1. Нужно сохранить хотя бы то, что у нас есть....

Душа ждала только одного, когда можно, наконец, медленно подняться и полететь в неведомые места. Места, где все было другим. Относительно того, к чему мы привыкли, разумеется. Это могло случиться в любой момент. Но чаще всего ночь подходила для такого путешествия. Бесчувственное тело маленьким, сжатым комочком маячило далеко внизу, нагоняя на нее тоску и нежность… Больше не оглядываясь, она достигала невидимой двери и попадала в мир сна. Загадочный мир существовал. Он был так близко, что можно было только протянуть руку. Но руки у нее не было. Не было ничего того, без чего мы не умеем жить. Зато НИЧЕГО и не мешало. Мир, в котором секунды тянулись как минуты, а минуты, как часы, был таким же разным, как и наша жизнь. Радость и страх бродили бок о бок, иногда переплетаясь и заменяя одно другим. Мир, в котором не было места физической боли, расплачивался сполна психологическим давлением: он либо разрушал, либо строил сознание. Как бы то ни было, она проникала в  этот мир и жила в нем одну треть своей жизни. Наверное, у нее была жизнь…а не существование…ведь она чувствовала ее. Она ощущала себя ЗНАЧИМОЙ, она могла падать, подниматься…плакать и смеяться…радоваться…огорчаться и думать. В общем, она могла гораздо больше, чем ее тело, брошенное там…в другом мире. Мире, который был милым и немилым с ней. Важным было только одно: вовремя вернуться обратно и разбудить мозг. Она слышала, что бывали такие случаи, когда душа не возвращалась. Слишком был велик соблазн эфемерного мира. Душе, конечно, ничего не угрожало в нашем мире и была ответственность за крохотное тело: плохое или хорошее, но свое, прирученное и родное… Душа ведь не выбирает тело и тело не выбирает душу. Как повезет… Джексон просыпается и сразу видит перед собой очень близко любимые глаза. Они закрыты и только темные ресницы подрагивают еле заметно во сне. Ван улыбается и рассматривает это красивое лицо. Сомкнутые губы Туана размыкаются, тронутые улыбкой. Лицо сразу преображается и легкий румянец покрывает щеки. Джексону очень хочется прикоснуться к этим губам, но он терпит, боясь нарушить сон любимого. Марк так сильно устает в последнее время. А его талия готова совсем переломиться. У Вана ноет сердце, когда он думает о теле Туана. Тот никогда не жалуется, но Джексон же видит, как сильно его малыш нуждается в отдыхе. Он думает о том, что надо бы попробовать откормить Иена. У самого Джексона постоянные диеты и поэтому Марк сидит вместе с младшим на фруктах и овощах. Лицо Туана внезапно начинает хмуриться, улыбка пропадает, брови почти сходятся у переносицы. Его чудесный сон превращается в кошмар. Марк тихо стонет в плотно стиснутые губы и Ван не выдерживает и начинает целовать эти тонкие линии, пытаясь вернуть им первоначальный — ярко-розовый цвет. Туан моментально распахивает глаза. — Гага… Доброе утро… — его хриплый голос заставляет сердце Джексона сжаться в сладостном исступлении. И в этот момент он чувствует, что счастлив! Пройдет секунда и счастье растает в привычном дне, но останется в его сердце ярким моментом, из чего складывается теперь жизнь Вана. — Доброе утро… — шепчет он в губы любимого и проводит своими пальцами по теплой его щеке, — У меня к тебе есть интересное предложение… Я приглашаю тебя на свидание… — На свидание? — Марк делает большие глаза и морщит нос, — Это правда? И куда же мы пойдем? — Я хочу пригласить тебя в ресторан. Сегодня вечером мы свободны после десяти, поэтому, в одиннадцать часов ты должен нарядиться, как…как…в общем, ты надень что-нибудь очень красивое… Хотя, ты в любой одежде выглядишь, как принц, хоть лохмотья на тебя напяль. А после, мы