Подсобник

На завтрак Покровитель Холерных Вибрионов выцепил большую тарелку творожников. Четыре полил сливками, четыре – вишневым вареньем, а над двумя последними призадумался: посыпать тертым сыром или обмазать ореховой пастой. И тут в голове его прозвенел вызов от Виндэ: «Тебе приказано до обеда помочь Хеннарэ». «Вайрэ не с той ноги встала?!», - возопил ментально Моргот. «Там работы совсем немного – погрузить кое-какие поделки на тележку и доставить к служебному выходу». «Книжки опять?! Воспоминания какого-нибудь нандо о рыбалке на Гелионе?! Или дошла очередь до самой Вайре, и напечатали руководство по художественному ткачеству?!», - бывший вала от возмущения не заметил, что вместо сыра схватил банку с перцем карри. «Нет, продукция мастерской Туракано и Ломиона. В Альквалондэ будут ставить освещение на новой улице». «С ума сошли! Это что я – фонарные столбы таскать должен?!». «Успокойся, колонны в разобранном состоянии. Сваривать их уже тирионцы на месте будут». «А решетки в комплект входят?», - опасливо уточнил Моргот. «Нет, решеток заказано не было». Хорошо, что Устрашитель Всех Встречных начал именно с наперченых лепешек. Сливки утишили пламя во рту, но отставной айну успел посочувствовать Глаурунгу. Варенье же несколько смягчило настроение. Тулкасова запасная майэ встретила подсобника испепеляющим взглядом. - Не понимаю, как такой увалень ухитрился в свое время сбежать от Оромэ! Ты плелся сюда дольше, чем можно было бы на четвереньках обойти весь Аман! - А кто пробовал обойти на четвереньках? – пробурчал Моргот, держа безопасное расстояние. - Рот – закрыть! Уши – оттопырить и слушать команду! Тележку – взять! В мастерские нолдор бегом – марш! Поручень тележки так и прянул навстречу. Количество упакованного металла, сложенного возле мастерских, повергло Моргота в искреннее отчаяние. Правда, куски замызганной холстины исключали попадание пальца в какой-нибудь заковыристый шедевр литья. Один сверток бывший вала все же с краешку расковырял и увидел золотистую полировку. А вскорости на собственном горбу выяснил, что удельный вес бронзы больше, чем у железа. Кое-как разгрузив под жаркими лучами ладьи Ариэн третий воз, он вернулся в благостный полумрак Мандоса и уселся на стул. И понял, почему от пробегавшихся орков воняло сильнее, чем от сидячих. - До обеда еще полно времени! – рявкнула майэ. - Между прочим, в конституции Амана закреплено право на отдых… И тут он заметил, что свирепая сотрудница одета не в сиреневый халат, а в зелено-буро-серые штаны и куртку. На диванчике у стены были любовно разложены кольчуга с наплечниками, наручи, шлем, бутурлыки и полуторник в красных ножнах. - Э… - Моргот пожалел, что задержался здесь. - Рот опять же – закрой, - именуемая Хеннарэ нежно погладила рукоять меча и чуть выдвинула из ножен лезвие. – Хорош! Феанаро ковал. Свой прежний я об какого-то твоего тролля сломала. Четырнадцать успешно развалились, а пятнадцатый оказался потверже, пришлось щитовым умбоном добивать. - А… - Ква! Вызвали меня из запаса. На особое задание, - майэ улыбнулась, словно получила сто подарков на день рождения. – Ценит наш командующий опытные кадры. Ясно, на такое дело кого попало не посылают. - Что, последний сильмарилл стыбзили? Моргот понадеялся, что это изловчился провернуть Майрон. Теперь его первый помощничек носится по Эннору галопом, взмокший и перепуганный, не в силах поменять облик. И вскорости у него, Повелителя Мрака, в Мандосе появится подчиненный. - Не раскатывай губу, драпо-мастер! Сильмариллы заняли места, им предписанные проектом. Нашей группе надлежит разыскать Канафинвэ Феанариона и доставить по назначению. - Ага, Намо, наконец-то решил восстановить законность! – возликовал Моргот. – Уцелел, проваленный, да рано обрадовался! - Дурак! Он же секретоноситель, не понял, рвань ангамандская? Феаноровы ребята тоже над сильмариллами трудились. - Эх!.. - Не эхай, ты не филин. Понимаю, что в твоем горшке забурлило сожаление, что вовремя о том не догадался и не попытался вытрясти технологию из Нельяфинвэ. Только бы ты вперед из собственных штанов новых сильмариллов натряс. Эти парни тебе не по зубам, - майэ фыркнула. – По зубам, помнится, тебе Махтар попал. Рукавицей, когда ты позволил себе какие-то пророчества орать в адрес освобожденных пленных. Конечно, против устава, но в боевой обстановке некоторые вещи можно не заметить. - Напишу свои воспоминания, - прошипел Моргот. – И обязательно упомяну в них все нарушения правил ведения