1. Нужно сохранить хотя бы то, что у нас есть....

— Марк, это совсем ненадолго, всего лишь какие-то два дня… — Ван собирает сумку в дорогу, его уже ждет машина. Туан немного обижен, потому что это все происходит невероятно быстро и без предупреждения, а он не очень-то любит, когда Джексон вот так срывается куда-нибудь, — Марки! Ты можешь хоть что-то мне сказать? Думаешь, мне нравится тебя бросать? Я сам мучаюсь, но ты же понимаешь, это работа. Марк! Ван бросает вещи и подходит к любимому, тот стоит спиной и делает вид, что занят своим смартфоном. Джексон обнимает его, протискивая руки и соединяя их на животе парня в замок. Талия такая узкая, что Ван минуту занят только тем, что гладит тонкие ребрышки, перебирая пальцами по ним, как по струнам. Сердце щемит нежная жалость и поток чувств накрывает его с головой… А когда он утыкается в шею старшего, и вовсе, запах Марка заставляет его забыть про все на свете, и Джексон уже совсем никуда не хочет уезжать. Стоять бы так вечность… — Гага, все нормально… Я же не против. Надо, так надо, только возвращайся поскорее, потому что, эти два дня выходные, а отдыхать очень трудно без тебя. Лучше бы уж вкалывать до седьмого пота. — Марк убирает смартфон в карман и стискивает руки Вана. Тот разворачивает Марка к себе лицом и припадает к губам, которые всегда притягивают, как магнитом. — Ты должен нормально питаться, Марки. Слышишь меня? — Ван немного запыхался от поцелуя и голос его звучит, как шелест листьев. На Марка это всегда действует безотказно. Он тут же снова находит губы любимого и утыкается в них, ища спасения для своего чувства… *** Вечер тихо вползает в комнату, волоча за собой тоску и серые цвета. Окно чуть-чуть приоткрыто и откуда-то с улицы доносится печальная мелодия, которая незаметно вливается в сердце Туана, и заставляет его оторваться от своего незаменимого друга — смартфона. Марк чувствует голод, но идти на кухню совсем не хочется. Он думает, что вполне можно обойтись без ужина, тем более, разделить его особенно и не с кем… Но, дверь в комнату внезапно открывается и показывается голова Югема. — Марк-хен, ты не спишь? — младший секунду наблюдает за Туаном, а тот молча смотрит и ждет, что еще тот скажет. Но голова исчезает, а дверь остается полуоткрытой. Иен вздыхает, но вставать тоже не хочется и он снова берет смартфон в руки и перечитывает последнее сообщение от Джексона: «Марки… Все хорошо, я уже в Гонконге. Завтра с утра начнутся съемки. Я скучаю. Я скучаю с тех пор, как вышел из дома. Люблю тебя безумно! Не забывай, ты мой! forever!» Туан вздрагивает, когда дверь в его комнату открывается во всю ширь и Югем тихо вползает, с огромной тарелкой в руках, палочки же ему приходится держать в зубах. Он протягивает свою ношу Марку и тот машинально берет, и чувствует, как запах жареного мяса прошибает его мозг, и желудок сжимается в голодных конвульсиях. Младший освобождает свой рот от палочек и протягивает их следом за тарелкой. — Я сам поджарил это мясо. Попробуй, хен… — Югем улыбается и выбегает из комнаты. Туан ставит тарелку себе на колени и усмехается. Такую гору мяса ему точно не съесть. Но дверь снова открывается и Югем заходит, держа в руках еще одну пару палочек. — Я поем с тобой, ладно, Марк-хён? — он садится рядом на кровать и перекладывает тарелку себе на колени, освобождая старшего от тяжелой ноши, — Ну как, вкусно? Туан не отвечает, он начинает есть. Мясо и вправду получилось отменным. Югем следит за выражением лица хена и довольно улыбается. Они молча съедают все до последнего кусочка, так и не перекинувшись ни словом. Младший поднимается и забирает палочки из рук Туана. Он идет к двери, но в спину его ударяют тихие слова хена. — Спасибо, Гемдуна… Тот останавливается и радостно поворачивается. — Марк-хён… Можно я приду к тебе сейчас? — ответа он не ждет и быстро скрывается за дверью. *** — Хен… Мне нужно тебе кое-что сказать…— Югем говорит очень громко, своим голосом пытаясь скрыть чувство страха и робости перед старшим. Но тот неожиданно отвечает, а  Ким уже думает, что ему придется вести монолог. — Что ты можешь мне сказать такого, чего я еще не знаю, Югеми? — Туан вытягивается на кровати, занимая свободное место, показывая младшему, что садиться точно не стоит. Но Ким уже давно привык к таким немилостям со стороны хена и поэтому присаживается на полу, возле головы Марка и вздыхает. — Помнишь, мы всегда раньше ходили везде вместе? Мне этого так не хватает… Ты же знаешь, мне