Заветный камень

~~~ * ~~~

Первая мысль Джона, когда Шерлок Холмс поднимает на него глаза, чтобы поблагодарить за предложенный телефон − что они похожи на желание, переливающееся богатейшей палитрой красок. Цвета плавно сменяют друг друга, создавая иллюзию трансформации. Аквамариновая прохлада морской волны через минуту перетекает в царственное мерцание изумруда. А потом, после того, как он поднимает бровь, кажется, будто в его глазах, подобно лучам солнца на гранях алмаза, сверкает острота и ясность мысли. И Джон не может отвести свой взгляд от этого великолепия. Но при этом он слегка удивлён, что не замечает даже намёка на надежды и желания, которые должны циркулировать на коже мужчины. Он не видит их выглядывающими из-под его манжет или из-под воротника. С другой стороны, в этом возрасте большинство людей уже умеют скрывать уязвимые части тела под одеждой. К тому времени, когда Шерлок стремительно покидает комнату, его имя и адрес − это всё, что Джон знает об этом человеке (о, ещё то, что он играет на скрипке, может несколько дней не разговаривать, а в его глазах светится что-то, очень похожее на надежду). Джон ощущает, как каждый удар сердца рождает под кожей волну жидкого огня. Он расправляет плечи и глубоко дышит. Ведь только дети позволяют талисманам литься дождём с кончиков их пальцев.

~~~ * ~~~

Когда Джон переезжает к Шерлоку, шкатулка с желаниями снова наполняется. Камни, которые начинают падать с кончиков его пальцев − это уже не детские тигровый глаз и лунный камень, или военные кварц и кунцит. Теперь бордовый и тёмно-красный, охра и цвет морской волны циркулируют под его кожей. Длинные рукава теперь становятся необходимостью, чтобы оградить себя от любопытных глаз Шерлока. Джон понимает, что скорее всего, это дохлый номер, но не исключено, что Шерлок, занятый расследованиями, не проследит, как цветной рисунок на руках Джона меняется каждый час. Возможно, Шерлок также не обратит внимания, что, когда поздно вечером они оказываются наедине, Джон испытывает отчаянную потребность уйти к себе; и не заметит, как Джон сгибает-разгибает пальцы, чтобы отвлечь себя от их покалывания. Конечно, Шерлок не знает, что ночь за ночью рубины(1) капают с кончиков его пальцев как бусинки крови. И никаким образом он не сможет узнать, что дважды − в первые часы утра после того, как он (а затем − Шерлок) находились между жизнью и смертью − алмазы, упав с кончика пальца Джона, остались в его зажатой ладони.

~~~ * ~~~

Работа в хирургическом отделении только подстёгивает камешки в коллекции Джона сменять друг друга. У всех есть камни, созданные другими − их получают в обмен на свои собственные. Как правило, талисманами делятся только с самыми близкими − с лучшими друзьями, возлюбленными, детьми; но к врачам − совершенно особенное отношение. Благодарность и облегчение страданий производят самые красивые камни, которые когда-либо видел Джон. Горе и тоска создают самые причудливые. Он узнал на собственном опыте, что талисманы, подаренные ему кем-то из больных − теми, кому он помог − обладали мощными целебными свойствами, поэтому Джон старается относиться к таким очень бережно и использовать их с умом. Его двенадцатичасовая смена подходит к концу, и в данный момент, вместо того, чтобы собираться и идти домой, он крутит в руках камешек, подаренный ему ребёнком. На прошлой неделе у него на приёме была маленькая девочка, и он диагностировал у неё особенно неприятный желудочный вирус. Перед тем, как начать осмотр, он немного поиграл с нею, доставая монетки из её ушей и чучело кролика − из обуви. Это было чудом, как она заразительно смеялась, когда он делал укол ей в животик. Сегодня, на повторном приёме, она находится в прекрасной форме, только немного бледная. − Спасибо, доктор Ватсон, − говорит она голосом, слишком серьёзным для пятилетнего ребёнка, при этом с такой искренностью и доверчиво глядя на него большими голубыми глазами. А затем, перед уходом, она протягивает руку. Маленький розовый камень(2) лежит на её открытой ладошке. Поражённый, Джон поднимает глаза на её маму, которая ему кивает и улыбается. − Когда лихорадка спала, появился он, − объясняет она. − Эмилия сразу же сказала, что это для вас. Так что теперь он ваш. Джон изумлён. Ребёнок. Умирающие солдаты дарили ему камни, созданные ими из последних сил. Он использовал их, чтобы излечивать других − таким образом он оказывал подобным талисманам должное уважение. Солдаты, которые выздоравливали, но возвращались инвалидами домой, неохотно оставляя солдат, врачей и товарищей, так как воевать рядом с ними уже не могли, − тоже дарили ему камни, служившие обычно для защиты. Но это? Невинное желание ребёнка для него, созданное из благодарности. Это практически лишает его дара речи, он ничего не видит и не слышит вокруг. Он всё ещё держит камень в руках, когда Шерлок, на всех парах проносясь мимо регистратуры и по коридору, резко распахивает дверь и врывается в его кабинет. − Джон, у нас есть дело! Собирайся! − Хмм? − Дело, Джон! − требовательно восклицает Шерлок. Что могло бы быть важнее, чем расследование? − Хмм? − Джон отрывает глаза от камня. − О, ничего, Шерлок. Прости. Шерлок широко распахивает глаза и − всего на мгновение − Джон видит перед собой маленького мальчика, страстно желающего познать мир. И ощущает его боль, когда мир подвёл его и оставил в полном одиночестве. − Вот, − говорит Джон, вкладывая камень к руку Шерлока. − Это для тебя. Но он не успевает увидеть реакцию Шерлока, потому что тот действительно очень торопится. Позже, − после того, как Лестрейд удовлетворён их сообщением о вечерней погоне за преступником и прекратил ворчать о том, насколько легче было бы, если бы Шерлок просто использовал свой пигмент желания и камни точно так же, как делают обычные детективы, когда они находятся на расследованиях; и после того, когда они поужинали китайской едой на вынос − Джон притворяется, что не видит, как Шерлок, исследовав камень с разных сторон, молча прячет его в карман своего халата.