погуляем, мы можем побродить по набережной реки Хан или еще где… Сам выбирай, ты согласен? — Ван держит щеки Марка в своих ладонях и говорит ему прямо в лицо, улыбаясь и не давая ему двинуться. — Я согласен… — в глазах Туана вспыхивают радостные искорки. Джексон целует старшего в нос и вскакивает с постели. — Я первый в ванную! — и натягивая на ноги тапки Марка, устремляется вон из комнаты. — Нет, я! — срывается Туан, но дверь закрывается и он слышит только дикий смех Джексона. *** — Куда собрался, такой красивый? — Джуниор разглядывает Марка в зеркало. На Туане надет черный костюм, в вырезе пиджака виднеется черная рубаха. Джинен засматривается на такого элегантного Туана и понимает, что парень просто так никогда бы не заставил себя наряжаться, — Свидание с Джексоном? — С чего ты взял? — Марк оторопело смотрит на друга. — Видел Вана часом раньше, он выходил из дома в сногсшибательном костюме… Неспроста же вы оба нарядились? В ресторан, небось, собрались? И судя по виду, в дорогой ресторан. Марк отворачивается от зеркала и смотрит на Джуниора. — Ну, если и так? Почему бы нам не сходить куда-нибудь? Ты против? — Нет, ну что ты. Поесть с Джексоном мяска, это здорово… Марк уже собирается выйти из комнаты, но, дальнейшие слова Джинена заставляют его остановиться. — А ты в курсе, что сейчас опасно появляться в таких местах? Вас могут спалить папарацци-доносчики. Что, директор не предупреждал вас об этом? По-моему, всем известно, что за вами уже все корейские журналисты следят…и не корейские, кстати, тоже. — Не думаю, что мы такие уж известные персоны, чтобы за нами все с камерами бегали… Да и что такого в том, чтобы два друга встретились где-нибудь и посидели вдвоем? Это что, странно смотрится? — Туан пытается справиться с голосом, но на самом деле немного испуган, потому что слухи о том, что их собираются поймать, давно уже перестали быть слухами. — Марк! На кону не только ваши отношения с Джексоном. Ты же понимаешь, мы все зависим от вас. От ваших действий… Ведь, если что, всей группе конец. Всем нам конец. — Я знаю, Джинен, мы будем осторожны… Я поеду на машине компании. А Джексон уже там. Никто нас не поймает… Джуниор хватает за руку Туана, когда тот уже почти выходит из комнаты и разворачивает к себе лицом. — Подожди же ты! Скажи мне, сколько места в твоем сердце занимаю лично я? Марк, ты забыл, что когда-то именно твоя любовь ко мне заставила меня забыть кое о чем… Ты ведь понимаешь? — Джинен, прости, но сейчас не время. Это уже прошлое, не смей мне напоминать об этом. Меня ждут, я тороплюсь. Туан выдергивает свою руку и выходит из комнаты. Секунду спустя Джуниор выбегает за ним. Он следит за тем, как Марк садится в небольшую машину менеджера. Тогда он ловит такси и устремляется следом. *** Джинен внимательно смотрит за машиной впереди, шофер такси успокаивает его, потому что машина, за которой они едут, двигается очень медленно. Потерять ее — просто нет никаких шансов. Джуниор немного расслабляется и воспоминания заполняют его разум и сердце. Образ любимого человека немного изменился за эти три года… Он стал еще красивее, но, нет, даже не внешняя красота заставила тогда обратить на этого парня внимание. Джинен был сражен тем, что характер, сила воли, голос, душа, умение взлетать так высоко, все это было в одном человеке. Но самое странное из всего этого, что Джуниор никак не мог понять, почему парень заставляет его страдать, когда кто-то просто обнимает ЕГО. Джинену всегда нравились девушки. Как стало возможно, что сердце останавливалось всякий раз, когда ОН просто приближался. Тело покрывалось потом и ноги отказывались слушаться, стоило тому заговорить с ним. Джуниор