войны. Особенно по отношению к военнопленным. И гражданскому населению оккупированных территорий. - На уголовников права военнопленных не распространяются, - майэ снова погладила свой меч. – Обсох? Подъем! Моргота подбросило по направлению к тележке. - И что, вы по приказу Намо этого Маглора зарежете? – спросил он уже от двери. – Или шею свернете? Силовой пинок вынес Основателя Провалищ в коридор. «Безусловно, этот стоеросовый Тулкас пел своих майар исключительно под барабан. Еще можно предположить медные тарелки… Но однако же новость про Маглора!.. И Феанор обязательно должен про это узнать!». Навалив очередную тележку, Моргот сторожко оглянулся и сунул нос в типографию. Там стучал станок, шелестела бумага и перекликались рабочие. Потому Автор Завиральных Слухов без помех прихватил пару листков, огрызок карандаша и исчез, не привлекши ничьего внимания. Пристроившись на скамейке возле служебного входа, Моргот для верности послюнявил стерженек и написал: «Манвэ со своими сговарились пришить твоего сыночка Маглора. Паслали отряд. Как найдут, так и парешат». Потом подумал и добавил: «Зарежат и не вякнут. А ты, придурак, на них работаешь. Дображелатель». В последнем рейсе за бронзой записка была подсунута в дверь типографии. Моргот был уверен, что новая улица Альквалондэ протянется до самого Тириона. Во всяком случае, о том ныли его ноги, руки и спина, перенянчившие всю гору металла. Пожелав Тургону, его внуку и всем подмастерьям попасть в тигель с расплавом и остаться там до полного застывания оного, Творец Дымовых Завес поплелся на кухню. Исцеляемые обедали раньше персонала, и в столовой можно было не опасаться наткнуться на взбешенного полученным письмом Феанора. Или прочитавших моряцкую рукопись феанорят. Бывший Убийца Денетора восполнял потраченную энергию кабаньими отбивными величиной с книжную страницу и ворохами рассыпчатого риса, потом долго восстанавливал нервную систему песочными пирожными с мармеладом. Уже собравшись отправиться к себе и вздремнуть, углядел на буфетной стойке печенюшки, густо политые сверху чем-то коричневым. - Что, подожгли сахар, прекрасные майэр? Меньше болтать за работой надо! Лиссэсирэ могла ответствовать черпаком или лопаткой для мяса, но не пакостить окружающим Моргот не мог. Видимо, так запроектировал его Папа Эру. - Держи руки подальше от этого, - строго заметила пекарка Марьаннэ. – Не тебе предназначено, а наборщикам. - Отравить слегка решили жженками? – исходящий от печенюшек незнакомый, но завлекательный аромат тянул бывшего валу к блюду неодолимо. - Это шоколад, неуч. Тельперинкваро получил в подарок от каких-то совсем черных смертных на пробу зерна для приготовления питья – вроде кофе. А потом прислал в подарок Йаванне рецепт, как питья, так и вот такой пасты. Феанаро не понравилось, а вот близняшки и Морьо прямо-таки влюбились в эту пасту, если с сахаром и сливками… - А вон и Феанора барлоги несут! – воскликнул Моргот, сгребая половину блюда в карман. И прежде чем бригада отвела глаза от входной двери, шмыгнул через кухню прочь. Вкус нового десерта показался упоительным. Моргот даже не заметил, как печенюшки исчезли. Правда, карман оказался изнутри уляпан коричневым. Стирать спецодежду тоже приходилось самостоятельно. Но отставной айну этим вопросом не заморачивался и приступал к стирке только после десятого напоминания самой Вайрэ. Устроившись на своей койке, Моргот предался законному послеобеденному отдыху. Снов смотреть он не собирался, полагая, что Ирмо может наслать чего-нибудь нерадостного. Потому сам себе рисовал утешительные картинки. Например, что пойманный Маглор соглашается вскрыть сильмарилл. Конечно, не сразу, а после надлежащей обработки. И его, Моргота, как специалиста, приглашают дать мастер-класс. Все нолдор во главе с Феанором наблюдают за процессом из большой клетки - дабы прониклись почтением к Могуществам Арды. После недолгого сопротивления проклятый ломается. Естественно, специалиста приглашают в Круг Судеб для контроля за действиями узника. Маглор берет Гронд… Моргот почесал нос. Нет, хилому нолдо не поднять Молот Преисподней. Маглор открывает чемоданчик со всеми слесарными штучками-дрючками, которыми завалены столы в мастерских… Однако сильмариллы все время пребывания в короне Ангбанда норовили выжечь глаза при прямом взгляде на них. Наверное, самому Феанору невдомек, что произойдет, когда его силиму расколют. Так что на всякий случай… Догадливый Восставший В Мощи в решающий момент