Karasu

*** Леда проснулся один в собственной постели. Кто-то, — Леде хотелось думать, что этим кем-то был непременно Агги, — позаботился буквально обо всем: перенес его с чердака, раздел и даже укрыл. Если бы он еще остался рядом, чтобы прикоснуться к губам самым вкусным первым утренним поцелуем, Леде совсем нечего было бы желать. Сложенный вчетверо листок бумаги на прикроватной тумбочке вполне сошел за этот поцелуй, когда Леда развернул его и прочел: «Как же сладко ты спишь, маленький ангел! Я хочу всю свою жизнь оберегать твой сон и твою волшебную улыбку». От удовольствия, смущения и восторга у Леды задрожали руки. И без того неаккуратные закорючки, напоминавшие птичьи следы на песке, запрыгали перед глазами, сливаясь в неразборчивое пятно. Леда откинулся на подушки, сжимая в пальцах драгоценный листок, и закрыл глаза, ощущая под веками легкое жжение. Если бы не странная, едва ощутимая тревога, так холодившая сердце, утро Леды стало бы счастливейшим за всю его пока еще короткую жизнь. Утро Агги началось куда менее радужно и обещало превратиться в откровенно гнусный день. В стае царил полнейший беспорядок: вороны шумели, перелетали с места на место и постоянно старались поддеть друг друга. То там, то сям вспыхивали мелкие и крупные ссоры, в воздухе крутились и медленно оседали на землю черные с металлическим блеском перья. Дай наблюдал за творящимся беспределом со стороны, изредка отпуская ехидные комментарии. Но даже старшие вороны других кланов опасались отвечать на явно обидные остроты. Все прекрасно понимали, что за Дая мгновенно вступятся другие вороны клана, хоть такое поведение и не в традициях стаи. Намеренно или нет, теперь уже сложно было сказать, но лидер сумел сплотить своих приближенных и превратить их в некое подобие семьи. Аой занял центральное положение, усевшись на остром коньке крыши, и выжидал. Лидера нигде не было видно, и в сознание Агги закралось смутное подозрение, что то, чего они ожидали с таким страхом, уже свершилось. Иноран не появлялся, хотя минуты утра утекали одна за одной. Разумеется, что в тот же день никто не решился бы открыто поднять разговор о новом лидере. Но для того, чтобы наметить потенциальных претендентов и продемонстрировать силы, было самое подходящее время. Расслабленное и даже отрешенное состояние помимо старших клана лидера сохраняла только пара воронов, так поразившая в свое время Рёгу. Расположившись стратегически выгодно, то есть не имея никого за спиной и держа в поле зрения поляну с домом, они всем своим видом демонстрировали безучастность и незаинтересованность. Только очень опытный наблюдатель мог заметить, с каким вниманием пара птиц следила за происходящим. Агги так засмотрелся них, пытаясь уловить, чем эта пара отличается от привычных, что пропустил появление лидера. Стоило крупной птице сложить крылья и приветственно кивнуть, как на поляну опустилась тишина. В воздухе ощутимо запахло ожиданием и предвкушением. Вороны в нетерпении, пусть и хладнокровно замаскированном, слетались поближе, заключая Инорана и его клан в плотное кольцо. — Дайго, ты заменишь меня, когда придет время, — голос лидера прокатился по поляне, достиг самых дальних ее уголков и затих. Удивление и непонимание, пока не озвученные, легко читались во взглядах десятков птиц. Напряжение только возросло, когда Аой и Дай искренне поблагодарили лидера и склонились друг к другу, перешептываясь. Агги вообще перестал что-либо понимать, но старательно выдерживал равнодушное и слегка брезгливое выражение. Его не интересовала власть. Гораздо важнее было понять мотивы лидера. Рёге достало ума полностью скопировать манеру поведения своего приятеля, хотя Агги и догадывался, как сложно молодому и горячему ворону сохранять невозмутимый вид. Иноран снялся с места, приглашая свой клан последовать за ним. Агги даже не удивился, когда осознал, что их путь уже привычным маршрутом ведет к кладбищу. Лидер занял соседний с могилой Хирото камень и кивнул остальным воронам. Вскоре клан молча смотрел на лидера, ожидая объяснений. — Я полагаю, объяснять