злился, страдал, терпел и изводил свою душу. Потому что считал себя очень сильной личностью и был всегда отстранено-холоден со всеми. Марк. Это имя выбивало почву из-под ног, впечатываясь в его душу крепкими ударами. Каждая буква отдавалась в его сердце, всаживая в нее острые стрелы мальчишки Купидона. А когда МАРК вдруг признался ему в своих чувствах, Джуниор, вместо того, чтобы открыть свое сердце, испугался этой любви и пресек все дальнейшие разговоры об этом. Тогда он думал, что погибнет, потому что скрывать свою любовь оказалось очень трудно. Глаза, руки, тело, все тянулось навстречу этому парню — МАРКУ ТУАНУ. Но Джуниор вытаскивал. Отдирал. Выкорчевывал. Только что посаженные ростки своей первой любви. Тогда Туан сломался, сломался и Джуниор. Они оба были безвозвратно утеряны для этого мира… Марка тогда спас Джексон, свалившийся на его голову, как снег. На глазах у Джинена, Марк превращался, из пустой оболочки, в яркий, наполненный новой, безумной любовью, сосуд. Ван не испугался странной любви, он был рядом с Туаном в самые трудные времена для него. Он смог спасти Марка и спасся сам. Джинен потом пытался все вернуть. Поняв, как глубоки его чувства, он поговорил с Иеном, но увы. Джексон уже стал смыслом, миром, жизнью и вселенной для ЕГО МАРКА. Джуниор тоже смог выжить и даже научился снова улыбаться. Но его спасла ненависть к Джексону Вану, которую он затаил в себе. Вернее не так, это не была ненависть к Джексону Вану, это была ненависть к себе самому, которая проецировалась на Джексона Вана. А любовь к Марку все не проходила, она наоборот, крепла и крепла с каждым днем, заставляя сердце биться неровно, а душу изнывать и мучиться. «Мы приехали, машина паркуется возле этого ресторана…» — эта фраза вытаскивает Джуниора из его мыслей и он расплачивается с шофером. *** — Джексон… — Марк застывает от красоты парня. Его вид до такой степени элегантен, что заставляет сердце Туана трепетать от радостных чувств. На нем белый костюм и белая рубашка. Ван быстро идет навстречу любимому и берет его за руку, также любуясь Марком. Оба поворачиваются к зеркалу и застывают, потому что, вместе они смотрятся, как ян и инь, как ночь и день, как тьма и свет… Это такое невероятно-красивое зрелище. — Марк, ты прекрасен… За что мне это? Я же простой смертный… — Джексон осторожно поворачивает парня к себе спиной и любуется его безупречной фигурой, которая, при тонкой талии и широких плечах, дает ошеломляющее впечатление. Туан улыбается своей неотразимой улыбкой, которая предназначается только для одного-единственного человека. Метрдотель подходит и ведет их через огромный, полупустой зал к кабинке, которую заказал Джексон. — Это же очень дорогой европейский ресторан! — Марк усаживается на отставленный Ваном стул и осматривается. — Марк, ну здесь же здорово, согласись? — Джексон располагается напротив и улыбается, в глазах- веселые чертики, — Я уже сделал заказ. В дверь стучат, а потом заходит официант и закатывает сервировочный столик, нагруженный всякими яствами. Перед Марком ставят изысканные блюда и запах кружит голову. Туан вспоминает, что еще не ужинал, а уже полночь. — Джексон, я и не знал, что любишь роскошь… Такое чувство, что ты всю жизнь сидел за таким столом… — Я спокойно смогу вписаться в любое общество, Марк. Я могу сидеть за королевским столом, а могу свободно пообедать с каким-нибудь нищим на лужайке. — Ван смеется, а Туан любуется им. — Ты очень красивый, мне даже дышать трудно… — Иен не может отвести глаз от такого Джексона. — Ты сперва поешь… Ты должен все съесть, что тебе дадут, а иначе, я обижусь. А заказал я много чего, так что, приятного аппетита, мой малыш. — Приятного