Кожа да кости

ДЖЕРРИ МАКФАРРЕЛ ЕЩЁ НЕ РАЗВЁЛСЯ С ЖЕНОЙ, НО УЖЕ ВСТРЕЧАЕТСЯ С НЕИЗВЕСТНЫМ МОЛОДЫМ ЧЕЛОВЕКОМ У СЕБЯ ДОМА! — Как они мне надоели, как ни отгоняй их от себя, они всё равно найдут лазейку! На, полюбуйся! Джерри показал газету Тому, сидевшему на кухне в его особняке. Тот пробежался глазами по вышеназванному кричащему заголовку, всмотрелся в фотографию, на которой он вместе с Джерри входит в дом и тонко усмехнулся. — Да расслабься ты, не всё ли равно, что они там навыдумывают? Разве так уж важно принимать близко к сердцу любую чепуху? — Для известного человека ещё как важно. Тем более я не хотел раздувать развод до такой сенсации, о которой теперь орёт любая занюханная газетёнка. Но что уж теперь… Джерри махнул рукой, откинулся на спинку стула и глотнул ещё своего любимого ароматного кофе. Том потягивал сок со льдом, с интересом поглядывая в окно, слушая шум океана и потягивая носом долетающий свежий бриз через открытый нараспашку балкон. Сначала они виделись всё в том же кафе на краю города, но когда люди стали странно поглядывать на Джерри и когда он застал несколько воришек, торопящихся побыстрее снять колёса с его машины, то уговорил Тома зайти в следующий раз к нему домой. Том довольно скептично и равнодушно оглядел убранство дома и его габариты, потом ввалился на кухню и просто попросил сока. Джерри дал в его полное распоряжение новенькую, ни разу ещё не включавшуюся соковыжималку и Том делал себе свежевыжатый апельсиновый сок со льдом в каждый приход, радуясь, как ребёнок, и обязательно потягивая его из соломинки. И решительно ничего не ел. Ещё он всегда старался сесть у балконной двери, чтобы слушать шум волн и вдыхать морской воздух, поглядывая во время разговора на улицу. Больше его не интересовало ничего в этом шикарном особняке, что опять же несколько уязвило Джерри, но он решил не заострять на этом внимание, списав всё на скромность парня. Том заходил обычно с заднего входа, через калитку в ограде. Журналисты, прознав о разводе, теперь окопались недалеко от виллы, настраивая свои мощные звукозаписывающие устройства и большие объективы, стараясь не сталкиваться с охраной особняка и уловить что-то вкусненькое издалека. На днях им удалось сделать первое фото входящего в дом Тома, пусть и дурного качества, но и этого вполне хватило, чтобы наклепать очередную гнусную статейку. Тома это мало волновало, он только посмеивался. Он был ненавязчив, ничего не просил и не лез с расспросами, но знал, что Джерри развод даётся нелегко. Тот так и не видел пока детей с тех пор, как Сьюзен забрала их к родителям. Уже состоялось несколько встреч, на которых присутствовала она, Джерри и адвокаты. Эти встречи неизменно заканчивались обоюдными обвинениями и криками супругов. МакФаррел бился до последнего и ни в чём не уступал, не менее решительно была настроена и Сьюзен. Их адвокаты мило и безукоризненно вежливо огрызались друг на друга, дело пока не сдвигалось с мёртвой точки, дело шло к громкому процессу, мирно уладить конфликт не удавалось и вряд ли удастся. Только наедине с Томом, актёр мог дать себе настоящую передышку и отпустить все волнения, разговаривая с ним на совершенно посторонние темы, которые в кои-то веки не касались его личной жизни или звёздной карьеры. Но сегодня он увидел в газете эту статью и вновь еле сдерживал гнев. — Не убивайся так, это всё ерунда, Джерри. — Да какая к чёрту ерунда! Теперь все будут болтать чёрт знает что… — А тебе так важно, что о тебе говорят? – Том внимательно посмотрел на Джерри. — Представь себе, — буркнул в ответ тот, решив выпить средь бела дня и откупоривая бутылку виски. Том наблюдал за его действиями и молчал. Вдруг Джерри сказал: — Знаешь что? По-моему, это слегка несправедливо. Ты знаешь обо мне так много, а я о тебе практически ничего. Может быть, пора раскрыть карты? Джерри было любопытно узнать кое-что о своём молодом знакомом, но из того было сложно вытянуть что-либо. Но сегодня, видя, как Джерри напряжён и зол, Том решил