Кожа да кости

Джерри ехал на очередную встречу с Томом изрядно нервничая. Они договорились встретиться на этот раз в центральном парке. Джерри был готов поклясться, что и там журналисты будут шнырять как белки среди деревьев, но Тому внезапно захотелось провести время на воздухе, и Джерри согласился. Он и сам устал от своего пыльного звенящего тишиной дома, куда уже давно не приходила даже прислуга, от которой Джерри отказался сам. День был пасмурный, собиралась гроза, воздух был душный, набивал ватой лёгкие, натужно втекал в нос и горло и также тяжело, словно желе, вытекал обратно. Голова слегка кружилась, люди ускорили темп, чувствуя, что приближается вкрадчивой поступью проливной дождь и лучше оказаться под крышей заранее. Джерри недовольно хмурился, поглядывая на сгущающиеся тучи из окна такси. Вот тебе и прогулка в летний день, восхитительно. Он даже невольно усмехнулся, подумав, что он настоящий «везунчик» в последнее время и это закономерно. Прибыв на место встречи, Джерри сразу увидел стоящего у входа в парк Тома, в той же толстовке, что и в день их встречи, снова с надвинутым на лицо капюшоном. Руки в карманах болтающихся джинсов, голова вскинута и наблюдает за небом. — Там ничего интересного, кроме тонны скопившейся воды. — О, привет, Джерри, — Том широко улыбнулся ему, оторвавшись от созерцания туч. — Пошли? Они двинулись вглубь парка, никуда не торопясь, хотя люди постепенно покидали это чудесное, полное густой зелени, лабиринта дорожек и скамеек место. Том поделился с МакФаррелом своими планами относительно нового произведения, а также поведал, что собрал свои лучшие, по своему мнению, рассказы в один сборник, хочет его отредактировать и всё же попробовать впервые предложить какому-нибудь издательству под своим именем. Джерри был очень рад этой новости и с восторгом поддержал эту идею. В ответ на это Том передал ему бумажный листок с логином и паролем от электронного дневника – хотел, чтобы Джерри прочёл несколько новых глав, которые пока находятся в режиме черновика и недоступны публично. Затем речь зашла о ближайших планах Джерри: — Я не знаю, пока что понятия не имею. Скорее всего, когда решится вся эта возня с разводом, отдохну ещё немного и отвечу на какое-нибудь из предложений, благо пока у меня их достаточно. Есть из чего выбирать. Наверное, самым разумным было бы взяться за какой-нибудь новый проект, попробовать себя в чём-то новом, в совсем нетипичной роли… Том внезапно прыснул. Джерри оскорблённо посмотрел на него: — Ну и чего ты ржёшь? Мне, знаешь ли, грешно отказываться от того, чем я стремился заниматься всю свою жизнь. Я добился, наконец, успеха и всего о чём мечтал, и не собираюсь останавливаться! —Ты ужасно нелогичный, чувак, - парень весело посмотрел на МакФаррела. — Почему это? — Так ли грешно отказываться от того, что совсем не похоже на твою мечту? Я сомневаюсь, что ты мечтал о тягучих светских встречах, пустопорожней болтовне о тебе тут и там и своей болтовне в миллионе интервью, халтурщиках-коллегах, бессмысленных глупых фильмах без изюминки, без морали, пошлых, шумных, напичканных идиотскими шутками и компьютерной графикой, почти откровенным сексом и вообще неправдоподобными погонями. Идиотские диалоги, жиреющие режиссёры, гнобление молодых гениев, которые словно изгои, снимают непристижную подпольщину, интриги, избалованные дети звёзд, полные мусорные баки никем нетронутой жрачки, на которую уходит каждый раз маленькое состояние… Да ты же сам мне обо всём этом рассказывал, неужели я должен тебе напоминать? И это ты называешь мечтой? Ещё одна статуэтка на полке? Ещё одна стервозная дамочка с ногами от ушей в кадре рядом с тобой? Ещё один миллион, который