мало нужно… Ты перестал общаться со мной… Ты не замечаешь меня. Туан поворачивает голову к лицу младшего и смотрит на него не отрываясь. Уши Югема начинают наливаться красным цветом, щеки тоже резко приобретают пунцовый оттенок. Он опускает глаза на секунду. Но потом, будто решаясь на что-то, поднимает свой взгляд и Марк натыкается на открытые чувства, и проваливается в них, как в трясину, окунаясь все глубже и глубже. Он вздыхает и рушит зрительный контакт, отворачиваясь и меняя позу на кровати. Теперь он садится, поджимая ноги под себя, а Югеми тут же теснится рядом и обнимает хена за талию, протискивая правую руку между стенкой и телом Марка. — Югем, мы не договаривались переходить на тактильные действия… — Туан очень спокоен и холоден, а это всегда выбивает почву из-под ног младшего, но в данный момент, он сидит и падать ему особо некуда, поэтому он не убирает руку, а только сильнее вцепляется в хена. — Раньше, Марк-хен, это не казалось тебе таким уж страшным. Ты прикасался ко мне и не считал это чем-то постыдным. Почему же теперь все изменилось? — Югеми, ну ты же понимаешь, что так лучше для тебя… Я устал с тобой спорить каждый раз… Что ты мне хотел сказать? Дверь в комнату Марка неожиданно открывается и, кошачьей, легкой походкой, заходит Джинен. -О! Да тут просто идиллия… Ну надо же, я, кажется, вовремя? Вы еще недалеко зашли? Могли бы и позвать… — Джуниор улыбается и садится рядом с Туаном с другой стороны, а Югем недовольно морщится, готовясь к нападению. — Чего тебе тут надо, Джинен-хен? Я пришел раньше, мне нужно поговорить с Марком. Поэтому —проваливай! — Марком-хёном! И думаю, вам обоим нужно проваливать. — перебивает Туан, в голосе его слышится злость, — Мне уже надоели эти разборки. Я вообще собирался поспать… Джуниор нежно улыбается Марку и хлопает глазами. Он разделяет пространство рукой между Туаном и Югемом, и показывает тому на дверь. — Ты же слышал, мелкий, Марк не хочет тебя видеть! — Тебя тоже. — тут же отзывается малыш и берет Иена за руку, усаживаясь поудобнее и давая этим понять Джуниору, что уходить никуда он точно не собирается. Потом смотрит на Марка и снова краснеет, — Хен, я сегодня побуду с тобой? Можно я тут посплю? Помнишь, мы спали вместе, я же не мешал тебе? Марк кричит и вскакивает с кровати. — Вы оба! Выйдете сейчас же! — Но, хен, я не собираюсь сдаваться! Я люблю тебя уже шестой год! Это что-то значит для тебя? -Югем тоже кричит, не давая Джинену подойти к Марку, — Я был раньше тебя! Я дышал хеном, когда тебя еще и в помине не было! Туану смешно и одновременно тошно слушать эти глупости. Он снова садится на кровать, доставая смартфон и пытаясь игнорировать парней. Те же начинают выяснять отношения между собой. Джуниор загадочно-саркастичный, а Югем слишком возбужден и не может говорить тихо. — Ты был раньше меня? Ты «дышал хеном»? — Пак улыбается, чувствуя себя дьявольски привлекательным в таком образе, — Что сие значит? — То и значит, я хочу, чтобы ты ушел, все было без тебя очень хорошо, Марк не был таким злым. Я покормил его. А ты что сделал? — аргументов у Югеми хоть отбавляй, только вот спорить с Джуниором всегда очень трудно. Он умен, как сто тысяч мудрецов. Еще он спокоен и уверен в себе. А вот Киму слишком больно и поэтому сердце не справляется с ритмом, и все время норовит выскочить вон, а от этого появляется сильная одышка, которая не дает говорить спокойно, — Только Марк поселил меня на своей кровати во время трейни. Я дышал им каждую ночь… А ты? Что ты можешь сказать такого, что поможет тебе тут остаться? Хен уверен во мне… И он любит меня… — Никто тут не останется, — Марк просто констатирует это, не поднимая глаз от смартфона, потому что переписывается с Джексоном и слушает в пол-уха бредни этих двух. Они на секунду замолкают и оба смотрят на Туана, любуясь его лицом и следя за длинными ресницами, которые дрожат, и кидают тени на щеки. Потом Джуниор неохотно поднимает глаза на макнэ. — Ты любишь его только из чувства благодарности. Это не любовь, Югем, ты вечно путаешься в понятиях. И потом, это было уже очень давно. Пора бы уже смириться и забыть о хене. Он тебе точно никогда не будет принадлежать. Ты слишком мал. Ты — ребенок. — А ты не смог удержать Марка. У тебя был шанс, но ты его упустил. Все! Твой поезд ушел! Иди спать! — Югем хватает старшего и пытается его выпроводить из комнаты. Но тот смеется и скидывает чужие руки, совсем легко, что очень странно для его хрупкой комплекции. Югем