Кожа да кости

Через несколько дней после похорон Тома, Джерри всё же решил наведаться к единственному оставшемуся человеку, который, вероятно, сможет его понять и дать ценный совет – своему психотерапевту. Устав от бесконечной тишины внутри, Джерри даже не записался на приём, просто поехал посреди дня к знакомому зданию в центре, уверенный, что у Альтхауса найдётся для него минутка сегодня. Он снова решил поехать один, не в силах ни с кем общаться или хотя бы пересекаться взглядом, даже с собственной охраной или шофёром. Отпустив всех по домам, доехал до нужного здания из железа, окрашенного в голубой краской и стекла, окрашенного в голубой небом. Посмотрел несколько минут на это здание, изучая взглядом его грани, необычность, угловатость. Затем вышел и пошёл ко входу. Обычный ритуал. Мелочь попрошайке, раздвижные двери, фойе, лифт, кнопка, ожидание. Выйдя из лифта, он привычно открыл дверь приёмной Альтхауса и увидел за столиком новенькую секретаршу. Эта была тоже молоденькой и хорошенькой, отметил на автомате Джерри. Не успел он открыть рот, как девушка заговорила первой: — Добрый день, сэр, чем могу помочь? — День добрый. Я не записывался на приём, но я думаю, у господина Альтхауса найдётся для меня немного времени. Не могли бы вы сказать, есть ли у него сегодня окно между приёмами? — Простите, немного не поняла вас. — Мне нужно к господину Альтхаусу, милая. Он сейчас у себя? У него клиент? — К кому, сэр? Я впервые слышу это имя, прошу прощения. Джерри начал терять терпение. — Вы новенькая? — Нет, сэр, я работаю здесь уже год. Джерри решительно прошёл к двери в кабинет и замер, схватившись за ручку. Табличка на двери гласила «Питер Монтгомери. Нотариус». Он дёрнул дверь, но она оказалась заперта. — Мистер Монтгомери на обеде, сэр, он вернётся через полчаса, — послышался сзади тревожный голос секретарши. Она решительно ничего не понимала, как и сам Джерри. Актёр посмотрел через стекло рядом с дверью в кабинет, которое было не закрыто жалюзи. Его изумлённый взгляд бегал по помещению и не мог узнать его: бордовые стены, бурый палас, красные шторы, бордовые кожаные кресла… Полный бардак на столе, полупустые книжные полки, на которых некоторые фолианты лежали вповалку… Джерри стремительно обернулся к секретарше. — Этот… этот Монтгомери давно здесь работает? — Сэр?.. — Я спрашиваю, давно здесь этот кабинет? — Насколько я знаю, уже несколько лет, сэр…Я не понимаю, что… — Вы можете посмотреть расписание приёма мистера Монтгомери? Есть у вас журнал приёмов? – нетерпеливо прервал её Джерри. Он чувствовал, как руки начинают нервно дрожать. Девушка решила не спорить с ним, только тихо промямлила: — У нас всё в компьютере, в базе…— и защёлкала торопливо на клавиатуре наманикюренными пальчиками. — Посмотрите, приходил ли я сюда раньше? Хоть раз? МакФаррел, Джерри МакФаррел. Девушка продолжала щёлкать по кнопкам, явно думая, как бы вызвать полицию, чтобы забрали этого странного человека. Известного актёра она в нём не узнала, старалась не смотреть на него. — Извините, сэр, но такого имени в базе нет. — Это точно? Не может быть! — Простите, это точно, сэр. Джерри ошеломлённо смотрел на неё, потом обернулся и уставился на дверь кабинета. Табличка никуда не исчезла, как и бордовые стены. МакФаррел медленно прошёл мимо секретарши и вышел из приёмной. Ему показалось, что он слышал позади себя вздох облегчения. Он зашёл в лифт, спустился обратно в фойе и вышел на улицу. В глазах всё плыло и кренилось, мысли в голове сталкивались и превращались в бесцветный фарш, который заполнял череп, словно пенопласт. Хрусткий, скрипящий, крошащийся и бестолковый. Джерри медленно оглянулся на здание – оно было таким же, каким он его помнил. Ничего не понимая и не чувствуя в себе больше сил, МакФаррел прислонился к его стене и медленно сполз прямо на асфальт, невидящим взглядом смотря прямо перед собой. Как тот негр в кафе, где они раньше встречались с Томом. Негр с седеющей бородой, пьющий кофе и смотрящий прямо перед собой, абсолютно слепой старый Винсент… — Привет, Джерри, так и знал, что ты сегодня придёшь. Джерри не понял сразу, откуда исходил этот голос. Но голос был знакомый. Он поднял голову, но прохожие шли мимо, ни один не остановился и даже не посмотрел на него. — Да, в большом городе очень просто стать невидимкой, достаточно просто сесть на землю. Наконец, Джерри понял, что с ним разговаривает бомж. Тот самый попрошайка, которому он в каждый приезд сюда кидал немного мелочи. Он сидел сейчас рядом с ним, точнее это Джерри сидел на его картонке. МакФаррел всмотрелся в улыбающееся чумазое лицо и чуть не вскрикнул от удивления. Седая всклокоченная борода и волосы, очки с широкой пятнистой оправой, сильно поношенный рваный пиджак и брюки, некогда цвета горького шоколада, а теперь сильно полинявшие, замызганная рубашка, грязь под ногтями, печальные задумчивые глаза, прохудившиеся ботинки, вчерашняя газета в руках и до боли знакомая вежливая улыбка… — Виктор?.. — Он самый, Джерри. Он самый. Ты так смотришь на меня, будто впервые видишь, парень. Сначала приходишь каждую неделю сюда, разговариваешь со мной, просишь совета, а сегодня смотришь так, будто впервые видишь, — старик цокнул языком и добродушно засмеялся. Джерри нервно сглотнул, всё ещё не в силах поверить в происходящее. — Вы хотите сказать, что я… сюда? Но я же… туда, в офис… Четвёртый этаж… Секретарша… — Моя секретарша – вот этот стакан, Джерри, где гремит мелочь, а офис – вот эта картонка от плазменного телевизора. Я думал, раньше тебя это устраивало, — снова усмехнулся Альтхаус, уже с интересом смотря на Джерри. Тот не знал, что ответить, поэтому старик продолжил: — По-моему, ты ни черта не помнишь, мой мальчик. И, кажется, ты начинаешь задавать слишком много лишних вопросов себе. Неважно почему, как, когда. Важно зачем. Тебе просто нужно было с кем-то поговорить. Бог знает, почему твой выбор пал на меня, видимо совсем худо тебе было, но я тоже не отказался бы от компании. Ты просто приходил и садился рядом. А то и растягивался на асфальте. Стать невидимкой очень просто, повторюсь. Видно ты просто хотел стать невидимкой ненадолго. Ну что ж, у меня много картона, места хватит для всех. Они помолчали несколько минут, пока Джерри старался переварить всё происходящее. Затем нищий вздохнул и тяжело поднялся: — Извини меня, Джерри, но мне пора, у церкви скоро будут раздавать паёк, надо занять очередь, — он хлопнул Джерри по плечу. – Бывай, мой друг! Джерри вскочил на ноги, старик подобрал картонку и медленно двинулся по улице. МакФаррел смотрел ему вслед, потом вдруг крикнул: — Мы ещё увидимся? Альтхаус обернулся и с улыбкой развёл руки: — А зачем? Кажется, ты теперь здоров, Джерри! Нищий пошёл дальше, Джерри не мог двинуться с места, просто смотрел в его спину и лихорадочно соображал. Когда старик почти завернул за угол, МакФаррела вдруг ужалило. Он почувствовал что-то, впервые за эти дни. Впервые с тех пор, как умер Том. Джерри подумал о парне, затем в одну секунду решился и побежал за Альтхаусом. Догнав его, он чуть не сбил старика с ног. Пытаясь отдышаться, натужно глотая воздух, Джерри достал вспотевшими руками из кармана ключи от машины и протянул попрошайке: — Держите. Просто возьмите. Теперь ваша. Она вон там припаркована. — Что… Что за чёрт? Ты совсем с ума сошёл? Не нужно… — Нужно, Виктор, вам - нужно. И да, вот ещё – вот визитка моего юриста, я предупрежу его, свяжитесь с ним – он переоформит необходимые документы на вас. Прощайте! Седой мужчины с трудом верил своим глазам, тупо смотря на ключи и визитку в руках, а Джерри уже бежал по улице прочь, почти летел, не в силах скрыть странную улыбку на губах. Почти весь путь до дома Джерри пробежал. Кто-то принимал его за сумасшедшего, но он просто наслаждался горячими лучами солнца, чувствовал, как жжёт лёгкие от бега, как стучит сердце быстро и мощно, чувствовал себя живым. Вбежав в особняк, он первым делом выпил два стакана воды, а третий вылил себе на голову. Затем взял огромный мусорный пакет, вбежал в ванну, рывком открыл ящик и скинул всё его содержимое в пакет. Невроз. Бессонница. Агрессия. Тревога. Так он поступал с каждым ящиком, с каждым уголком, где лежали его таблетки. Когда гремящие баночки заняли своё положенное место в чёрном пакете, Джерри ринулся голопом на кухню и сгрёб туда же содержимое бара. Панические атаки. Апатия. Слабость. Страх. Всё отправилось в мусор. А мусор отправился в бак за оградой. Затем Джерри взял телефон, сел на пол прямо в зале и набрал номер. После нескольких гудков, трубку взяли. — Алло? – раздался голос Сьюзен. — Привет, Сью. — А, это ты… — голос сразу изменился, стал резче и холоднее. – Зачем звонишь? — Я тебе сейчас кое-что скажу, мне очень важно это сказать, ладно? — Неужели угрожать вздумал? Ты пьян? Я не… — Нет, конечно нет. Я… — Я видела газеты, МакФаррел. У тебя появился новый друг? Я не видела его раньше, кто он такой? И что ты задумал? — Это неважно, Сью. Он умер. Воцарилось молчание. Потом Сьюзен произнесла уже тише: — Извини, я сожалею. — Сьюзен, я… Мне сложно говорить, пойми, пожалуйста. Послушай. Я очень сильно тебя любил. Ты навсегда останешься для меня важным человеком. Я всегда приду к тебе на помощь, Сью. Мне важно, чтобы ты знала это. И если ты несчастлива со мной – значит, развод это верное решение для обоих. Я больше не буду спорить, Сью, я согласен на все твои условия. Ты мать моих детей. Ты всегда была мне другом и поддержкой. Ты всегда помогала мне и была рядом, даже когда я ещё был никем. Господи, да что я говорю, я и сейчас никто… Просто… Я во всём виноват сам, ни в чём тебя не виню и хочу сохранить с тобой связь. Прости меня, Сью, за каждую минуту, в которой ты была несчастна. Я остро чувствую, что должен сказать тебе это. Из меня вышел в итоге дерьмовый муж. Но может, из меня ещё выйдет не такой уж плохой отец? Наши дети – мой шанс исправиться, не отбирай у меня его. Я их очень люблю. Ты ведь знаешь. Джерри остановился, замолк, иссяк. На том конце провода снова установилось молчание. Затем Джерри услышал голос Сью, изменившийся, удивлённый, смягчившийся, надломленный растерянный. — Джерри, это… Я поняла. Я всё поняла. Прости и ты меня. Мы пересмотрим условия развода, прости, я знаю, что перегнула, просто… — Нет, Сью. Я так хочу. Вы заслуживаете большего. Мы все в ответе за свои поступки. Вы самое дорогое, что у меня есть. Я позвоню своему адвокату и всё улажу, ладно? Созвонимся ещё на днях. До связи. Не дожидаясь её ответа, Джерри положил трубку и замер, переводя дыхание. Он снова смотрел в одну точку, но теперь уже не как слепой Винсент. Нет, теперь он чувствовал себя зрячим, как никогда. За окном медленно разливался тёплый и восхитительно пахнущий вечер. МакФаррел поднялся на ноги, вышел из особняка и пошёл на побережье, навстречу океану, шум которого так часто был фоном самых ярких эпизодов его жизни, но сам он оставался невидимым. Джерри шёл к нему, будто к гигантскому солёному чудовищу, с которым давно пора было встретиться лицом к лицу.