ты выкидываешь даже не на себя, а на ветер? Разве ты к этому стремился, Джерри? Джерри слушал его и поначалу не находил, что ответить, как возразить. Затем всё же воскликнул: — Ну а какие у меня варианты, Том? Отказаться от всего этого, выкинуть годы карьеры, порвать все связи? Чёрт, я столько вбухал в это и… —…и оно всё равно тебе нахер всё не сдалось, — Том, продолжая улыбаться, пристально посмотрел на Джерри. – Это закончится дерьмово, дружище. Ты просто сойдёшь с ума от своих чёртовых таблеток, сопьёшься, издохнешь от передозировки или ошибочного рецепта, а может, и сам нырнёшь в петлю. А если и будешь жить, то превратишься в озлобленного несчастного старика, которого втайне будут все ненавидеть и желать ему смерти, чтобы заграбастать твои деньжищи. Включая твоих детей, Джерри, не смотри на меня так! Тебя просто не будет рядом, когда ты будешь им нужен, и не доказывай мне обратное. Ты же мне рассказывал об этих съёмках по полгода и прочем и прочем... — Я всё равно не услышал, какая альтернатива, Том. Раз ты такой умный, может, расскажешь мне? – насмешливо, но беззлобно покосился на него Джерри, усаживаясь у пруда. В глубине неба ударил в жестяной лист первый раскат грома. — Удивительно, что такой древности как ты, нужно подсказывать каждый шаг. Ты же взрослый мальчик, Джер! Просто… Просто стань весомым. — Чего? Каким стать? — Стань весомым, — повторил Том, усаживаясь рядом с ним и задумчиво смотря на воду. – Если хочешь что-то оставить после себя действительно значимое, что не забудется на следующий день. Если хочешь, чтобы о тебе говорили добрые слова не только те, кто нажился на тебе, но и те, кому ты был дорог, кто любил тебя. Если хочешь продолжиться, повториться, отозваться эхом в других, хотя бы в своих собственных детях – стань весомым. Не будь гремящей пустышкой, не продавай талант за бесполезные шмотки и деньги, не топи его в спиртном, не заедай, не забывай о нём. Дари его бескорыстно и отклик в людях заполнит тебя до краёв. Джерри задумчиво смотрел на своего молодого друга, который не по годам философствовал и размышлял, и постепенно улавливал всю иронию его слов. Быть весомым? И это говорит ему парень, который весит едва ли 45 кг? Но как можно отвернуться от той страшной правды, которая сквозит в его словах, в его улыбке, почти отчаянной? Что оставит после себя Джерри МакФаррел, известный киноактёр современности? Кожу да кости. Да и те очень быстро обратятся в прах. Десяток пыльных лицензионных изданий своих фильмов на полке у фаната «для того, чтоб было». Воспоминания о ссорах и криках в памяти у детей, о постоянном отсутствии рядом. Воспоминания о неудачном браке, словно о маслянистом пятне на платье у бывшей супруги. Пару слухов, пачку грязных статеек, шкаф неношеной одежды, отцовские часы и… всё. Натянутая словно пергамент кожа его поступков и решений на хрупкие ноющие кости его ничего не стоящих, не оправдавших себя надежд, принципов и желаний. Он отвлёкся от своих мыслей, вздрогнув от очередного удара грома. Вспомнил, как неделю назад вновь был у Альтхауса и тот посоветовал, в качестве одного из этапов терапии, сделать что-то для того, кто находится сейчас с ним рядом. Что-то, что обрадовало бы обоих. Мелочь, пустяк. И последить за реакцией этого человека и своей собственной. Пустячная мелочь развернулась в планах МакФаррела в настоящую операцию. Он навёл справки и выяснил, что отец Тома действительно недавно скончался от заболевания печени. Джерри удалось выяснить, где он проживал вместе с Томом и список имён соседей. Предприятие было практически бессмысленным, шанс успеха был ничтожно мал. И всё же Джерри удалось воплотить в жизнь то, что он задумал. Приехав