падает на травку за троном Манвэ. Мощная вспышка разметывает всех присутствующих, развоплощая капитально. От феанорятника не остается и пепла. Валар дымкой улетучиваются к Папе. А на единственный уцелевший трон восходит действительно достойный править Ардой… И тут перед дверью выявился Виндэ. - Чего еще?! - Вайрэ велела… - Опять?! Пусть одолжится у Аулэ гномами! Это они могут три дня и три ночи без отдыха молотами махать! И тачки с рудой катать! - Не надо ничего катать. Всего лишь покрасить скамейки в саду сектора нолдор, - майа глянул хмуро. – Советую заняться делом как можно скорее. Лиссэсирэ только что обнаружила пропажу шоколадного печенья. Моргота подбросило на ноги. - Лазают на скамейки с ногами, - ворчал Отец Гигантских Сколопендр, катя тележку с четырьмя банками краски. Вайрэ распорядилась, чтобы спинки скамей были одного цвета, а сидения – другого. И чтобы рядом не оказалось одинаково покрашенных. Выходило, что озверевшая Ткачиха загрузила несчастного осужденного еще и умственной работой. Завороженные Йаванной деревья в Мандосе одновременно цвели и плодоносили. Моргот был уверен, что это устроено с целью не дать находящимся здесь способа считать время. Но вале-каторжнику из-за ее выдумки пришлось еще и сдувать падающие лепестки, чтоб не налипали на свежеокрашенные поверхности. Любимая скамеечка Аэгнора пустовала. Моргот начал работу с нее, сперва выкрасив половину в синий цвет, вторую – в оранжевый и покрыв обе доски любимым узором решетки желтого и зеленого цветов. На следующей он нарисовал кружочки с крестиками внутри – «вот вам ваши сильмариллы!». Перебираясь от одного эльфячьего насеста к другому, Владетель Мудрости Тьмы насвистывал любимый марш орков: Дреколье ввысь! И врозь не разбредаться! Дубасят дружно наши сапоги. Дружбанов, что свезло эльфям достаться, Увидеть рыла рядом ты моги! Свободны тропы нашим прытким ордам, И всюду топнет орочья нога. «Зубцы» узря, все засияют морды, Гульбы и жрачки будет дофига! Приказ последний гаркнут нам больдоги, А мы готовы в драку хоть сей миг! Владыки знак облепит все дороги, А от эльфей останется лишь пшик! Доски покрывались треугольниками – «это как бы мои варги», зубчатыми загогулинами - «а это дракоши», грушами с точками внутри – презирая реализм, ими Моргот изображал барлогов. Конечно, тупые эльфята не разбираются в символическом искусстве и ничего не поймут… К сожалению, краска сохла моментально, и увидеть репродукции своих полотен на штанах и рубашках обитателей автору было не суждено. Потому, разукрасив шестую по счету, Моргот на нее и уселся, чтобы передохнуть и заодно уничтожить две булочки с изюмом. Неожиданно ветви плакучей ивы у маленького бассейна шевельнулись. Дисквалифицированный вала предусмотрительно перенес свое месторасположение за куст плетистых роз. У низенького бортика появились двое. Моргот сразу узнал Келегорма и Белега. Оба смотрели на траву под ногами. - Я ухожу, лорд Аглона. - В Валинор? Дориатец кивнул. - Может, зайдешь в наш бывший дом? - Конечно, я навещу мастерицу Нерданель. Что передать? - Да ничего … Скажи: существуем нормально, работаем… исцеляемся, так сказать. - А друзьям, если спросят? - То же самое. Что еще?.. Да, если захочешь снова охотиться, возьми у нашей мамы лук – такой, трехслойный, с накладками из китового уса. Она будет рада подарить его тебе. - Такой мне пригодится. Я поступаю в дружину Оромэ, лорд Аглона. Келегорм быстро глянул на собеседника. - Я увижу Эннор, Феанарион. Арда снова одно целое, и по ту сторону Морей нужны истребители чудовищ. - Что же, мы когда-то вместе хорошо чистили северные окрестности Дориата… удачи тебе. Хорошо, что Моргот успел дожевать последний кусок булки – иначе подавился бы. Потому что из-за ивы выступила еще одна фигура. Нолдо и синда чуть кивнули, больше вскидывая голову, чем наклоняя ее. Такое воинское приветствие существовало – Моргот знал от прислужников из людей – у Первого дома нолдор. Но вот чтобы этикетные дориатцы уподоблялись злобным коням, видел первый раз. А так похожий внешне на двоих стрелков Оромэ положил руку на плечо Белегу и обернулся к Келегорму: - Я жду тебя, Туркафинвэ Тьелкормо Феанарион. - Долго же придется ждать, - сквозь зубы ответил тот. - Это неведомо никому. И проклятый аглонец остался один. Оторвал ивовый листик, смял в пальцах, присел на травку. Моргот вытянул шею из своего укрытия, чтобы не пропустить момент, когда Феанарион распустит нюни. Но только зазря оцарапал ухо. Келегорм сидел