Вдалеке от края

Сложно было сказать точно, как и где оказался Бэкхён. Его голова раскалывалась, а мысли были чисты, как первый снег. Наверное он понял, что пришёл в себя только тогда, когда начал замерзать из-за холодной дождевой воды, стекающей по всему телу. Сам же дождь так же стал для него небольшой неожиданностью, несмотря на то, что, кажется, шёл уже не меньше часа. Бён нелепо шмыгнул носом и медленно поднял взгляд, чтобы в очередной раз убедится в том, что не имеет и малейшего представления о том, где находится. Метрах в ста от него устрашающе возвышался недостроенный то ли склад, то ли торговый центр. Исходя из этого, можно было предположить, что сам Бэкхён находится на парковке. Прямо посередине. Сидя на мокром асфальте. Наверное, со стороны он выглядит крайне жалко, но кто его увидит там, докуда не дотягивается свет дорожных фонарей? Не понимая своих чувств, он весь сжался и попытался унять дрожь, которой, кажется, прониклась даже его душа. Наконец, он дождался момента, когда дышать стало легче. Именно это в его случае значило «прийти в себя». И так было каждый день после очередной тренировки. Каждый раз, когда он оставался один. Банальный страх, что счастливые дни закончатся слишком рано, не позволял в полной мере насладиться ими. За эту пару недель Бэкхён так привык к команде Чанёля, что даже вспоминать о том, что он делал до всего этого, где и с кем совершенно не хотелось. Поэтому, несмотря ни на что, ему становилось хуже. Такое счастье сжигало его душу изнутри, медленно пожирая каждый её сантиметр. А ведь до этого момента ему казалось, что больнее быть не может. – Брат, – едва слышно даже для себя, прохрипел Бён и снова шмыгнул носом, – я скучаю… Ты нужен мне. Внезапно и без того промокшего парня накрыла небольшая волна воды. Но сил поднять голову у него не было. Да и не хотелось. Не хотелось чтобы кто-то, кроме Бэкбома, нашёл его, чтобы спрашивал о чём-то, чтобы был рядом… Но «кто-то» уже нашёл. Мотоцикл нарезал круги, объезжая продрогшего парня, а тот так и не поднял головы. Могло даже показаться, что чужого вторжения он и не заметил. Тогда байкер немного отъехал, встал напротив и помигал фарами. На это Бэкхён по-прежнему никак не отреагировал. Тогда же, непрошеный гость заново начал объезжать потерянного друга, при этом выкидывая фокус за фокусом: то на заднем колесе проехался, то на переднем, то сидя на раме спиной вперёд… Всё это в такую погоду было, безусловно, не самым безопасным занятием, но его это в любом случае не остановило бы. – Перестань, – всё так же тихо просит Бэкхён, не меняясь ни в лице, ни в позе. – Перестань! В ответ на это байкер озадаченно наклонил голову, видно, думая, стоит ли слушаться. Чуть погодя, он всё же остановился и слез с мотоцикла. – Почему ты здесь? Почему один? – как Бён и думал, это был Чанёль. – Почему ты ушёл? – сняв шлем, парень уселся рядом с другом, возможно, пытаясь таким образом понять ход чужих мыслей. – Слишком много «почему», Пак. Стараясь не подавать виду, Бэкхён бросил короткий взгляд на непрошеного гостя. Тот вертелся по сторонам и, судя по всему, сильно нервничал, не прекращая стучать пальцами по шлему. С засохшей на губе кровью, парой царапин на щеке и огромным пластырем на брови, из-за которого выглядывал внушительный синяк, он походил больше на бандита, чем на профессионального гонщика. – Ну и долго ты тут сидеть собрался? – после минутного молчания пробубнил Чанёль, стряхивая с волос воду. – Простудишься ведь, если не уже. Эй, не молчи, это пугает… – Отвали, а, – отрезал Бён, сильнее вжимая голову в плечи. И снова голос дождя превысил допустимую громкость, мощным потоком обрушиваясь на возникшую тишину. На Бэкхёне уже не было не единого сухого места – вся одежда настолько прилипла к телу, что можно было в подробностях разглядеть выпирающие рёбра и позвоночник. Наблюдать за тем, как с каждой секундой дрожь чужого тела усиливается, Пак больше не мог. Присев перед Бёном на корточки, он накинул на него толстовку и слегка потряс за плечи. – Неужели испугался? – немного не веря, спросил Чанёль. – Ответь. Когда парень всё-таки поднял свой отчего-то измученный взгляд, Чанёля передёрнуло. Его пугал даже не сам факт присутствия в чужих глазах такого рода отчаяния, страха и сожаления, а та непонятная ему причина, по которой всё это испытывал Бэкхён. Испытывал прямо сейчас. Это был взгляд загнанного, замученного зверя, который и без того жить не хотел и теперь будто просит, чтобы его добили. Чтобы прекратили все эти мучения. – Почему? – тихо выдохнул