Заветный камень

~~~ * ~~~

В ушах Шерлока шумит кровь − удивительно, что он вообще в таком состоянии может думать. Мориарти получил его, взяв Джона в заложники и привязав к нему бомбу. Захватив его, хотел заставить Шерлока подумать − хотя бы на какие-то доли секунды − что Джон и был тем сумасшедшим из игры. Но у Шерлока в руке заветный камень Джона. Он нашёл его в кармане пиджака, рядом с флешкой. Шерлок буквально потерялся в нём (почти − он потерял счёт времени, исследуя его со всех сторон), ощущая пальцами его неровную поверхность и растворяясь в тепле, которое излучал талисман. Шерлок смотрит на Джона, сидящего на корточках на кафельном полу. Джон никогда не смог бы играть в те игры, в которые играли он и Мориарти. Он крепко сжимает камень в руке и дышит в одном ритме с его вибрацией. А затем Мориарти опять стоит напротив них и снова по их телам и лицам мечутся снайперские прицелы. Это не имеет значения. У Джона рука сжата в кулак, и Шерлок знает, просто знает, что у него там его, Шерлока, талисман. «Почему сейчас?» − думает Шерлок. Почему сейчас, когда я только нашёл его? Джон и Шерлок, глядя друг другу в глаза, думают об одном и том же. Это мгновение − вечность. Они есть друг у друга, и это − намного больше, чем есть у этого жалкого маленького человечка или когда-нибудь будет. И они умрут, они умрут, чтобы удержать его от причинения боли кому-то ещё. Они умрут за это, если смогут. И если смогут, то умрут вместе. Шерлок нажимает на курок, и весь мир исчезает в огне.

~~~ * ~~~

Пламя. Грохот. Всё рушится. У него только доля секунды, чтобы подумать, почувствовать, обратиться внутрь себя и найти самое глубокое желание, самую искреннюю надежду. Шерлок никогда не понимал. До сих пор. Это всегда было так сложно. Иностранный язык, наполненный нереально мудрёнными фразами и недосягаемым нюансами. Всё перепутано, всегда перепутано: желания, надежды, пожелания, мечты. Особенно те желания, которые есть молитва, обращённая к небесам. Сейчас, тем не менее, сейчас он всё понимает. Молитвы − самый главный язык. В звуке − тихом, как дуновение воздуха − на самом деле отчаянный крик желания, но он кажется Шерлоку громким (очень громким... невозможно громким) − как взрыв, который превратил всё в руины. Пожалуйста, Боже. Позволь ему жить. Просто позволь Джону жить. Он всё ещё может видеть перед глазами лицо Джона, который тоже что-то шепчет. И Шерлок знает, что именно. Это молитва Джона. За него. В тот момент, когда звук взорвавшейся бомбы отражается от кафеля и стекла, молитва, две молитвы, объединившиеся в одну, слегка окрашивая воздух в жёлтый цвет, вспыхивают в пространстве между ними и окружают их. Но от всё ещё бушующего огня, опаляющего кожу и так обжигающего лёгкие, что он с трудом дышит, не спасает даже эта завеса вокруг них. Воздух наполнен пылью, обломками, трескающийся и разбивающейся плиткой, запахом горящего дерева и грохотом металла − всё это рвётся, горит, взрывается. Падает, рушится, обваливается. Они тянутся друг к другу сквозь дым, слишком плотный, чтобы дышать: − Шерлок! О, Боже, Шерлок, где ты? Голос Джона хриплый от пыли и слабый от страха. Шерлок следует за ним, пока, наконец, не находит Джона под завалами, которые похоронили его под собой за мгновение до того, как вырос барьер. − Джон! Джон, я здесь. В каждой точке контакта (губы на коже, а руки в поисках обнадёживающего биения сердца) вспыхивает огонь − разрастающийся, не поддающийся контролю огонь внутри них. − Шерлок… Шерлок слышит, как Джон выдыхает его имя, а потом теряет сознание. Нет. Нет! Джон умирает. Умирает. Умирает. Умирает. Больше не будет никаких слов. Больше не будет кивков и мягких улыбок, которые напоминают Шерлоку, что теперь он не один. Больше не будет тёмно-синего взгляда, который будто вскрывает грудную клетку Шерлока и находит его душу. Его сердце. Слишком много крови вытекает из головы Джона (Он не двигается. Он неподвижен. Он всё ещё дышит?), и Шерлок стонет в агонии. Джон. Нет. Держись. Он крепко прижимает к себе Джона, и именно тогда он чувствует это. То, что нахлынуло на него, похоже на свист воздуха и треск лесного пожара. Шерлок чувствует себя так, будто каждое невысказанное желание, каждая молчаливая просьба рвутся наружу и требуют воплощения. Сейчас. Мне сейчас нужна помощь. Это поднимается в нём и наполняет его. Каждая капля силы (Сила общая; она принадлежит и Джону... Джон создал это.) течёт к его кончикам пальцев. Он подносит руку ко лбу Джона, а затем сжимает его руку в своей. Рука Шерлока наполняется пигментом. Многоцветным. Яркие краски расцветают на его коже: это любовь, желание и надежда, которые переполняют его, абсолютно им осознаны и приняты, и он дает им свободу проявиться. Вокруг хаос и гибель. Но Шерлок держит Джона (в течение долгих минут, в течение долгих часов, вечность), делясь с ним любовью, светом и жизнью через свою кожу − с каждым словом, которое шепчет, с каждым тяжёлым вздохом − до тех пор, пока тоже не теряет сознание. И когда прибывают машины скорой помощи − сирены, суматоха и шум − их руки всё так же соединены. Единственный, ослепительно сияющий камень сжат между их пальцами.