неподвижно, глядя на воду, не собирался ни рыдать, ни уходить. А краска в банках сохла. Половина скамеек оставалась старой салатовой масти. И уж Вайрэ задержки не простит. На счастье из-за клумбы выскочили Амбаруссар. - Турко! Морьо и Айкьо выпустили из реанимации! Отец их допрашивает, что они там грохнули. Они такое рассказывают! Вали быстрее в гостиную! Охотник гибко поднялся и последовал за братьями. Моргот плюнул в бассейн, почесал ухо и взялся за кисть. Прямо после отбоя Изобретатель Алхимии обогатился новым знанием. Состояло оно том, что ткацкий челнок может служить оружием. Это продемонстрировала влетевшая в подсобку Мириэль. Ни слова не говоря, она накатила своим любимым инструментом отставному вале между глаз. - Караул!.. То есть, стража!.. То есть… это… начальник режима!.. – завопил Моргот, пытаясь отмахнуться попавшимся под руку веником. – Не имеешь права!.. - Но обязана, - ответила почившая королева нолдор. - Обязана коврики ткать, - держа перед собой ведро и выставив веник в пред-позицию «отбив вниз-направо», забормотал Моргот. – Напишу жалобу сразу Намо и Манвэ за рукоприкладство. Не обращая внимание на угрозы, Мириэль достала из-под фартука мятую бумажку. - Твоя писулька?! - Ты сперва докажи! - Что доказывать? Больше некому! - А вот догадки не могут служить юридическими доказательствами, - поднаторевший в процессуальном кодексе еще в первую ходку, заявил Моргот. – Свидетели есть? Экспертное заключение по всей форме предъявить можешь? Серебряная королева снова взмахнула челноком. Пользоваться щитом бывший Ужас Тьмы не умел. А веник никак не соответствовал по поражающим факторам Гронду. Потому ведро с дребезгом покатилось по полу, веник безвредно отскочил от прически Мириэли, а челнок острым концом попал в солнечное сплетение. - Увва-а-а! – проскулил бывший айну и попытался брыкнуть агрессоршу. Та увернулась и точным движением вышивальщицы сыпанула ему в физиономию стирального порошку. Подсобка огласилась оглушительными чихами, от которых с полок полетели банки и коробки. Потекшие из морготовых глаз слезы от растирания образовали обильную пену. Мелькор Величайший стал похож на неаккуратного престарелого гнома. Когда зрение вернулось, Моргот предпочел снова зажмуриться. Потому что за спиной Мириэли нарисовалась сама Вайрэ. Под взглядом темно-серых глаз Ткачихи Великий Исказитель начал съеживаться, окончательно обретая вид Сына Аулэ. - Благодари Илуватара, что твои каракули киртом, - процедила Владычица Памяти. – Вижу, у тебя много свободного времени. Отныне будешь каждый день мыть полы в химической лаборатории и стеклодувной мастерской. Чтоб все блестело! Обе начальственные дамы величественно повернулись к двери. Мириэль вышла, а Вайрэ на пороге чуть обернулась: - Да, возьмешь еще краски и не-мед-лен-но замажешь свои художества в саду! Сиденья будут зеленые, спинки – голубые. - Хорошо еще, не велела листья на деревьях перекрасить, - буркнул Моргот, когда удалось смыть всю пену с физиономии и отстирать маску. – Дури у нее и на такое хватит. Ограниченная фефела! Другая порадовалась бы, что в серое существование ее ведомства проникла свежая струя настоящего искусства… Тьфу! Еще эти коробки убирать… Пол в подсобке он вымыл добровольно, потому что уже знал, как можно грохнуться, поскользнувшись на высококачественной пене моющих средств производства Феанора-Куруфина. До самого ужина Великий Непризнанный Реформатор сгребал битое стекло, стараясь не соприкоснуться тылом с печами. Работать в позе «зю» требовалось для собственной безопасности – у печей орудовал Руссандол. Вытягивал Старший Рыжий причудливо изогнутые пластины разного цвета и тут же, по горячему, усаживал перламутрово отливающими звездами. Моргот все пытался представить себе, кто и что будет есть из таких громадных и неустойчивых тарелок. А феанорыш подолгу рассматривал каждый образец и некоторые кокал молотком. «Тебе бы по макушке покрепче!», - истлевал праведным гневом каторжник. – «Я что тебе – Оссэ, чтобы без конца мотаться туда-сюда?!». Утихомирил бывшего однорукого только гонг отбоя. Да и то он некоторое время пытался работать, раздирая слипающиеся глаза. Наконец, убрался к себе. А за предпостельным чайком Мастер Неуправляемого Заноса узнал, что натворила его записка. Бумажка попалась под ноги некоей альквалондской девице, которая вдохновилась работой в типографии и специализировалась на книжных заставках, рамочках и буквицах. В работу ударилась неистово, что неожиданно для спокойных