Пак и осторожно вытер ладонями воду, скользящую по чужому лицу. – Всё в порядке, – постукивая зубами, выговорил Бён, хватаясь за края толстовки, – честно. – У тебя херово выходит врать самому себе, что уж обо мне говорить. Зачем тебе это? Заканчивай, – возмущённо процедил Чанёль и шумно втянул холодный воздух, что обжигал лёгкие настолько, что пришлось закашляться. – Прекрати загоняться, из этого ничего хорошего не выйдет. Всё действительно в порядке, у тебя же есть я, – он тут же громко рассмеялся, заставляя парня напротив нервно сморщиться. – Мне льстит, что ты за меня настолько переживаешь! – Да причём тут вообще ты, Пак?! – наконец-то разозлился Бэк, отталкивая парня от себя, из-за чего тот с плеском рухнул на землю. Следом за этим по парковке разнёсся сдавленный крик. Чанёль перекатился на бок и, кряхтя, обнял себя руками. Это привело Бэкхёна в чувства и, фактически, вернуло с небес на землю. – Эй, с тобой всё хорошо? – он подлетает к скрючившемуся телу с перепуганным воплем. – Ты как? Прости, я совсем забыл и… Придурок, это не смешно! – А по-моему очень, – выдавливает из себя Пак, получив удар по больным рёбрам и вновь заливается смехом. – Нет. Совсем нет, тебе надо в больницу, больной придурок. Заодно запишись к психиатру, а то у тебя с головой явно не всё в порядке. – Злой ты, – холодно отзывается Пак. – Но это даже хорошо… – О чём ты? – снова погрустнев, спрашивает Бён, опустевшим взглядом уставившись в асфальт. – Мне ведь действительно нужно к мозгоправу, – Чанёль сказал это как-то неуверенно, без привычного энтузиазма, чем озадачил насторожившегося Бэкхёна. – Знаешь, один человек, которого я очень уважаю, как-то сказал: «Нужно уметь возвращаться». Сколько бы я не думал, что всё стало таким, как было прежде - ничего подобного на самом деле не случилось, – он резко уселся, еле слышно шипя от боли. – Я так долго пытался вернуться, что, кажется, сбился с дороги. Наверное, поэтому пытаюсь упростить эту задачу для тебя… – Надеюсь, ты не ждёшь благодарности. Твои философские размышления сейчас вообще не к месту. – Ты прав. После этой короткой фразы, Чанёль набрал смс с просьбой забрать байк Бэкхёна, встал и буквально потащил, совсем равнодушного к происходящему, парня за собой. Того трясло настолько сильно, словно только что по его телу пропустили огромный разряд электричества. Бэкхён отчётливо помнил, как его усадили на байк. Помнил, как они начали движение и как проносились мимо множества ярких фонарей, что своим светом вводили слабое сознание в транс. И конечно он помнил, как его тащили на тот самый двадцатый этаж. Помнит даже то, что тащили его по той причине, что лифт всё ещё был сломан. Но он совершенно не понимает, как этот огромный промежуток времени уместился в каких-то тридцать секунд его отсутствия. Всё что происходило последний час, нет, даже день или несколько дней, казалось ему чем-то, что либо не происходило вовсе, либо тем, что произошло с кем-то другим. А может быть он просто очень хотел так думать. Пусть с кем-нибудь другим, только не с ним. Только не снова. Нехотя открыв слипшиеся от дождя глаза, Бэкхён осмотрелся. Квартира, что прежде вызывала лишь отвращение, теперь казалась самым уютным местом на свете. Но теперь отвращение вызывал в себе он сам. Бёну было противно от самого себя, от того, насколько он слаб. Стиснув зубы и сжав кулаки, всё ещё слегка подрагивая, он стоял в прихожей и наблюдал, как под ногами образовывается не малых размеров лужа. – Прекрати изображать мебель и иди в душ. Скинув куртку где-то по пути до середины гостиной, Чанёль завалился на диван и, даже не глядя на собеседника, начал вытирать волосы полотенцем. Бэкхён всё так же не решался пройти дальше прихожей. Разом будто из него высосали все силы. И пока он собирался с мыслями о том, как лучше будет сказать об этом Паку, по квартире разнёсся жалобный скулёж. – Я не могу, – в итоге выдавил из себя гость, мрачно наблюдающий за Чанёлем, метнувшемся куда-то вглубь квартиры. – Прости, совсем забыл, – задыхаясь, кричал он издали, пробуждая чужой интерес. – Это должно растормошить тебя немного. Хитрое выражения лица хозяина квартиры, высунувшееся из-за угла дальнего коридора, выглядело весьма интригующе, но почему-то Бён не особо горел желанием знакомиться с тем, что, по мнению Пака, должно было его «растормошить». И, похоже, совсем не зря. – Каыль, фас! В следующие пару мгновений Бэкхён был занят попытками устранения своей паники. Нет, он никогда не боялся собак. Тем более, он никогда не позволял себе визжать, как