L'academie

Запишу своё сердце на секцию плавания, Оно же слабое! Сдам в ремонт свою крышу, Чтоб больше не ехала, как у Чехова. Градусы - Запишу свое сердце на секцию плавания.

***

      «- Salut!» - громкий крик толпы новых гостей Франции раздался по выходу из аэропорта. Да и я не была исключением. Кто кому кричал, было особо не понятно, одни - сами себе и товарищам, другие - новой стране, третьи - улыбающимся в ответ людям, а я - новой жизни. Полёт прошёл нормально… Относительно нормально… Да что лукавить, отвратительно он прошёл! Всё время, проведенное в выси, мы успокаивали двух «подружек-повторюшек», которые решили, что мы обязательно упадём и разобьёмся. Я предложила их связать и спрятать в уборной, но, увы, меня поддержал лишь один паренёк. Вместо осуществления моего плана было решено отпаивать их горячим чаем с шоколадом. Не желая участвовать в этом, я заткнула уши наушниками и притворилась спящей. После получения багажа и проверки документов, нас усадили в большой комфортабельный автобус. Я тут же прилипла моськой к стеклу, внимательно рассматривая быстро сменяющиеся пейзажи. Только вот мы проезжали по улицам города и уже выехали на прямую трассу, ведущую невесть куда. Рядом со мной уселась Анна, улыбаясь, она осматривала новых знакомых. Не многие знают, что за этой улыбкой прячется слеза страха. Отлипнув на минутку от стекла, я взглянула назад. В тихом уголке хихикала миловидная блондинка, рядом с которой вальяжно восседал Владимир, фигов обольститель. Заметив мой взгляд, парень ухмыльнулся. Девушка увлечённо ему что-то рассказывала, но он её не слушал, изредка кивая. Увидев, на кого направлен его взгляд, блондинка непонимающим взглядом уставилась на меня. А я… А что, собственно, я… Кокетливо улыбнувшись, послала Вовке воздушный поцелуйчик и пригрозила девице пальчиком, мол, не шали. Блондинка побагровела от злости и вскочила с места, парень был немного шокирован, то ли от моего действия, то ли от пощёчины новой знакомой. Я отвернулась от них и тихо ехидно засмеялась.       - Опять начинаешь... – серьёзный взгляд Ани не предвещал ничего хорошего. – Радует хоть, что настроение у тебя наконец появилось.       - Да! – улыбнулась я. – Кажется, всё хорошо. Я люблю всё!       - Рада за тебя, – Анька приобняла меня. Положив голову подруге на плечо, я снова стала смотреть в окно. Быстро мелькающие деревья плохо повлияли на мою и без того уставшую голову. Глаза медленно закрылись сами собой и, кажется, я задремала. Резкий толчок и вскрики вернули меня в реальность. Как оказалось, мы только что чуть не сбили какую-то зверушку. Большая часть салона - надо заметить, барышни - стали громко обсуждать сумасшедшего водилу, а именно, с какого Нижнего Тагила он приехал. Аня увлеченно слушала эти переговоры, но сама ничего не добавляла. Лучшие черты её характера – наблюдательность и молчание. Коронная фраза подруги: «Болтун – находка для шпиона», а шпионов в нашем «доме» было хоть отбавляй. Каждый норовил узнать тайны другого, дабы подняться по лестнице «любви выше стоящих инстанций».       - Кого хоть чуть не убили? – я тыкнула пальцем в Анну, призывая к вниманию.       - Енота, кажется. – пожала плечами девушка и повернулась лицом ко мне. – Я сама не видела, но кто-то утверждает, что это была крупная белка.       - Ага, белка-мутант! – засмеялась я, изображая грызуна. – Ань, это что такое? В окне появилось большое здание, белое, с колоннами эпохи ренессанса и огромными окнами. Вокруг него расстилался красивый сад с не менее красивым фонтаном. Чуть дальше виднелся каменный лабиринт, в котором, наверняка, Дов Аттья гуляет часами в поисках вдохновения. Обогнув здание, автобус остановился у центральных ворот. Пассажиры, в том числе и я, тут же зашевелились, чтобы потом, охая и ахая, выбежать из автобуса. Некоторые тут же стали делать фотографии для инстаграма, другие желали как можно быстрее попасть внутрь белой громады, чему мешал высокий железный забор. Выпорхнув из душного салона, я глубоко вздохнула. Воздух, свежий и сладкий, наполнил лёгкие, этот запах показался мне совершенно необычным. Пахло свободой, новыми приключениями и яблоками. Мой взгляд упал на деревья, растущие в саду. Я угадала: это действительно яблони. Совсем скоро на них появятся первые плоды, и я первая их испробую. Ночью караулить буду. Подойдя ближе к воротам, я увидела мраморную табличку, исписанную на французском.       - Аня, будь другом, иди сюда. – махнула рукой я подходящей ко мне девушке. – Что это?       - «Школа одарённых детей», – монотонно прочла Анна.       - Кто-то явно «Люди-Икс» пересмотрел, – фыркнула я. – Дов Ксавьер, звучит?       - Не очень, – улыбнулась подруга.       - Согласна, – кивнула я и улыбнулась в ответ. Ворота со скрипом отворились, и нам навстречу вышел улыбающийся во все тридцать два зуба Мерван Рим. Толпа из десяти человек тут же ринулась к нему, прося автографы и селфи на память. Отказать любимым фанатам француз не смог, но сейчас времени на это не было, поэтому пообещав, что с каждым сфотографируется на уроке, он повёл нас осматривать окрестности. Как оказалось, большой белый дворец - это место обитания директора в лице Дова и всех учителей, также там будут проходить большинство наших занятий. В лабиринт заходить строго-настрого запрещается, так как точной карты этого места не имеется, а заплутать там ничего не стоит. Под личные покои нам выделили большое, простенькое здание, находящиеся за парком. Оно мне сильно напомнило дом, обычный многоквартирный дом. Улыбка на моих губах увяла: вот и кончилось волшебство этого места. Ученики других стран уже заняли свои комнаты, все ждали только нас. Нам выделили двадцать минут на затаскивание вещей в комнаты. Я и Анна решили снова жить вместе, чтобы не менять сложившуюся традицию. Комнату мне доверили выбрать самой. Выбор пал на небольшую комнатку на втором этаже с красивым видом на яблоневый сад. Как раз под окнами стояло огромное, старое, уже неживое дерево. По нему легко можно будет спускаться вниз. Раскрыв окно, я тут же представила себе, как первой же ночью спущусь по дереву вниз и побегу осматривать лабиринт. Наплевать, что это запрещено.       - Даже и не думай, - послышался сзади недовольный голос подруги. Неужели я всё говорила вслух? На мой недоумевающий взгляд Аня ответила:       -Я догадываюсь, что ты задумала и сразу предупреждаю: не вздумай!       - Да ладно тебе! - отмахнулась я, закрывая окно. - Ничего я не собираюсь делать.       - Ну да, конечно... - усмехнулась сожительница и направилась к двери. - Пошли, и ключи не забудь. Схватив со стола ключи от комнаты, я побежала вслед за Анькой. Она слишком хорошо меня знает, придется отложить осмотр лабиринта. Закрыв дверь, мы спустились вниз. Похоже, ждали только нас двоих. Наконец собравшись, во главе с Римом направились мы в главный корпус. Там нас ждал общий сбор и важная информация. Здание оказалось красивым не только снаружи, но и внутри. Красивые росписи на потолках, дорогие люстры и мебель. Казалось, мы попали во дворец эпохи Возрождения: всё блестело и сверкало в тёплых лучах света, лепнина в виде серафимов, словно живая, провожала нас взглядом. У больших дубовых дверей Мерван остановился и, улыбнувшись, посмотрел на нас. На вопрос, готовы ли мы, каждый ответил решительным согласием. Постояв ещё минуту, мужчина повернулся к дверям и отворил их. Зал оказался огромен. Множество рядов с красными бархатными сидениями, а впереди большая сцена, на которой, видимо, лучшие ученики и будут выступать. Сейчас же на ней стоял длинный стол, за которым уже восседали Флоран со своей спутницей Захо, тихий Шарли и весёлый Микеле, о чём-то спорящий с Фабьеном. В зале уже сидели ученики других стран, каждые из них заняли себе один ряд. Попросив нас сесть на первый ряд, Рим поторопился занять своё место за преподавательским столом. Похоже, на его место сел Буассо, так как Мерван долго и упорно ему что-то объяснял и даже попытался поднять со стула. И кто из нас ещё дети? С усмешкой на губах я следила за развернувшейся картиной. Мот попытался успокоить друга и в конечном счёте ему это удалось. Не желающий вставать с насиженного места Шарли оттолкнул соперника, а Рим, пробурчав ряд не очень приличных слов, сел рядом с бывшим коллегой. Локонте добродушно похлопал немного расстроенного Ланселота по плечу и вернулся к спору с Фабом. Одинокий Шарли выглядел очень жалким, совсем как мокрый обиженный котёнок. Хотелось подойти, обнять парня, поцеловать в макушку и погладить по голове. Похоже, во мне просыпается материнское чувство, иначе это никак не назвать. Махнув головой, отгоняя подобные мысли, я повернулась к Ане, которая с интересом слушала разговор двух немок.       - Ты знаешь немецкий? - удивилась я.       - А, нет, что ты, - девушка улыбнулась, словно действительно понимала о чём они говорят. - Красивый язык, правда?       - Неа, - фыркнула я, прислушиваясь к незнакомой речи. - Грубый, похожий на карканье ворон.       - Неправда. Очень красивый и чуткий язык, - серьёзным тоном начала подруга. Похоже, новой лекции мне не избежать. - Мы должны уважать все языки мира. Каждый по-своему прекрасен.       - Конечно, хорошо, - словно сдаваясь, я подняла руки вверх. Раздались аплодисменты. Повернув голову, я увидела, что все учителя заняли свои места, а Дов, взяв в руки микрофон, ожидал тишины.