телери, и прибегала в цех первой. Кирта она, конечно, не знала, потому показала «странный орнамент» наборщице-синдэ. Та разобрала, ахнула и поспешно спрятала бумажку в карман фартука. Телерэ по имени Майвэрамэ тут же принялась выспрашивать о случившемся. Девицы пообщались шепотом и с одинаково круглыми глазами устремились советоваться с остальными. Причем каждый, услышавший новость, тоже начинал таращиться и бледнеть, насколько это возможно в полупрозрачном состоянии. Так что когда в цех явился Карантир, его сотрудники напоминали видом глубоководных рыб. Мрачный поинтересовался, что они съели на завтрак, и почему станки до сих пор стоят. В ответ услышал невнятное мямление. Таргелионец по своему обыкновению отпустил несколько реплик, самой мирной из которых было уверение, что один нолдо заменит сотню синдар в любом деле. Намекнул, что Ингвэ уже назначил день презентации своей книги. Скомандовал начинать работу и отбыл в химическую лабораторию. Работа не началась. Зато была сформирована делегация к Финвэ. Майа-секретарь при административной части сообщил, что король нолдор у Намо, сверяет списки выписываемых. Но временно свободна королева. Делегация проследовала в ткацкую. Мириэль повела себя хладнокровно и собранно. Выслушав хоровое сообщение, она забрала записку и заявила, что это чья-то нелепая шутка. Или игра, придуманная совсем молодыми пациентами. Возможно, по чертогам раскидано еще много записок странного содержания, которые играющие ищут. И не следует придавать этим забавам какое-то серьезное значение. Делегация приняла объяснения с радостью и отбыла в типографию. А сама Мириэль вооружилась челноком… - Значит, когда этого Маглора сцапают, его в Мандос живьем засунут? – поинтересовался Моргот у Виндэ. - Ни в коем случае! - В Тирионе в клетку посадят или Манвэ у себя на Ойолоссэ вольер построит? Как ни миролюбив и флегматичен был данный подчиненный Намо, а тут Осуществитель Стихийных Бедствий почувствовал риск получить от него по шее. - Полагаю, Канафинвэ Феанарион будет поселен в Тирионе и отдан под наблюдение своей матери и короля Арафинвэ, - отчеканил Виндэ, сурово глядя на бывшего валу. - Чтоб опять не натворил чего? - Чтобы с ним ничего не случилось. Главное – чтобы не попал в руки к… каким-нибудь злодеям. - А исправлять его когда начнут? – Моргот был слишком заинтересован, чтобы остановиться. – И чтоб сильмарилл расколол. Чего его зазря по небу возят? Майа ничего не ответил: хмыкнул и покинул столовую. Отсюда Моргот сделал вывод, что никаких толковых планов на будущее у Валар как всегда нет, и они будут нуждаться в опытном консультанте. В химическую лабораторию Великий Исказитель вошел боком и на цыпочках. Хоть после погрома там был наведен относительный порядок, в любой момент что-нибудь могло вспыхнуть, грохнуть или плюнуть. В дальнем углу пыхтело какое-то новое сооружение, рядом валялись непонятные цветные тряпочки. - Айкьо, следи за манометром! – скомандовал Карантир. Проваленный таргелионец схватил одну – оранжевую – тряпочку и надел на торчащую из сооружения трубку. В его руках начал раздуваться, постепенно светлея и становясь прозрачнее, шар. - Снимай, лопнет! – крикнул от стола Аэгнор. Феанарион мотнул было головой, но все же скрутил горловину шара и завязал веревочкой. - Записал? – спросил он братца Финдарато. - Ага. Нагружаем. На шар накинули сетку, к которой был привязан мешочек. Стоило Карантиру выпустить из рук свою нелепую поделку, как она прилипла к потолку. - Мало, - резюмировал Темный, зацепил сетку палкой с крючком и стянул вниз. Аэгнор тут же схватил со стола банку и досыпал в мешочек песку. Творение снова оказалось на потолке, и Карантир стал ловить его крючком. Дурацкая возня все продолжалась, и Моргот заинтересовался разбросанными по угловому столу кристаллами. Совсем не сильмариллы – белые, плоские и одинакового размера. «Измельчали нолдор», - подумал Владыка Вечнодлящейся Тьмы и высыпал в карман горстку – на всякий случай. Часть этих кристаллов зачем-то была натыкана в металлическую решетку. Трогать эту вещь Моргот не стал – от нее тянулся шнур к приснопамятной дырке в стене. Сделав вид, что протирает столы, он заглянул в наставленные вокруг коробки. Там тоже были кристаллики разного размера, и бывший вала позаимствовал понемногу. - Морьо! – раздалось от дверей. – Я тебя сколько ждать должен?! В проеме стоял хмурый Куруфин. - Сколько хочешь, - нахально буркнул Четвертый, орудуя палкой. – Сперва мы замеры сделаем. - Типографию