аппетита, Гага… — Марк кладет салфетку на колени и берет в левую руку вилку. Джексон же забывает, что он голоден, потому что смотреть на Марка, когда он ест — это просто уникальное зрелище. Столовые приборы так и мелькают в его тонких пальцах. Туан так быстро и изящно расправляется с мясом, что любо-дорого смотреть. Тарелка, через несколько секунд, остается чистой, как будто невидимый ангел вытер ее чистым полотенцем. Марк же переходит к следующему блюду и так же быстро расправляется и с ним. Ван все еще не может прикоснуться к своей еде, он застывает и с умилением смотрит на губы любимого, потому что, еще никогда в своей жизни, Джексон не видел, чтобы кто-то из людей ели так красиво. — Гага, почему ты не ешь? — Марк выдергивает его из ступора и он вдруг осознает, как голоден. Когда Туан начинает есть десерт, Ван кладет свою вилку и следит за любимым. — Будь осторожен, Марк, кусай маленькими кусочками. Иен застывает с ложкой в руке, и начинает улыбаться. — Ты засунул в это мороженое обручальное кольцо? — шутит он, но Ван вдруг начинает дуться. — Ну вот, ты испортил сюрприз! Как ты догадался? — Ты серьезно? Там спрятано кольцо? Джексон морщится и вздыхает, а Марк начинает весело смеяться. — Гага, какой же ты смешной. Ты насмотрелся глупых дорам и теперь повторяешь… Тебе что ли нравится такая банальщина? — Марк, ну подыграй мне, пожалуйста, я всю жизнь мечтал об этом. Поищи колечко. Туан, улыбаясь, начинает уминать мороженое. — Я прошу тебя, будь внимательнее. Что ты лопаешь, как Коко? * Медленнее и аккуратнее, ты же можешь подавиться! Оно не маленькое — на 24 карата. И проба не ахти — 990. Ты не сможешь его проглотить. Туан застывает, вытаскивая изо рта золотое кольцо. Он облизывает его, а Джексон хлопает в ладоши, и в этот момент дверь открывается, и парни слышат звуки затвора автоматической камеры. Марк не понимает, что происходит и держит кольцо в руке, а Джексон вообще теряется и смотрит в камеру папарацци, все еще улыбаясь. — Спасибо и поздравляю, — говорит журналист и кладет визитку на стол, — У вас еще будет время друг на друга. А пока, лучше бы позаботиться о своей карьере, — он улыбается и выходит. Марк, до которого доходит весь ужас случившегося, выбегает следом за репортером. Но того и след простыл. *** Когда поздно ночью Джексон и Марк заходят к себе в комнату, их встречает Джуниор. Тот валяется на кровати Марка и читает книгу. — Ну что, красавчики, добро пожаловать домой, новоиспеченная парочка. Вы очень красиво смотритесь вместе. Чего застыли? Кстати, Марк, а ты принял предложение Джексона или нет? Свадьба когда? — Откуда ты знаешь? — Ван слишком озабочен, он на грани срыва. Но Джуниор смотрит только на Марка. — Так что ты молчишь, согласился? Я бы согласился, уж больно красивое колечко… Ван реагирует немедленно, он подскакивает к младшему и хватает того за грудки. — Что все это значит?! Откуда ты все знаешь? Джуниор легко сбрасывает руки Джексона и подходит к своему рюкзаку, который валяется на полу возле окна. Достает что-то и кидает Марку на кровать. — Если бы не я, нас бы уже не было. Всех. Марк смотрит на камеру. Ту самую, которая появилась так неожиданно в жизни ребят. — Как тебе удалось ее заполучить? — Джексон тут же хватает ее и начинает просматривать фотографии, — Марк, смотри, это точно та самая, вот эти фотки. — Как она оказалась у тебя, Джуниор, надеюсь, это не ты все затеял? — Лицо Туана превращается в ледяную маску. — Что? Да я вас спас! Я проследил тогда за тобой, Марк, потому что мне было не по себе. И вот, пожалуйста. Стою у входа этого дорогущего ресторана, ведь меня даже не впустили туда, видите ли, я одет не так. Ладно, что я не ушел. Стою, как вдруг