всё-таки рассказать свою историю. Он думал несколько минут, потягивая сок и, видимо, решаясь на что-то, потом кивнул и начал рассказ. — Ладно, чувак, если так интересно, могу приоткрыть завесу тайны. У тебя, конечно, своего дерьма хватает, да и ничего особенно интересного я тебе не поведаю, но если так хочешь – получи и распишись. С чего бы начать… — Начни вот с чего – почему Аметрин? – подсказал Джерри и опрокинул в себя хорошую порцию спиртного из стакана, довольно крякнув после. —Мой дед был археологом, он часто мотался по миру с экспедициями и привозил из разных стран всякие безделушки и мелочи, иногда среди них было и кое-что более ценное. Одной из таких вещиц был кулон с аметрином, на цепочке… Редкой красоты камень, — Том замолчал на несколько секунд, будто вспоминая этот кулон во всех подробностях. Затем продолжил: — Этот кулон он подарил моей матери. Вскоре он погиб в одной из экспедиций, несчастный случай. Она в свою очередь отдала его мне перед своей смертью. Мне было одиннадцать. Мама тяжело заболела, пневмония. У нас не было средств на лечение, она буквально сгорела, как свечка, за неделю. — Прости, Том, мне очень жаль. Том в ответ лишь неопределённо мотнул головой. Джерри спросил: — Этот кулон до сих пор с тобой? — Нет. Я долго прятал его от отца, но в итоге он нашёл его и продал. Когда мамы не стало, я оказался на его попечении, других родственников у нас не было. По крайней мере, я о них не знал и не знаю до сих пор. Отец никогда меня не любил по-настоящему, но поначалу старался как-то меня содержать, работал, приносил домой еду, худо-бедно платил за наш дом в пригороде. Потом… потом он проигрался в карты и влез в огромные долги. У нас забрали практически всё. С работы его уволили, когда поймали на воровстве. Он начал сильно пить. Поначалу тихо, в одиночку, на кухне. Я был предоставлен самому себе и думал, что жизнь – дерьмо. Но на самом деле, настоящим дерьмом она стала чуть позже. Отец начал меня бить, винить в смерти матери, крушить остатки мебели и посуды. Однажды я попытался ему возразить, попытался ответить на удар. Тогда он схватил меня, швырнул в подвал и запер там. Кормил объедками и водой, от которой несло ржавчиной. В школу я не ходил, но меня не искали – он сходил туда, забрал мои документы, сказав, что сам я очень тяжело переживаю смерть матери и не хочу видеть людей, и что мне нужен особый присмотр, что он якобы переводит меня в какую-то закрытую школу у чёрта на куличиках. Ему поверили. А однажды он пришёл в подвал, снова пьяный, но какой-то странный – ласковый, тихий, всё что-то бормотал то ли мне, то ли себе самому под нос, успокаивал, разговаривал с мамой, просил прощения, молился… Я подумал, что он меня наконец-то выпустит, но вместо этого, он, продолжая бормотать, привязал меня к стене каким-то кабелем, снял штаны и трахнул. Не смотри на меня так, ради Бога, ты же взрослый мужик! Да, взял и трахнул собственного сына. А вскоре стал водить в наш подвал ещё и своих дружков. Некоторых из них я видел раньше на улице, о некоторых слышал, некоторых знал. Примерные семьянины или матёрые холостяки, во всём правильные отцы семейств или нелюдимые молчаливые одиночки, работники заводов, продавцы магазинов, даже чёртов почтальон… Чёрт. Кто бы мог подумать. Не даёт жена – решение буквально через несколько домов, у Вудса старшего есть запертый пацан, его никто не ищет, всё шито-крыто, и берёт недорого за такую услугу. Скрытый педофил или просто пидор, живущий давно затворником и надрачивающий себе на порнуху – эй, да ведь у Вудса есть кое-что поинтереснее кассет и журналов. Я и представить себе не мог, сколько отчаявшихся мужиков в нашем квартале. Иногда по ночам мне можно было выходить на задний двор, глотнуть свежего воздуха. Иногда даже нормально пожрать за столом. Всё строго под присмотром. А потом назад – в темноту. Когда мне было 15, я вырвался из этого кошмара. Пьяный в сраку мистер Вудс забыл запереть подвал и храпел на диване в гостиной. И я рванул