на место на всякий случай с несколькими телохранителями и шофёром, он начал методично и постепенно обходить все домишки в том пригороде, где раньше жила семья Вудсов. Некоторые его узнавали, некоторые в упор не понимали, кто он и что ему нужно. Одни были радушны и словоохотливы, другие нелюдимы и замкнуты. МакФаррел поймал себя на мысли, что кто-то из этих людей, кто жил в то время рядом с Вудсами, мог вполне являться одним из завсегдатаев подвала Вудса-старшего. Кто-то из них был мерзким лживым подонком, просившим всем своим существованием заслуженной кары, но так и не получающий её, продолжающий жить в одном из этих милых домиков, среди этой сочной зелени, растя детей и внуков… Джерри удалось сдержать себя и побороть желание броситься с обвинениями на всех и каждого. Он приехал сюда не за этим. И хоть поиски его продолжались четыре дня, в каждый приезд по семь часов, они увенчались успехом. Он обошёл большую часть домов, поговорил почти за всеми, не привлёк внимания пронырливых журналюг и отыскал то, зачем всё это затеял – кулон с аметрином, принадлежавший когда-то матери Тома. Оказалось, что кулон Вудс-старший действительно продал, одному из своих соседей, чтобы расплатиться за долги. Тот заложил его в ломбард, но впоследствии выкупил и подарил дочери на свадьбу. Дочерью оказалась неопрятная особа, живущая на другом конце пригородного района, уже давно разведённая, не имеющая детей, но имеющая разваливающийся дом, ужасный перегар и горящие от жадности глаза, оценивающе пробежавшиеся по костюму МакФаррела и его охранникам, когда он к ней явился. Поторговавшись и уговорив жутко самодовольную даму на кругленькую сумму, Джерри расплатился с ней и, наконец, забрал красивый кулон с чудесным сиреневым аметрином на длинной цепочке, будто чудом ожидавший его все эти годы здесь. И теперь актёр молча протягивал его своему другу, внимательно смотря на его реакцию. Сначала Том тупо уставился на протянутую ему вещицу, не понимая, что от него хотят. Через несколько секунд он вздрогнул, посмотрел на Джерри, тот кивнул ему, подбадривая. Том дрожащими пальцами взял кулон в свои руки и долго смотрел на него, нервно сглатывая и учащённо дрожа, не веря своим глазам. МакФаррел не торопил его, смотря с улыбкой на воду, по которой начали бегать вприпрыжку первые капли дождя. Лишь через несколько минут Том заговорил: — Спасибо, Джерри… Ты не представляешь, сколько это значит для меня. Хотя нет, наверное, как раз представляешь, иначе бы не сделал такое. Джерри, это… — парень благодарно смотрел на друга, подбирая слова. —…это просто то, что должно принадлежать тебе по праву. И благодарить тебя должен я, — закончил за него Джерри, внутренне наслаждаясь произведённым эффектом, чувством выполненного долга, ощущением правильности происходящего. И думая, что старик Альтхаус заслуживает за его советы гораздо большего, чем он ему платит. Они посидели ещё немного, но вскоре дождь начал усиливаться и они побрели на выход из парка. Том отказался заехать к Джерри, у молодого человека был очередной срочный заказ на написание текста и он поехал домой, на прощанье крепко обняв МакФаррела. Тот не стал настаивать, сел в машину и направился в свой особняк в самом лучшем расположении духа. Поздно ночью, когда ливень неистово хлестал в окна, вспышки молнии озаряли комнаты, а гром почти сотрясал стены, в особняке Джерри раздался телефонный звонок. Он удивился, кто звонит в такое время, но всё равно не спал и взял трубку. — Алло? — Мистер МакФаррел? — Да, слушаю. — Это больница южного округа. Мистер Томас Вудс только что скончался. Мы нашли ваш номер телефона в записке, которую он успел оставить на такой случай. Вы можете приехать?