~~~ * ~~~

Проживание рядом с Джоном даёт Шерлоку больше, чем обычно, возможностей наблюдать, но, в то же время, он остро осознаёт, что и он сам предоставляет Джону беспрецедентный доступ к наблюдению и за ним. Это всё, в основном, не плохо. (Но и не прекрасно − независимо от того, что говорит Джон. Когда же люди поймут, что высказывание чего-то не делает вещи такими?) К счастью, большинство взрослых научилось не замечать отсутствия в квартире талисманов, или отсутствия предшествующего их созданию окрашивания кожи. Большую часть времени он общается с людьми, предполагающими, что он просто особенно скрытный. Во время учёбы в Университете Шерлок получал извращённое удовольствие от того, чтобы подмечать мелкие детали, и развлекал однокурсников несоответствием между пигментом желания и теми персонами, которым они приняли решение его показать. Он заплатил за это их враждебностью, но, честно говоря, они всё равно никогда бы его не приняли. В теории он понимает их дискомфорт; он давно к нему привык. Дело в том, что Шерлок редко создаёт пигменты желания или камни, и в результате ему присуще удивительное отсутствие тех видов сигналов, которые используют все на планете, чтобы оценивать друг друга. Он находит это забавным − позволять людям думать, что делает это нарочно. То, что возраст неизбежно приносит с собой больше лицемерия (это тоже пигмент желания), очевидно не важно для всех, кроме Шерлока. Как будто наличие пигмента желаний и камней выражает хоть какую-то гарантию искренности. «Честно говоря, это так наивно», − думает Шерлок. Конечно, дети везде свободно разгуливают с непокрытой кожей; они с удовольствием используют свои талисманы в азартных играх. Но даже подростки с голыми торсами и открытыми конечностями уже не так наивны. На их коже расцветают сигналы, обнажающие их желания, поэтому они не демонстрируют её во время игр (больше − нет), а только от отчаяния и из-за ложных надежд. Посмотрите на меня. Желайте меня. Нуждайтесь во мне. От этих танцевальных па Шерлок давно отказался. Никто не хочет, сняв одежду, покрывающую кожу возлюбленного, найти её чистой от красок. Он знает: его осудят. Несколько раз он порывался всё объяснить ( «Я всегда был таким. Ты − ни при чём. Пожалуйста...»), но это имело катастрофические последствия. Это свойство очень похоже на заболевание, размышлял Шерлок, сидя один в своей комнате в общежитии. Возможно, это и есть заболевание; и хотя он знает, что должны быть другие, кто страдает тем же, он никогда не встречал таких. Возможно, именно это подразумевали однокурсники, всё время называя его «социопатом». И он научился скрывать свою кожу от чужих глаз. Строгие костюмы играют роль брони, а когда нет никакой работы (он же не может носить костюмы тогда, когда в этом нет нужды), он прячет свои длинные ноги под пижамными штанами, а тело − под шёлковым халатом. Джон тоже держит свою кожу закрытой. Шерлок для себя давно решил, что друг делает это из ложного чувства сострадания к нему. Как будто утаивание собственного пигмента не принесёт Шерлоку... Чего?.. Дискомфорта? Смущения? Боли? Это не помогает, он же не может скрыть её полностью, и Шерлок всё равно видит следы желания на его коже. Но он не чувствует ничего тягостного, когда Джон застёгивает свою рубашку или ищет носки, а в этот момент перед глазами Шерлока мелькают цветные пятна. Конечно, Джон очень аккуратен, так же, как и во всём остальном, но это (необъяснимо) не вызывает у Шерлока ни отчуждения, ни скуки. Но он чувствует острую боль в груди (больше, чем острую боль, если быть честным), когда представляет, как в ближайшее время, в один прекрасный день, Сара (это ещё не произошло, он знает, хотя не может сказать наверняка, когда это будет) сорвёт многочисленные слои одежды с тела Джона и узнает, как он выглядит без всех покровов. Когда Шерлок наблюдает за тем, как Джон снова уезжает к Саре, и думает о такой близости − у него скручивает желудок. Он пытается представить это. Кожа к коже, их самые глубокие надежды и страхи выставлены напоказ. Джон, позволяющий чужим пальцам прослеживать линии и контуры на своей коже, его мышцы, кости и пигмент желания... от надежды и удовольствия краски станут насыщенней. И Джон обнажает своё сердце − но не для Шерлока. Шерлок дрожит. Он снимает рубашку и исследует пятна ярко-жёлтой краски, которая остановилась напротив его рёбер. Пигмент стал ярче; он появился там несколько недель тому назад. Поздно вечером, когда Джон уже спит в своей комнате наверху, Шерлок наблюдает, что краска движется по коже, распространяясь на плечи, вдоль рук, и устремляется к кончикам пальцев. «Талисман появится совсем скоро», − думает он. Он не сможет его остановить. А потом (о, Боже), что он будет делать?