же бросает идею выгнать парня, он падает на пол, возле кровати любимого хена, и полностью утопает в его красивом лице. Джуниор садится рядом с Туаном и обнимает того за плечо, демонстративно поглядывая на Югема. И сам не замечает, как глаза его делаются напряженными и серьезными, больше неконтролируемые им. В них проступает боль и отчаянье… Югем поднимается и усаживается со стороны Марка, прижимая к себе любимое тело, слишком хрупкое и нежное. Туан отрывается от переписки с Джексоном и вздыхает громко, и протяжно. Ему хочется лечь спать и еще некоторое время побыть мысленно с любимым. Но эти двое не дают расслабиться и отдохнуть. Они цепляются за него, как за единственную соломинку, которая способна их спасти от какого-то сумасшествия… Голос макнэ раздается в комнате неожиданно громко. — Хен… Я вырос! Я уже достаточно взрослый. Я могу защитить тебя от всех проблем. Ты просто не заметил, что я уже совсем не ребенок… Когда я лежал рядом с тобой в одной кровати, прижавшись к твоей спине вплотную и дышал твоим запахом, я тогда уже понимал, что ты для меня — единственный. Мне не нужен был никто. И сейчас не нужен. Я до сих пор помню, как пахнут твои волосы… Любить тебя — это грех? Туану тяжело слушать малыша. Он всегда старался разговаривать с ним осторожно и тактично, боясь оттолкнуть его или обидеть. Но, в последнее время, макнэ стал совсем неуправляемым. Его характер почти сформировался, он достаточно сильный и очень целеустремленный. Марку страшно, что в какой-то момент, вся его любовь может прорваться и затопить в первую очередь его самого. Марк уже испробовал все методы воздействия на Югема. Он разговаривал с ним по доброму, кричал на него, игнорировал и даже бил. Но ничего не помогало. Макнэ с каждым разом становился сильнее в своих чувствах и отчаянно отстаивал их, несмотря ни на что. Поэтому сейчас, Марк осторожно отодвигает от себя настырные руки младшего. — Югеми, это не грех. Ты ни в чем не виноват. Ты же знаешь, я тебе уже миллион раз это говорил. Мне очень жаль, если я нечаянно дал тебе надежду. Я не хотел этого… Прости меня… — Нет, не прощу! Я помню, как пахнут твои волосы! Я дышал тобой! Я больше не могу себя контролировать! Ты был только мой! Откуда взялись все они? Зачем тебе этот Джексон? Этот Джуниор? — на этих словах Джинен резко подскакивает и закрывает рот макнэ. — Ты сейчас весь дом разбудишь… Прекращай истерику. — Вы оба убирайтесь из моей комнаты. Я устал от вас! — Марк тоже кричит и вскакивает с кровати, хватаясь за голову и с силой проводит ладонями по лицу. Югем затихает и смотрит на Туана мокрыми, от слез, глазами. Рот ему все еще затыкает Джуниор. Марк видит эти глаза, в которых скапливается влага и наполняет их, а потом, прорывает плотину и сбегает вниз, орошая ладони Джинена, и сердце его сдавливает от боли за младшего… Впору и самому зареветь. Ему хочется упасть на кровать и кричать от боли. Он готов себя отдать по частям, только бы прекратить эти страдания Югема и Джуниора. Он не знает, как можно помочь этим двоим и душа его разрывается от горя… — Ты меня любил… Ты тоже приручил меня… — голос Джинена тихий и невесомый прорывает броню сердца Марка, — Я тоже хочу быть эгоистичным… Если Югему ты ничего не обещал, то мне ты говорил, что любишь…— Джуниор отпускает младшего и ложится на кровать в позу эмбриона, обнимая себя за колени и утыкаясь туда лицом. — Ты не принял мою любовь… Ты забыл? — Туан кричит шепотом. Потому что сил говорить громко уже нет. Ему слишком больно. Его нервы до такой степени стерты, что уже ничего не хочется. Он беспокоится за свое эмоциональное состояние, за эмоциональное состояние своих близких друзей, которым тоже плохо. …Марк ложится на кровать рядом с Джуниором и обнимает его за спину. Югем минуту стоит молча, но потом достает плед из шкафа Туана и ложится за спину своего любимого хена, отодвигая Джуниора к краю кровати, тот распрямляет ноги, поворачивается к Марку и обнимает его за шею. Ким закрывает всех пледом и обхватывает спину Туана, прижимаясь к нему всеми частями тела. Они засыпают, согревая друг друга. А Марк думает, что когда вернется его любимый Джексон, он обязательно что-нибудь предпримет… Что можно, в конце-концов, вставить замок в дверь и тогда никто не сможет уже больше проникнуть в этот мир, который предназначен только для двоих… …Такое происходит все время, когда Ван уезжает на съемки, снова и снова, и Туан думает, что в следующий раз, такое уже никогда не повторится…