вам, почему не вы сами займете мое место, мне не нужно, — Иноран обратился к старшим воронам. Агги и Рёга переглянулись в недоумении. – Ты решил окончательно? – Аой кивнул головой, всем своим видом выражая почтительность, но твердое стремление не сворачивать с избранного пути. – Сколько вы знакомы? — Три дня, — голос Аоя звучал серьезно и уверенно, словно в этих днях заключалось не семьдесят два земных часа, а минимум три вечности. Впрочем, для Аоя и его избранника так оно и было. – И мой отсчет уже пошел, — лидер неодобрительно каркнул, но воздержался от комментариев. Дай вскинулся, словно желая высказаться об умственных способностях своего ближайшего приятеля, но смолчал. Агги подумал, что тот стройный светловолосый мужчина наверняка оказался восхитительно хорош, раз Аой решился подарить ему душу. В свете последних событий Агги был твердо уверен, что именно это и происходит, когда человек и ворон в человеческом обличии впервые становятся по-настоящему близки. За этот миг ворон расплачивается душой. Делает ее смертной. Превращает в хранительницу того человека, которого сам ворон счел достойным этого дара. — Сколько тебе осталось? – Рёга не выдержал, перелетел поближе к Аою, пытливо заглянул ему в глаза, выискивая там следы обреченности и покорности судьбе. — Лет семь, может, восемь. Вряд ли больше, — ответил за него лидер. – Если Дай, наконец, решится, у него останется что-то около пяти, — Дай отвернулся, сделав вид, что лидер сейчас говорил не о нем. — Дай? На что ты не можешь решиться? – Агги никак не понимал, почему старший ворон отнимает у себя время, которое мог бы провести со своим любимым. Неужели так боялся повторить судьбу лидера? — Ни на что он не может решиться, — раздраженно бросил Аой. – Он уже… Сколько, Дай? Три года или четыре? Или еще больше? Сколько лет ты уже коверкаешь ему жизнь? — Через две недели будет пять лет, как мы познакомились, — еле слышно пробормотал Дай, по-прежнему не поворачиваясь к остальному клану. — Ты хотел сказать, как ты еще в обличии ворона уселся на подоконник его кабинета, а потом превратился в человека, — теплым, родительским тоном поправил его Иноран, а Рёга и Агги синхронно раскрыли рты. — Каору был первым, кто не только не хлопнулся в обморок, но даже не запаниковал, — голос Дая ощутимо потеплел. — Он только задумчиво покосился на початую бутылку коньяка и спросил, не помню ли я, как крестятся католики. Я даже показал. Тогда он предложил выпить, мотивировав это тем, что не каждую ночь к нему заглядывают такие гости. — И все пять лет вы…, — начал было разочарованный Рёга, но Аой перебил его: — Не обольщайся. Если бы Дай был способен на чистые и возвышенные отношения, то его Каору уже давно был бы прочно женат и нянчил детишек. Но наш милый собственник, тиран и деспот довел до умопомрачения последнюю подружку своего избранника. — Как это так? – даже Агги не смог скрыть заинтересованности. Тем более, он понимал, что и у него в скором времени могла возникнуть подобная проблема. Тот факт, что Леда сейчас смотрел исключительно на Агги, совершенно не мешало девушкам и молодым людям интересоваться им самим. А Агги не в коем случае не относил себя к тем, кому невозможно составить конкуренцию. Таких, как он, великое множество. И это если не брать в расчет, что Агги проигрывал по всем параметрам в вопросах, которые определялись его сущностью ворона. – Что ты сделал? – он настойчиво повторил вопрос, выводя Дая из задумчивости. — Ну…, — Дай замялся, явно не считая свой способ избавления от конкурентов пригодным для повсеместного применения. — Он довел несчастную девушку до сеансов реабилитации у психотерапевта. Бедняжка считала, что ее преследуют вороны-оборотни, жаждущие ее смерти, — хмыкнул лидер, а Рёга моментально напрягся: — Вороны? Почему вороны? — Ну, — Аой потупился, а Иноран сделал совершенно невинное лицо. – Мы все там были. И по очереди, и вместе. Тора считал, что мы просто обязаны помочь другу отвоевать свою любовь. — Отвоевать-то мы отвоевали, а толку, — с меньшей радостью добавил лидер, а Дай внезапно