Заветный камень

~~~ * ~~~

− Джон! − однажды ночью, когда Джон уже готовится ко сну, Шерлок зовёт его. − Ты мне нужен. Быстро. «Все желания Шерлока срочные», − думает Джон. Что вдвойне странно, потому что он никогда не видел... − Джон! − Я уже иду, Шерлок. Если ты не объят огнём, нет никаких причин так кричать. Короткая пауза. − Джон! − Ох, чёрт возьми, − бормочет Джон. Шерлок на самом деле не в огне, но казалось − судя по пропаленным остаткам рубашки, брошенной на спинку стула − что он там побывал. Он стоит спиной к Джону, вода стекает с его рук. Его голова склонена, и он такой непривычно тихий. − Шерлок, ты в порядке? Джон, находясь позади него, собирается схватить его за руки и проверить, получил ли он ожоги, но Шерлок ворчит и ещё больше от него отворачивается. − Пустяки. Ты слишком долго сюда добирался. Я в порядке. − Джон видит, что Шерлок страшно скован, с ним явно что-то не так, но он не может понять, в чём дело. − Шерлок, позволь мне проверить, получил ли ты ожоги. − Я же сказал тебе, Джон. Я в порядке. Мне нужна была помощь, чтобы потушить небольшой пожар, рубашка − это все потери, так что в осмотре нет нужды. − Почему ты говоришь со стеной, Шерлок? Я здесь. − Я мою руки, Джон. Это был химический огонь. − Это тем более веская причина для того, чтобы осмотреть тебя. − Просто принеси мне рубашку из моей комнаты, пожалуйста. − Голос Шерлока кажется таким глухим. Так вот в чём дело... Спина Шерлока голая, но вместо полос и цветных узоров − на его коже нет ничего. Просто... кожа. − Шерлок. − П-принеси мне р-рубашку, Джон. − Он запинается, и Джон видит, как Шерлок делает глубокий вздох. − Пожалуйста. − Тебе не нужна рубашка, Шерлок. Всё хорошо. На самом деле всё гораздо лучше, чем просто хорошо. Вид длинной гладкой спины Шерлока, чистой от пигмента, заставляет сердце Джона биться чаще. Он не уверен, то ли это из-за того, что его шокирует, какой бледной выглядит кожа, лишённая красок, которые он привык видеть как украшение человеческого тела, то ли из-за того, как трудно противиться тому, чтобы обнять этого человека. Как бы то ни было, Джон позволяет себе смотреть, а Шерлок позволяет себя разглядывать, перед тем, как раздражённо фыркнуть и уйти в ванную. Когда он возвращается, то садится на диване так близко к Джону, что они сталкиваются плечами. Они, не разговаривая, вот так сидят напротив бубнящего телевизора в течение нескольких часов, а Джон наслаждается теплом, которое исходит от Шерлока. В этот день Джон не находит в себе храбрости, чтобы взять Шерлока за руку. Он не может вспомнить, чтобы когда-нибудь хотел чего-то больше. Но сейчас, говорит он себе, достаточно того, что Шерлок позволил (Джону!) себя увидеть и определённо не против прикосновений к обнажённой коже. И когда следующим вечером (и в последующие тоже) они снова сидят на том же месте плечом к плечу, Шерлок не говорит об этом ни слова.

~~~ * ~~~

Шерлок очарован пигментом, которым окрашена кожа Джона. Кончики пальцев Шерлока с таким трепетом прослеживают извилистый путь полоски очень насыщенного синего цвета вдоль предплечья Джона, словно, касаясь её, он смог бы понять все великие тайны жизни. − Ты ведёшь себя так, как будто никогда прежде не видел пигмента, − говорит Джон. Они сидят совсем близко на диване, уставшие от преследования по всему Лондону безумного фальшивомонетчика. Джон мечтает о том, чтобы набраться мужества и, прижавшись своей ногой к ноге Шерлока, сделать линию соединения их тел непрерывной. Но их шаги навстречу друг другу полны деликатной осторожности. Впервые кончики пальцев Шерлока, а не только его взгляд, касаются кожи Джона. − Очевидно, что только издалека, − мягко говорит Шерлок, и Джону, околдованному его прикосновениями, нужно какое-то время, чтобы понять, что тот имеет в виду. Джон помнит, как чувствовал себя, когда, стоя перед зеркалом, видел в нём девственно чистую бледную кожу. Нетронутый холст. Иногда, как ему кажется, что мог ощутить эхо тех надежд, которые когда-то неслись вдоль поверхности его тела, проявляясь на нём или не проявляясь − это, не смотря ни на что, напоминало ему, что он жив. Лежа тогда с открытыми глазами, ночь за ночью, один в своей небольшой комнате, он, утратив цвета желаний, чувствовал себя так, будто потерял конечность. Сегодня вечером он берёт руку Шерлока в свою и пытается представить, на что это всё должно быть похоже, если нет никаких доказательств твоих надежд, страхов и желаний, выражаемых телом. − Это внушает тебе отвращение? − Джон вздрагивает от голоса Шерлока. Он заставляет себя посмотреть ему прямо в глаза. Джон понимает, чего стоит Шерлоку задать этот вопрос − Шерлоку, безразличие которого к чужому мнению практически легендарно. Прежде, чем он может подумать, слова слетают с его губ: − Я никогда не смог бы почувствовать к тебе отвращение. Шерлок закрывает глаза, и Джон проводит кончиками пальцев вдоль линий его рук. Он представляет, как мог бы поделиться своим собственным пигментом с кожей Шерлока. Глаза Шерлока всё ещё закрыты, когда Джон поднимает его ладонь к своим губам. Поцелуй лёгкий − больше дуновение воздуха, чем что-то материальное. Джону кажется, что румянец, который окрашивает щёки Шерлока, прекрасней, чем любой пигмент желания, который только можно представить.