забросил! - В типографии Турко листы разбирает. Ему сейчас полезно заняться мелкой работой… Видимо, крюк слишком резко соприкоснулся с шаром. Раздался хлопок, а потом ругательство на кхуздул – мешок с песком точнехонько приземлился на лохматую голову таргелионца. - Убирайся! - Только с тобой. - Сам панель не доделал! - Сегодня я занимаюсь исключительно «черной волей». - А мы с Айкьо исключительно подъемной силой! Возьми для контрольного образца Ангарато. Или этих синдэр, что у тебя лаборантками. Куруфин подошел к пыхтящему сооружению и уставился на мелко трясущиеся на нем круглые штучки. - Во-первых, Линдолассэ и Лайкаэль я засадил за расчеты – им до обеда хватит. Во-вторых… сперва на их лентах зубцы смеха, а потом начинаются «веретена». Говорят, что им щекотно… Давление не слишком нагнал? - У тебя не спросил… Карантир натянул на трубку синюю тряпочку, что-то крутнул… Опять хлопок, и оба Феанариона оказались сидящими на полу. - Я же говорил… - Лучше бы помолчал! И свалил к Моринготто! - Нынешнего адреса не знаю! «Я бы вам сказал свой адрес – помчались бы со страху к своей мамочке!», подумал бывший вала, двигая туда-сюда коробки. Но сам он хорошо понимал, кто бы помчался прочь, откройся его инкогнито. - Курво, возьми Амбаруссар. - Они сейчас с отцом в лаборатории кристаллографии. Он их до отбоя не отпустит… И тут в дверях возникли оба Младших Рыжих. - Уй, что случилось! – завопили они азартно. - Феанаро вас выпер потому, что вы вместо кварца подсунули ему сахар, - высказал предположение Темный. - Не выпер, а отпустил, потому что кристалл уже начал расти, - отрапортовали вперебой Младшие. – Только случилось другое! Жутко интересное!.. Ай! Еще один лопнувший шар их отвлек, но только на мгновение. - В общем, появилась таинственная и мрачная записка! - И теперь вас ищет Турко, чтоб завязать вам уши бантом на затылке за ералаш в типографии, - на этот раз выступил Куруфин. Рыжики переглянулись, и один из них вытащил… Моргот уперся тылом в стену – вытащил его записку! Два старших Феанариона и Арафинвион быстро проглядели бумажку. - Где взяли? - вскинулся Куруфин. - Мы ходили к бабушке Мириэли, - зачастили Амбаруссар. – Попили у нее кофе, накрутили ей две намотки… - Три перепутали, - фыркнул Темный, все же не отрываясь от бумажки. - Ничего не перепутали! – Она пошла еще за булочками, а мы увидели это на столе! Мы спрятали и ей не сказали, чтобы не волновать! И дедушке не сказали! И отцу! Даже Нельо! Только вам! - Наконец-то стали соображать, - вздохнул Аэгнор. – От таких сведений можно в реанимацию попасть!.. Только это все вздор. Не станут валар убивать того… - Кого и так есть кому убить, - закончил Куруфин. – Написал это, скорее всего… - Тингол! – Карантир швырнул в угол мешок с песком. - Вряд ли… - протянул Аэгнор. Амбаруссар значительно переглянулись: - Мы решили сами расследовать, кто написал! Уже и инструменты приготовили! Из их карманов появились здоровенные увеличительные стекла, пинцеты, блокноты и мешочки с алебастром. - Штукатурка зачем? – удивился Аэгнор. - Делать отливки со следов! – тоном знатока ответил один из Зараз. - Со следов fear, одетых временной фаной, да еще на каменных полах? - С полов бумагой отпечатки, а отливки в саду. Сейчас и приступим к следствию. - Может, сперва с Курво поработаете? - с надеждой спросил Четвертый. Но близнецы уже испарились из лаборатории. - Да ну их! – махнул рукой Куруфин. – Пойду в модельную, там кого-нибудь уговорю. «Растрепа эта королева Мириэль!», - размышлял Моргот, сметая обрывки шаров. – «Не уследила за внучками-пронырами… Впрочем, если феанорики так дружно думают на дориатского подъюбочника, так мне же лучше. Тот сам на них злится, так что подозрения найдут подтверждения, и Тинголу не поздоровится!». Очень скоро Великий Испаритель понял, почему младших Феанорионов зовут не двойственно - Амбаруссат, а во множественном числе. Рыжие заразы, казалось находились везде одновременно. Не успевал Моргот споткнуться о ползающего по полу с лупой в руке одного, как получал в бок дверью от другого. Только что они старательно обтирали тряпкой дверную ручку и совали потом эту тряпку в банку с плотной крышкой – и уже за два коридора от той двери ковыряются палочкой в цветочном горшке. Сейчас измеряли рулеткой что-то на стене – вдруг обнаружились у столовой собирающими пинцетом какой-то мусор. Но их кипучая деятельность добавляла уборки. Они пытались собирать отпечатки следов на полу при помощи намазанной чем-то