сорвался. Только сейчас, со смесью страха и восхищения рассматривая разъяренного старшего, Агги оценил, как тяжело ему было сохранять невозмутимость и спокойствие. — Кто вы такие, чтобы решать за других? Что вы о себе возомнили? Я не хочу, чтобы он те несколько лет, что у нас могут быть, считал дни и боялся. Не хочу, чтобы он знал, что я в любом случае уйду раньше него. Но и лгать ему, смотреть в глаза и знать, что всем планам, которые мы строим, не суждено сбыться из-за меня, я просто не смогу, — к концу своего экспрессивного монолога Дай поутих и говорил уже относительно спокойно. — Кто ты ему сейчас, Дай? Что он знает о тебе? – лидер, казалось, никак не отреагировал на всплеск старшего. Агги решил сначала, что Иноран поставил себе целью довести Дая до нервного срыва, а потом догадался: лидер заставлял старшего еще раз переоценить и переосмыслить свое решение. Пока у того оставалось хоть какое-то время. — Я его жизнь. А он моя. И я не могу отнять у него жизнь. Он этого не заслужил, — Дай сорвался с могильного камня и по спирали поднялся в воздух. Через несколько секунд Агги перестал видеть даже темную точку на небе. — Он решил все за двоих, — пробормотал Аой, переступив с ноги на ногу и покосившись на лидера. — Он взял всю ответственность на себя, избавив Каору от необходимости принимать жертву, — у лидера был свой взгляд на ситуацию. – Впрочем, ты, Аой, поступил точно так же. Я готов спорить, что твой избранник еще не знает, что его ожидает в обозримом будущем. — Уруха знает все, — Аой гордо вскинул голову, а лидер не смог скрыть удивления. Агги и Рёга недоуменно переглянулись. На данный момент все выглядело так, словно Аой выбрал себе в любовники чрезвычайно эгоистичное и бесчувственное существо, которое ценило сиюминутные радости больше, чем долгие отношения, замешанные на чем-то кроме секса. — Ты рассказал ему, что подписываешь себе смертный приговор, а он просто согласился? – Рёга явно переборщил с пафосом, но, по сути, спросил именно то, что тревожило всех. — Да как ты мог такое подумать? – возмутился Аой, явно требуя от Рёги многочисленных извинений. — Аой, объяснись. Выяснять, кто кого задел, будете позже, — суровым тоном приказал лидер, а старший только почтительно поклонился. — Я рассказал все, как есть. Про обратный отсчет. Про смертную душу. Про ограниченность во времени и изначальную обреченность. Но не сразу. Уже после…, — Аой задумался, ища подходящее слово для описания того, что произошло между ним и Урухой. — И как он отреагировал? – Агги терзало смутное предчувствие, что Уруха не обошелся равнодушным кивком. Такая реакция вполне соответствовала избраннику лидера. — Он разбил мне бровь и губу. Синяков наставил тучу, — в голосе Аоя звучала такая гордость, словно он рассказывал о только что полученной награде. – Потом еще ругался долго. Я думал, он никогда не успокоится. Я даже собрался уйти, чтобы больше не раздражать его своим видом. И едва не заработал переносной осветительный прибор под правый левый глаз. — В смысле? – молодежь окончательно перестала что-либо понимать, а мудрый лидер тихо посмеивался, предвкушая дальнейшее развитие событий. — В прямом. Я едва успел увернуться от его кулака. А потом он схватил меня за плечи, прижал к стене и сказал следующее: «Раз уж ты, идиот, решил, что можешь так легко бросить свою жизнь к моим ногам, то я сделаю все возможное, чтобы ты никогда об этом не пожалел», — Аой немного помолчал, а потом добавил: — Собственно, второй раз состоялся сразу после этого разговора. Впрочем, третий и четвертый, кажется, тоже. А может, еще и пятый. Или пятый утром? – Аой задумался, вспоминая, а юные вороны захлебнулись хриплым карканьем, призванным заменить человеческий смех. — Ты умеешь выбирать, — уважительно покачал головой лидер, а Аой только горделиво выпятил грудь и расправил перья. Потом немного сник и смущенно признал: — Это он меня выбрал. Сначала поблагодарил за помощь, а потом попросил остаться с ним до утра. И вернуться к нему вечером. Когда я заступился за него в клубе, я даже не подозревал, что спасаю свою