прочь. Путь держал к океану, сюда. Половину пути прошёл пешком, половину на попутках. Первое время жутко боялся, что он найдёт меня, где бы я ни был и утащит обратно. Или вовсе убьёт. Но я его так больше и не видел. А недавно узнал, что он сдох от цирроза печени. Скучаю ли я по нему, жалею ли, простил ли? Пожалуй, я бы лично попросил подбавить газку под его котлом в аду. В общем, я добрался сюда. Поначалу спал на картонках в переулках, иногда в ночлежках для бездомных. Благо было лето и можно было много времени проводить на улице. Ну, конечно же, были и драки и недопонимание с уличной шпаной. Потом познакомился с парнем по имени Коул. Мы с ним сдружились. У него тоже история не из простых, и он был на улице уже давно. Вместе мы с ним стали пробиваться и выживать. Сначала подворовывали из карманов прохожих и из магазинов. Так перебивались некоторое время, потом навязались в наркокурьеры, приторговывали и бегали от полиции. Заслужили доверие начальства, подзаработали, стали снимать угол в том районе, куда ты приезжал. Затем нашего дилера накрыли и упекли, на нас так и не вышли, но появился хороший шанс выйти из этого бизнеса, что мы и сделали. Втайне ото всех я мечтал стать моделью. Об этом знал только Коул, я не ошибся в нём – он не стал ржать надо мной, отнёсся с пониманием. Он устроился в кафешку фастфуда на кассу, а я как дурак обивал пороги модельных агенств, искал встречи с людьми, которые что-то решают в этом бизнесе, показывал себя, пробовался. Но так ничего и не добился – все попытки были тщетны. Я не подходил по росту и габаритам, вроде как толстоват, да и мышц нет. Но на самом деле это из-за того, что однажды я нахамил одному фотографу, который предложил переспать за продвижение. Послал его ко всем херам собачьим и благополучно никуда больше не проходил «по параметрам». Хотя поначалу я серьёзно воспринял отказ и действительно начал худеть. Это привело к тому, что я уже не мог остановиться. Ничего не могу удержать в себе долго, только воду, да и то с натугой… Ругались по этому поводу с Коулом, он всё говорил, что я убиваю себя. А я что? Я и сам всё прекрасно понимал, только сделать ничего с собой не мог, хотя и пытался. Когда мне было восемнадцать, Коула убили какие-то пьяные отморозки, просто застрелили в драке поздно вечером, когда он возвращался с работы, недалеко от того дома, где мы жили. Примерно в это же время я завёл электронный дневник, обнаружил в себе тягу к писательству, начал всеми способами рекламироваться и меня заметили. Сначала по мелочи, а потом заказы становились всё чаще и объёмнее. В итоге я сотрудничаю с несколькими конторами, которые пишут тексты по заказу, иногда подкидывают мне работёнку. Других клиентов я нахожу сам через дневник или ещё как. Зарабатываю не так уж много, но этого хватит, чтобы снимать свой угол теперь уже одному. Но пишу и для себя, для души, так сказать, выкладываю в блог. Недавно на это клюнул известный актёр, Джерри МакФаррел, наверняка слышал о таком? Том улыбался и хитро смотрел на Джерри. Он рассказывал всё это спокойно, чинно, практически равнодушно, будто это была не его история жизни, а чья-то чужая или вовсе выдуманная. Джерри не мог поверить своим ушам. Он просто слушал, а когда рассказ закончился, не мог подобрать нужных слов. Да и нужны ли они были? Тому точно нет. Он допил сок и снова прислушался к шуму океана. Когда вечером Том уехал домой на такси, которое ему вызвал Джерри, погода испортилась, и отдалённый шум воды превратился в угрожающий рёв. Джерри вновь стоял на балконе, смотрел в сторону побережья, вдыхал наэлектризованный воздух и думал: насколько ничтожными были его проблемы в сравнении с жизнью этого тощего парня, Томаса Вудса, которому жизнь не давала ни одной нормальной передышки с самого детства, всё гнала куда-то и нещадно лупила, без смысла и толка, без пощады и без конца? Джерри повернулся и увидел за стеклом двери на кухонном столе пустой стакан из-под сока с соломинкой, и так и недопитый стакан с виски.