липким бумаги – и приходилось то и дело отмывать эти кляксы. А то и отдирать сами листы, если Близнецы отвлекались, и клей успевал схватиться. Невыносимые феанорята за каким-то барлогом посыпали стены, столы и посуду порошком, а потом рассматривали запачканное место в лупы. После обтереть, конечно, не догадывались. Моргот не сомневался, что это все – доказательство несостоятельности Феанора как родителя. Более разбалованных и невоспитанных детей он не встречал… Правда, он вообще встречал очень мало детей. Но путем умозаключений давно пришел к выводу, что самые лучшие дети – это которых нет. В крайнем случае, ведущие себя так, словно их нет. А Амбаруссар не просто были – их было возмутительно много! Бывший айну посылал лавины проклятий на голову Мириэли, не догадавшейся уничтожить записку и прошляпившей пронырливых внучков. И все размышлял, как бы подтолкнуть ужасную парочку в сторону Дориатского сектора. Выгребая обрывки резины из химической лаборатории, Моргот несколько раз натолкнулся макушкой на мешки с песком, привязанные к разноцветным шарикам. Бессмысленные поделки плавали в воздухе, подталкиваемые сквознячками. - Какую-то подъемную силу придумали. Если им так хочется что-то поднять – пошли бы вон, половики подняли и вычистили. Нет, им обязательно, чтобы все их выдумки шли во вред окружающим! Не иначе, задумали что-то вроде нового мятежа! Чтоб его поднять, эта сила и нужна! Моргот выпрямился, отмахиваясь от шариков и их груза. - Точно! Они собрались поднять на воздух Мандос! Не зря тут прошлый раз так грохнуло, что сам Феанор удивился! Мысль показалась ужасно интересной. - Известно, что устроен этот Мандос так, что без разрешения из него даже мне вылезти не удалось. Ну, проклятые нолдор и решили его снести. Однако не думают, что наверху выданные им Намо фаны моментально развеются! Перед Морготом опять нарисовалась красочные картины. Намо сидит среди дымящихся развалин, прикрывая макушку толстым томом и громко кашляя. Рядом Вайрэ – в пыли и известке, с охапкой клубков. Валинор наводняют тучи призраков, от которых шарахаются добропорядочные ваниар и робкие телери. А сам Мелькор Величайший, плывет над Аманом, саркастически смеясь и делая выразительные жесты. - Не зря я всегда считал этого Карантира худшим из всего феанорятника! И Намо скоро убедится в силе моего предвидения! Вообще-то наихудшего из сыновей Феанора назначало ведомство Саурона. За время существования Темной империи, этого звания удостаивались по нескольку раз каждый из семи. Лидировали, конечно, трое на «К». Но раз от разу они менялись местами в призовой тройке – в зависимости от того, кто крепче в данный момент ухитрялся врезать Морготову воинству. Распространение сведений о личной жизни и моральном облике противников было поручено наемникам из Смертных, которые не годились ни в строй, ни на работу. Косые, горбатые, кривоногие и криворукие сперва выучивали наизусть посильный массив компромата, потом получали несколько монет и стартовый пинок. Быстро растратив монеты на выпивку, они вынуждены были далее существовать попрошайничеством. А за кормежку и ночлег издавна было принято расплачиваться новостями. Обычай не бить уродов защищал рассказчиков даже в самых преданных эльфам домах. Вышибленный из одной деревни, слухораспространитель шел в следующую. Когда перед ним начинали захлопывать двери по всей округе, агент отправлялся в Ангбанд, рассчитывая на оплату. Но Саурон практично считал, что новый носитель дезы выгоднее скомпрометированного, и отправлял отработанный материал на корм драконам и варгам. После прорыва осады Майрон На Все Руки потребовал дать ему сверх министерства пропаганды и политической полиции еще и военную должность. Усевшись в бывшей крепости Финрода, он взялся руководить операциями всего фронта. И, естественно, почти тут же потерял Аглон, Таргелион, а потом и Дортонион. Моргот с самого начала подозревал, что взятие Тол-Сириона единственной эльфийской девицей при поддержке пусть и жуткой, но тоже единственной Келегормовой зверюги было Сауроновой аферой. Майрон провернул ее, чтобы скрыть свою полную несостоятельность как командующего. Потому что даже такому глупцу, как этот бывший сотрудник Аулэ, за просто так не пришло бы в голову разогнать гарнизон в разные стороны мелкими отрядами на истребление подчистую, а самому остаться в крепости с десятком волколаков. Притом, до поросячьего визга боясь Фингона и Феанарионов. Моргот был убежден, что Хуан вовсе не завалил