вижу, какой-то шустряк выбегает, а в руке — камера. Я сразу понял, что-то не так. И кинулся ему наперерез! А его уже и машина ждала, даже дверь открыли. Но, я тоже не слабак, да и степень внезапности была… В общем, вырвал я у него камеру и деру. Ну, а с моей физической подготовкой не так уж и сложно все это было сделать. Вот. Нужно фотки удалить, а камеру продать или еще что… Сами думайте. А я спать. Джинен идет к двери, а потом останавливается. — Да… Чуть не забыл… Вы оба теперь у меня в долгу. Слышишь, Марк? Ты и Джексон… Я еще не придумал, что хочу, но это будет весело, я обещаю… Дверь за Джуниором закрывается, а Джексон все еще держит в руках чужую камеру. *** Когда тренировка заканчивается и Ван с Марком пытаются вместе уйти, их догоняет Джинен. — Постойте! Могу я вас спросить, куда вы опять намылились вдвоем? — парень улыбается, но глаза слишком насторожены. Он берет Туана за левую руку и ухмыляется, — Марк, ты не носишь колечко? Почему? Иен выдергивает руку, а Ван становится между своим парнем и Паком. — Я не верю, что ты собрался нас шантажировать, Джинен… Это не в твоем формате. Думаю, что ты даже не скопировал RAW-файлы снимков. Ты бы не додумался до такого. А значит, у тебя ничего нет. А если и есть, ты не станешь их обнародовать, они тебя самого погубят. Пойдем, Марк. Парни спешат скрыться, а Джуниор улыбается им в спину смущенной улыбкой. Туан оборачивается и останавливается. Он что-то говорит Джексону на ухо и тот кивает головой. А потом уходит. Марк возвращается. Он улыбается и смотрит на Джинена. — Ты что-то хотел? Ты же не просто так нас остановил? — А Джексон чего тебя бросил? — У него съемки сейчас, мы хотели перекусить вместе, но времени мало, решили, что потом поедим… Ты скучаешь, Джинени? — голос Марка становится очень тихим и ласковым. Он сто лет так не разговаривал с Паком. Такой голос только для Джексона. Поэтому Джуниор злится, но виду не показывает и его улыбка становится еще очаровательней. — Конечно… Вот хотел тебя пригласить погулять, но обломался… Не умею я шантажировать… Все, до чего додумался, это просмотреть фотографии. — Пойдем, погуляем, меня и шантажировать не надо, я с удовольствием проведу время вместе с тобой. Туан берет парня под руку и ведет на улицу. — Смотри, какая погода стоит теплая… Прямо лето… Они идут гулять на набережную реки Хан. Оба едят мороженое и улыбаются друг другу, как в прежние времена. Туан садится на скамейку и Джуниор присаживается рядом. Иен набивает полный рот мороженым и облизывается. Джинен машинально убирает с губ Марка крошки своими пальцами и краснеет. Рука зависает в воздухе, но Туан ничего не замечает и облизывает свои липкие пальцы. Джуниор достает аккуратно свернутый носовой платок и подает другу. — Чего ты как маленький грязные руки в рот тянешь? — во взгляде Пака Марк замечает какое-то смущение и ласковость и на этот раз глаза Джинена тоже улыбаются. Туан прожевывает мороженое и вытирает руки платком. Потом вытирает губы. Затем запихивает платок к себе в карман. — Я тебе его потом отдам, когда постираю. — Можешь и не отдавать… — Джинен еще расправляется со своим мороженым. Он ест очень медленно, не торопясь, смакуя каждый кусочек. — Джуниор… Я не знаю, что нам делать с Джексоном… — Пак совершенно не готов к такому, он перестает жевать и смотрит на Марка серьезными глазами, — Как нам жить дальше? Мы должны скрываться всю жизнь…это так…напрягает… Это выматывает нас и, я боюсь что Джексон скоро сорвется… Или я сорвусь… Иногда хочется бросить все и уехать в Америку. И Вана забрать. Там бы мы могли спокойно жить вместе, никто бы слова не сказал, мы могли бы даже пожениться по-настоящему в Лас-Вегасе… — Марк, а