает, на кого там наткнешься. И тут судьба пошла навстречу печальному зэку. Мимо шествовали двое синдар, каждый со стопкой книжек. Моргот быстро подсунул под ноги увлеченным беседой дориатцам рукоятку валика. Шлепнулся только один, но весь пяток томов из его рук разлетелся по коридору. Быстро пнув одну книжку за бачок с краской, трудящийся вала принялся как ни в чем ни бывало закатывать стену. Когда эльфики удалились, он выгреб ее и рассмотрел поближе. Твердая обложка была почти того же изумрудного цвета, что и всученная краска. По краю шла рамка, тисненная настоящим золотом. В орнаменте сплетались мечи, молоты, звезды. Посередине картинка – Тирион в сиянии. Моргот отметил – гордясь своим аналитическим умом - что рисунок выполнен незнакомой рукой. Вместо смелого, летящего штриха Старшего Рыжего налицо мягкие изящные линии. А под картинкой тоже золотом – «Путь к Свету. Воспоминания Финвэ Нолдарана». Удержав острое желание немедленно заляпать краской и Тирион, и портрет ненавистного королишки на следующей странице, Глобальный Путчист порылся в карманах халата. Огрызок карандаша он подобрал возле мастерских. Моргот был уверен, что характер мужа Мелиан знает насквозь. Потому, хихикая, нацарапал рядом с портретом Нолдарана «Великому коралю Энноро от его почитателя». Подумав, все же поменял «а» и «о» местами. И на пятой или шестой странице поверх текста выдал свое сообщение: «Последи за своими подданными. Они хотять переметнутся к Феанору. Тебе угражаеть опастность со стороны откуда не знаешь. Девки дружать с Курофином. И Белег туда посещаеть». Докатав до резаной из темного дуба двери, Моргот ткнул ее носком и в образовавшуюся щель пропихнул книжку. Отличное настроение не покинуло Великого Мутителя Вод до конца рабочего дня. Тингол, он знал, не из тех, кто пропустит мимо ушей и глаз такое предупреждение. Подозрительность дориатского короля была известна не только последнему орку-придверщику, но и всем воронам и сорокам Средиземья. Поскольку ругани от Вайрэ не последовало, Моргот сделал вывод, что с малярными работами он справился. А на «после ужина» двинул обзавестись чем-нибудь достойным мудрейшего валы Арды. На столе красовалось блюдо, наполняемое ржаными лепешками на меду. Но стоило удрученному неволей протянуть к ним руку, как над ней взметнулась лопатка. - Куда?! Это лично для Феанаро! Единственная выпечка, которую он любит! - А не треснет ваш Феанаро от такого количества? – Моргот все же успел схватить парочку и зашипел. – Ваш-ш, что твои сильмариллы, пропади они пропадом! - Не лапал бы ни того, ни другого без спросу! Сам метешь, как тот пылесос, а еще кого-то укоряешь. - Марьэ, нильэ, - окликнула пекарку главная. – После завтрака напеки слоек с сыром. А ты, проглот анагамандский, придешь и отвезешь Феанаро с сыновьями полдник. Ребята из мастерских не вылезают… Если узнаю, что опять по дороге персики понадкусывал – через взбивалку пропущу! - Нужны мне их персики… Это Тингол мимо проходил и попробовал, - автоматически соврал Моргот. - Тингол? В нашем секторе? - А пальцем в ореховое масло Финголфин слазал. Не верите – сами спросите! - и под разговор загрузился трубочками с кремом. После подъема несчастному вале было велено полить растения в секторе нолдор. Моргот все больше уверялся, что озеленение там набралось дурных привычек от обитателей. Камелия кольнула в глаз обломанной веткой. Столбчатый цереус, кажется, зашипел навстречу, а нопаль наградил парой заноз. Даже мирный фикус изловчился шлепнуть по уху широким кожистым листом. Падший не собирался признаваться и себе самому, что напарывается на растительность потому, что все внимание сосредоточил на подслушивании. Но из-за дверей доносились лишь стук, скрежет и шуршание. И вдруг в коридор ворвался вопль ужаса. Моргот быстро поставил лейку посредине прохода в надежде, что на нее напорется кто-то из здешних мыслителей, и приник глазом к щели. В комнате Куруфин обнял свой ящик, а близнецы старались завалить на диван голого Маэглина. Тот, брыкаясь, орал: - Ни за что больше! Никогда! Я ухожу от вас! - Перестань, ты мне все клеммы вырвешь! – рычал Куруфин. - Ломьо, кончай!.. Ай! – и один из рыжиков отскочил, держась за ушибленный нос. Второй обхватил свою жертву обеими руками и даже одной ногой и вцепился зубами в ухо. Они рухнули на диван