прикинувшегося гигантским волком Саурона в честном бою. Скорее всего псина Оромэ догнала того во время позорного драпа, слегка потрепала и бросила, задохнувшись запахами паники. Недаром через пару лет после падения Тол-ин-Гаурхота в Дортонионе стали попадаться невыносимо вонючие зверушки, позже названные скунсами. Несомненно эти животные были потомками росомашьих самок от частично воплотившегося Саурона… Перед самым своим дезертирством первый помощник успел передать в Ангбанд историю о попытке дворцового переворота в Нарготронде, совершенной аглонскими лордами. Третий и Пятый опередили в негодяйстве Четвертого. На этом и закончилось распределение призовых мест. Погруженный в воспоминания, Моргот неожиданно ощутил подзатыльник. Предполагая худшее, отскочил к стене и выставил перед собой веник и совок, готовый отразить атаку Мириэли. Но это оказался еще один странствующий мешочек песка. Прикосновение этого предмета направило мысли Великого Исказителя Пресмыкающихся в новом направлении. Феанорята взрывают Мандос, Мелькор Величайший посылает Манвэ и всем родственничкам знаки величайшего презрения – и отбывает в Эннор. Первым делом следует отыскать Майрончика, отпинать его от всей души за измену. Потом выяснить обстановку, найти подходящее место для новой столицы и накапливать силы для реванша. Пожалуй, следует отправиться далеко на юг, чтобы сбить с толку дубоголового Тулкаса и воняющего псиной Оромэ. Родственнички по Папе по привычке будут искать его на севере и фиг найдут. Тем более, что, по словам Виндэ, где-то на юге обитают совсем черные Смертные. А раз они и так черные, то можно будет сэкономить на форменной одежде! Шарики продолжали назойливо толкаться своими мешочками. Моргот вдруг заметил, что одни из них помечены тенгвой «нолдо», а другие «анна»*. И уверился, что именно «нолдо» толкаются чаще и досадней. Видимо, за эти качества создатели и дали им свое имя! Только что свободно парившее в воображении над Ардой «Я» Моргота вскипело гневом. У дальней стены чертога, предоставленного Намо под химические безобразия, был шкаф с прозрачными стенками. И в этом шкафу все время что-то варилось или жарилось в причудливых сосудах. Первый Хулиган Эа поднял заслонку шкафа, сунул в пламя длинную лучинку. Он уже приглядел оранжевый шар, более всего напоминающий физиономию Карантира. И «нолдо» на нем вырисовывалось особенно нагло. В тенгву, как в глаз жертве, Моргот и ткнул розовым кончиком лучинки… Взрывная волна повалила его на пол, подставив весь организм под град мешочков. Вспышка ополовинила поголовье шариков. Но уцелевшие яростно метались по помещению, нанося пытающемуся подняться бывшему вале несильные, но частые удары. Причем, они сперва ныряли вниз и, шмякнув по попе, взмывали вверх, чтоб мимоходом добавить по носу или затылку. Несколько оглушенный, Моргот вначале пытался отбиваться от этих атак, потом, получив в левый глаз, выкатился в коридор. Лежа на животе, он наблюдал, как шарики с грузом покинули лабораторию, стаей проплыли над ним и устремились куда-то в сторону жилых чертогов. Вскоре оттуда послышался чей-то вскрик, а затем и легкий хлопок. Великий Враг Умывания порадовался было, что взрывы пойдут по разным покоям и обратят достаточное количество населения Мандоса против Первого дома. Но почти тут же ему пришлось на четвереньках бежать за угол – по коридору неслись Карантир с Аэгнором. Перед дверью лаборатории они тормознули, таргелионец толкнул локтем Арафинвиона: - Говорил тебе, что надо было их всех привязать к ножке стола? А ты – «не надо, сейчас вернемся»! - А ты почему вытяжной шкаф не закрыл? Один туда и затянуло. - Я шкаф не открывал сегодня! Это ты туда поставил соль прокаливать, растяпа! - Ты сам разиня! И вообще – пошли их ловить, пока на что-нибудь горячее не наткнулись. Кузены удалились, переругиваясь. Моргот резвенько схватил свои поломойные инструменты и понесся в общую гостиную. Там он сделал вид, что давно протирает картины, и к очередному событию отношения не имеет. Однако вскорости в помещение вплыл голубенький шарик с синей «анна» на боку. «Нет, больше я на такое не клюну!», - отставной айну предусмотрительно посторонился. Зато вбежавший нолдоренок, видимо, проживающий в Мандосе с семьей, тут же схватил веревочку и потащил куда-то опасную поделку. Волоча ведро и швабру в подсобку, Моргот то и дело наблюдал, как обитатели ловят шарики, а потом ходят с ними, как с цветами. Взрывов пока не было слышно, но Моргот надежды не терял.