как же мы? Мы же группа. Все же тогда развалится… — Джинен забывает про мороженое и в его глазах мелькает страх, — Что будет с нами? — Вот… Только это нас и останавливает. Мы с Джексоном в огромной золотой клетке, выхода из которой нет… — Марк, но ведь все хорошо, вы же вместе. Пока вы дома, вы в безопасности. — Джинени… Ты все еще переживаешь из-за меня? Я же вижу, что тебе еще больно… Ты простишь меня когда-нибудь? — Да все уже давно прошло. Тебе не о чем беспокоиться. И…я сам виноват… Я испугался тогда… Марки… Я подумал, что со мной что-то не в порядке… Я же никогда не был геем, Марк… — Джуниор смотрит в глаза любимому, а тот видит в них боль. Боль, которая не проходит с годами, а становится все более невыносимой и жестокой. Туан притягивает Джуниора к себе, тот роняет мороженое на колени и спохватывается. — Ой, дай скорее платок… Марк уже и сам реагирует, он достает платок и вытирает пятно на коленке друга. — Прости, Джинен, прости меня… — Да уже все вытерлось. Видишь, не осталось и следа. — Остался… Глубокий и больной… Прости, что не смог сберечь свою любовь… Знаешь… — Туан теребит платок в руке и его взгляд прикован к своим пальцам, — Джексон… Он же тогда меня вытащил… Я ведь погибал тогда… Он нянчился со мной… Он все знал про нас… Я ему выревел все это… Не смог сдержаться… Мы тогда долго с ним разговаривали… Постепенно открываясь все больше и больше…а потом… мы даже не заметили, как кроме друг друга нам никто не стал нужен… — А ведь мы выиграли тогда, когда подписали контракт с JYP…Взамен своей свободе мы получили СЛАВУ и ДЕНЬГИ. А еще — обожание фанатов… Согласись, неплохо? Вот только…теперь… мы принадлежим только им… Я знал это с самого начала и выбрал этот путь… А ты, Марк, ты знал? — Я знал…теоретически… Я был готов к этому… Но сейчас…я понимаю…что хочу жить своей жизнью…настоящей…а не придуманной другими…как из всего этого вырваться? Выхода нет совсем… — Ты всегда можешь уйти… Вместе с Джексоном уехать в Америку, после того, как контракт закончится. Вы оба иностранцы, вам все пути открыты… А я живу в этой стране, я не смогу сбежать, здесь меня все держит. Моя семья…мама… Я даже не могу себе позволить любить… — Джуниор… Ты поэтому тогда отказался? А не из-за того, что я тебе был противен? — Противен?! — Джинен остолбенело смотрит на друга, — Да ты что! Как ТЫ можешь мне быть противен? Сам подумай! — Я думал, ты меня ненавидишь… — Я ненавидел Джексона…не тебя…а ведь он меньше всего виноват во всем… Я не хочу его ненавидеть… Но не могу… Мне кажется, что если я перестану это чувствовать, то просто сдохну… Марк стискивает друга в объятиях. А из глаз Джуниора начинают литься слезы… Он никак не может успокоиться, выпуская свои боль и гнев. Рыдания прорываются наружу. Сам не понимает, как так получается, что он сидит в руках Туана, а тот гладит его волосы и вытирает ему глаза своими пальцами. И Джинен даже не предполагает, что вместе со слезами уходит из сердца страх показаться слабым и беззащитным. *** Тоска прокралась незаметно… И поселилась на краешке его теплой души… Он не знал как ее прогнать и она постепенно занимала все больше пространства… Очень скоро не осталось свободного места… Она вцепилась крепкими ручонками в коврик перед его дверью, на которой давно не было затвора. Наконец, тоска стала совсем своей…близкой и незаменимой. Беспрепятственно проходя во все тайные уголки его души, она подобралась к сердцу и безнаказанно прогрызла норку. Нырнув туда маленьким зверьком, завозилась, устраиваясь поудобнее… Видно надолго. Ну что же…понимает ли он, что выдворить ее оттуда можно теперь только одним способом…вместе с маленьким органом, который соединяет душу и тело…