и продолжили возню уже лежа. Душа Творца Искажения воспарила к небесам. - Курво, может, наркоз? – спросил пострадавший Феанорион, одной рукой поправляя нос и шаря окрест в поисках подходящего предмета. - Держите его крепче, пока я все отсоединю! Упустите – самих паять заставлю! Через несколько минут Маэглин был спеленат в простыню и обвязан тесьмой как свернутая палатка. Сын Арэдели сперва постанывал, а потом тихонько захлюпал. Куруфин досадливо ткнул пальцем в сторону белого шкафчика. Близнецы засунулись в дверцы одновременно, один вылез с пузырьком, второй – с мензуркой в руках. Потом тот, что потемнее, капал прозрачную жидкость, второй, посветлее, считал вслух капли. В дверную щель пополз запах мяты и валерьяны. - Хватит, - скомандовал на шестидесятой проклятый аглонец. – Добавьте апельсинового сока. А ты пей без разговоров. Первая порция лекарства по большей части попала исцеляемому в нос, он долго чихал и сопел, подпрыгивая на диване, как готовая лопнуть куколка. Близнецы вдвоем посадили его, отмерили еще порцию, сами допили сок и влили в пострадавшего всю мензурку. Куруфин, морщась, обтер Маэглину физиономию. - Учти, нолдор в истерики не впадают. Это простительно каким-нибудь ваниар. - И телери, - фыркнув, добавили близнецы. Маэглин несколько раз глубоко вздохнул и взглядом показал на кувшин. Ему досталось десяток капель сока. Потом близнецы смилостивились и вытащили из-под стола еще один кувшин. Эолион опорожнил два стакана прежде чем задышал нормально. Куруфин смотал веревки к своему драгоценному ящику, сел на табурет и вооружился двумя картонками с наклеенными на них цветными зигзагами: - Слушай и думай. По условиям опыта ты воспроизводишь свои воспоминания о пребывании в Ангамандо. Смотри, сперва все идет похоже на реакции Нельо. А вот тут тебя обрывает. Нет воспоминаний. - Я… - Маэглин снова всхлипнул. - Я же тебе транслировал… Жестокие вы!.. - Ну, транслировал. Тебя заковывают. Ты сидишь в камере. Входит Моринготто, - Куруфин водил карандашом по загогулинам. – Входит и – кх-х-х! Обрыв. Дальше – ты валяешься на камнях в каком-то ущелье. - А что было под кыхом – нету! – воскликнул один из близнецов. - И на гобеленах: только ты лежишь, и Моринготто орет на тебя, - добавил второй. В этот момент Великого Потрясателя Континентов затрясло самого. Дохлые нолдор ухитрились добраться до самой разгадки второй по значимости аферы Эннора! И нет возможности сразу соорудить им помеху! - Я… я испугался пыток… - прошептал Маэглин, закрывая глаза. - А дальше что?! – заорал, вскакивая, Куруфин. - Вы… выдал Гондолин… - Почему ты не можешь вспомнить этот момент, колода синдарская?! - Ра… развяжите. - Ты удерешь, - холодно ответил Куруфин. - Связанным говорить не буду. - Тебе же нечего сказать, - один из близнецов долил себе в стакан с соком вина. Куруфин медленно сел, обхватил голову руками и выдохнул: - Ему нечего сказать… Вдруг стукнул себя по лбу и закричал: - Палантир! Немедленно! Близнецы ринулись к двери. Моргот попятился в панике… Естественно, лейка дождалась именно его. Но младшие Феанорионы не обратили никакого внимания на лежащего в луже, задрав ноги, уборщика. Они пролетели мимо в сторону мастерской самого Феанора. Растения проводили их взмахами веток и дождем листьев и лепестков. Падший вала, однако, улепетывал в другую сторону, и его даже не зацепило огорчение при мысли, что убирать лужу и мусор опять придется ему. Засунув в дверную ручку швабру, Великий Осушитель Рек поставил чайник. Мысли метались в его голове как бабочки вокруг Феанорова фонаря. Первая принесла вариант: прокрутить с Тургоном тот же номер, что с телери. Король Гондолина не чета робким альквалондцам. Пожалуй, он сам помчится в феанорятник разбираться кулаками. Ему, конечно, навешают за счет численного превосходства, но обнаружение истины отодвинется на неопределенный срок из-за поломок оборудования… Нет, не выйдет. В Тургона вцепятся Фингон и Арэдель, примут участие в выяснении ситуации Финголфин и Ирет. Вторая мысль была пушистой и серой: в обед отловить Маэглина и еще раз напугать до икоты… И она упала во тьму, опалив крылья. Маэглин наверняка заперт в лаборатории Куруфина. Туда могли уже прибежать даже Маэдрос с Феанором. А этим двоим в распознании не помешает и маска. Морготу представилсь картинка: он, величайший из Нерожденных, лежит на диванчике, скрученный широкой тесьмой, а нолдор с хищными улыбками обвязывают его проводами, концы которых воткнуты в стенные дырки. Образ был столь натуральным, что бывший вала облил себе колени горячим чаем. Остановился Великий Строитель Погребов на самом спокойном варианте: сидеть в подсобке и надеяться, что к нолдор он попадет очень нескоро. Когда они все забудут и увлекутся новой фантазией. Однако не успел опустеть второй чайник, как в голове бывшего айну взорвалось мысленное присутствие Лиссэсирэ: - Где ты, бревно ленивое! Быстро полдник в мастерские! Отказаться означало попасть под руку Вайрэ. Тележку на кухне нагрузили щедро. Моргот подумал, что на таком количестве калорийной пищи могли бы неделю воевать полсотни орков. Падший крался по коридорам на цыпочках, каждое мгновение готовый юркнуть за какое-нибудь развесистое зеленое украшение. Но в секторе было пустынно. В дверную щель лаборатории Моргот, к своему великому облегчению, не увидел ни Феанора, ни его старшего. Прежний состав пополнился одним Келегормом. Компания сидела вокруг стола, на котором красовался палантир. - Ну, ты все понял? – устало обратился к Эолиону Искусный. Тот кивнул головой: - Я ничего не сказал. Это он… - плечи Маэглина заметно дрогнули. – Это он мне внушил, что я выдал город. - Найдя ключ в следах спецобработки, доставшихся тебе от твоего деда, - резюмировал Охотник. – Нельо он тоже пытался много чего вдолбить, но обломался. - Отсюда и разница в кривых, - закончил Куруфин. - Пошли к Туракано! – возопили близнецы. Келегорм вскочил. - Нет, не так! – Куруфин шлепнул по столу. – Тьелко, приведи Ириссэ. Так, чтобы никто не заметил. А вы двое – Финьо и дядю с тетей. Тоже без шума. Пусть они сперва убедятся и сами обработают Туракано. Тогда он разом прибежит и еще упрашивать будет рассказать ему все. - Вот, пусть попросит! – возликовали Зараза и Проказа и одновременно бросились к дверям. Тележка, естественно, попалась им под ноги и на большой скорости врезалась в стену. Феанорята громко послали ее к Моринготто, уже исчезая за поворотом. Адресат дождался, когда свалит и Охотник, и с чувством своего полного права ухватился за ручку. Раз сами пожертвовали ему свой полдник… - Туора ты ведь в самом деле хотел убить, - услышал Великий Напускатель Мути из распахнутой двери. - Хотел. И его сына, потому что… - Сына зря. В хороших руках из него получился бы эльда. Или человек. Как из детей Эльвинг. Но это ты уже с Итариллэ будешь выяснять. «Хорошо бы она тебе зенки выцарапала прямо в Мандосе», - подумал падший вала, медленно пятясь от стены. - Я вам так благодарен… - Знаешь, нас многие благодарили, а потом… «Отблагодарили. Попадаются же среди смертных и даже эльфов разумно мыслящие. Наверное, это тоже я изобрел: попользовавшись услугами, объявить потом кредитора недостойным. Вот как, скажем, эти тарелки. Раз отклонили предложенное… Да, нагло отвергли. Грубо и нагло отвергли приготовленное для них старательными и ласковыми майэр. Презрели дар. Как всегда. Недаром их объявили воплощением Зла. Я объявил. Ибо я прозорливец и Возлюбивший мир. И сильмариллы, если подумать, тоже мои. Я никогда в этом не сомневался. Феанор, скотина, воспользовался моими подсказками. Мысленными, естественно. Дистанционными, прямо из Мандоса. А потом украл идею. Сплагиаторствовал. И свет этих дурацких Древ использовал без разрешения. По сути дела, украл. А я, тоже по сути дела, пресек незаконное пользование чужим имуществом. Как Берен, Тингол, Диор и прочие. Так что мое осуждение незаконно. Буду писать апелляцию. Когда с этими вкусняхами покончу. Ибо разбрасываться пищей, созданной из материй Арды, сотворенной великими Валар, так же преступно, как единолично владеть сильмариллами… В то время как я владел не единолично. Феанор, подлюка и жадюга, держал их в железном ящике. А в Ангамандо все могли поглядеть на них в моей короне. Даже паршивый дезертир Майрон… Бегает сейчас на свободе, предатель, в то время как я нахожусь на каторжных работах, надрывая душу и фану в непосильном труде. И всеми силами содействуя исправлению этих преступников из семейства Финвэ. А также прочих грешников»… Выстроив очередной раз комарносанеподточимое обоснование своей праведности, Моргот вкатил приятно тяжеленькую тележку в подсобку.