девчонка. Но, видимо, не в этот раз. Каыль – не в меру огромный золотистый ретривер – повалила Бэкхёна на пол, весело лая и виляя своим огромным хвостом, который в буквальном смысле всё вокруг лишал опоры. Отвыкший за долгое время от таких приветствий, Бён сначала растерялся, а потом как-то неуверенно посмеивался, чувствуя собачий гладкий язык, скользящий по щеке. – Ну, всё, хватит, – хрипло повторял он, пытаясь мягко отстранить от себя счастливое животное. – Хватит, хватит. – Кажется, ты её вторая любовь, – Чанёль схватил питомца за ошейник и слегка оттянул на себя, помогая тем самым Бэкхёну сесть. – А кто первая? – немного отстранённо поинтересовался гость, по рукам которого всё ещё струилась дождевая вода. – Конечно же я, зачем спрашиваешь? Видя, как Бэкхён неловко протягивает к собаке блестящие ладони, Пак выпустил из рук ошейник. Каыль осталась сидеть на месте, но всё так же резво виляла хвостом. Запуская пальцы в золотистую шерсть, Бён думал о том, что он наконец-то нашёл место, которое могло бы напоминать ему о доме. Пусть даже очень отдалённо. Медленно, вместе с движением рук, к нему, словно по венам, возвращалось то специфическое тепло, редкое, уютное и как-то по-особенному родное, которое он потерял когда-то очень-очень давно. О потере которого никак не хотел забывать. – Она с радостью поиграет с тобой после того, как ты примешь тёплый душ, – тоном чересчур заботливой матушки вещал Чанёль, уже готовясь скинуть на маленького Бэкхёна гору из халата, всевозможных полотенец и сменной одежды. – Тащи свой тощий зад в ванную или я тебя сам туда отнесу. – И вовсе он не тощий… Гость без особого рвения встал с кафельного пола и, лениво озираясь, поплёлся в сторону ванной. – Неужели перспектива поиграть с Каыль для тебя приоритетнее моего слова? – этот вопрос был обиженным тоном брошен Бёну в спину, но, кажется, именно поэтому и остался проигнорированным. Только через несколько минут Чанёлю начало казаться, что он что-то забыл, что ему что-то мешает. Сообразив, наконец, что не отдал Бэкхёну полотенце и сменную одежду он, без задней мысли, направился следом за ним. Вполне естественно, что открыв дверь, Пак увидел раздевающегося Бэкхёна. Вполне естественно, что у того было вполне подтянутое тело. Да и то, что он, судя по взгляду, был не то ошарашен, не то возмущён, было естественно. Вот только Чанёль словно почувствовал, что вот-вот голова раскрошится на части. – Откуда это? – его взгляд скользил по чужому телу от шеи и вниз по позвоночнику. – Откуда все эти шрамы? – с неким надрывом поговорил Чанёль и выронил из рук все вещи. – Что? Эти? – Бэкхён оглянулся. – Ну… Несколько лет назад я… Моя семья попала в аварию, – парень говорил очень спокойно, так, словно уже давно пережил те события. – Как давно? Тон Пака напрягал гостя, но тот, несмотря на некоторую неловкость из-за того, что был почти раздет, продолжал стоять прямо и выдерживать на себе этот пристальный изучающий взгляд. – Пять лет уже. – Пять?... Казалось вот ещё секунда и у Чанёля начнётся настоящая истерика. Нет, ничего такого не случилось, просто вдруг очень сильно разболелась голова. Он переводил свой судорожный взгляд с лица Бэкхёна и обратно на один из многочисленных шрамов. Некоторые из них очень выделялись, так как выглядели послеоперационными – слишком аккуратными, некоторые напоминали ожоги, а некоторые были как бы «рваными», некрасивыми – возможно причина их возникновения была даже не в той аварии. Но их было слишком много: в основном на спине, несколько на плечах, и ещё несколько на животе и ногах. Паку казалось, что все эти шрамы на его совести. Потому что он вспомнил. Вспомнил, кто такой Бён Бэкхён. Вспомнил, кем для него когда-то был Бэкхён, пусть они и не были знакомы напрямую. Вспомнил младшего брата своего лучшего друга. Вспомнил ту самую аварию. Лицо, которое пару минут назад светилось привычным счастьем, сейчас не выражало толком ничего, не считая полного смятения. Чанёль так и застыл в дверном проёме. – Всё в порядке? – спустя какое-то время спросил Бён. – Тебя так пугают мои шрамы? – с лёгкой издёвкой бросил он, наклоняясь, чтобы поднять упавшие вещи. – Нет, всё в порядке, – сухо прозвучало в ответ. – Всё действительно в порядке. Я рад, что ты цел, – лёгкая, но безумно грустная улыбка коснулась губ Пака, – Бэкхён. После этого он молча вышел, закрыв за собой дверь. Бён же так и остался стоить в полном недоумении на холодной кафельном полу со стекающей по волосам дождевой водой. Его снова начало трясти. Ведь что-то снова шло не по плану.