любовь, — над кладбищем повисло молчание, нарушаемое только тихим шелестом листвы. Что-то царапнуло Агги в этой истории: то ли упоминание о клубе, то ли описание характера и поступков этого человека. Он старался уловить ускользающую мысль, пока, наконец, его не осенило: — Так это был ты тогда в клубе? Три дня назад. Тот красивый мужчина ушел с тобой? Я видел вас потом на улице, в паре кварталов оттуда. Он тебя уговаривал, по-моему. Потом я отвлекся, а когда повернулся, то никого уже не было. Аой хмыкнул, согласно кивая и подтверждая слова Агги. Не удержался и добавил: — Как это твой солнечный мальчик тебя не боится с такой прической? На мой вкус, вороном ты выглядишь симпатичнее. Агги собрался уже вернуть шпильку и напомнить, что на фоне своего высокого, стройного, элегантного любовника Аой тоже смотрится не ахти как удачно, но смолчал. В его голове уже появился образ Леды, действительно солнечного, изящно-красивого и хрупкого. Желание ссориться и спорить пропало, сменившись стремлением прижать светлую, взъерошенную голову Леды к своему плечу. — Зато ты у нас записной секс-символ, — грубовато вставил Дай, камнем спикировавший вниз за секунду до этого. — Что, жаловаться летал? – хихикнул Аой, пропуская мимо ушей сомнительный комплимент в свой адрес. – Какой в этом смысл, если ты днем только каркать можешь? — Лучше молчи, Аой. Иначе ты не только в человеческой ипостаси будешь красоваться с разбитым лицом, но и в облике ворона перьев не досчитаешься, — моментально вскинулся Дай, но Агги и Рёга догадались, что Аой попал в точку. — Каору ведь узнает тебя и понимает даже в обличии ворона? – уточнил лидер, а Дай только кивнул. — Ладно, сияй уж, — Аой терпеть не мог, когда последнее слово оставалось не за ним. – Только смотри, чтобы он не прочитал в твоем птичьем мозге все, что ты от него скрываешь. — Аой, ты увлекся, — тут же оборвал его лидер. — Прошу прощения, — Аой переступил по краю камня и расправил блестящие крылья. – Если мы закончили, то я вас покину. Я хотел успеть с ужином к возвращению Урухи, — с этими словами он взвился в воздух и устремился в сторону города, отрезанного от кладбища густо посаженными деревьями. — Дай, Рёга, можете быть свободны, — лидер кивнул, отпуская остаток клана, и повернулся к Агги. – Если ты не возражаешь, я задам тебе пару вопросов. Агги и мысли такой не допускал, что можно возразить лидеру или отказаться отвечать на его вопросы. Лидер на то и лидер, чтобы слушаться его беспрекословно. А Иноран пока ни разу не заставил усомниться в собственной мудрости и опытности. — Я к вашим услугам, — Агги почтительно склонился и замер, не смея поднять глаза на старшего ворона. — Я вижу, как внимательно ты наблюдаешь за стаей, как вслушиваешься в то, что мы говорим об отношениях. Если верить Аою, — а у меня не было повода лишать его своего доверия, — ты уже встретил того человека, которого тебе предназначила судьба. Но ты еще не принял решение, не так ли? — Нет, еще не принял, — согласился Агги. – Но я определюсь в самое ближайшее время. — И к чему ты собираешься склониться? – лидер не выражал беспокойства или сомнения, просто спрашивал, ожидая услышать аргументированный и обдуманный ответ. — Я собираюсь все рассказать. Пока не случилось ничего необратимого, — никогда еще Агги не было так сложно говорить. Он все еще сомневался в своем решении. — Я не стану спрашивать тебя о причинах, — удивил Агги лидер. – Ты в своем праве решать, как поступать. Со своей стороны хочу попросить тебя всегда помнить об одном: все люди разные. Это банально, но это не значит, что может быть иначе. Рецепт, годящийся одним, другим совершенно не подходит. И сколько бы ты не пытался избежать всех возможных ошибок, как бы не старался свести воедино истории Торы, Дая, Аоя, меня, в конце концов, чтобы на их основе создать идеальный вариант, ты все равно не будешь застрахован от неудач. Не надейся отделаться малой кровью. За свою любовь мы расплачиваемся сполна, так что не думай, что ты сможешь обмануть судьбу и сэкономить. Ты понимаешь меня, Агги? – старший ворон уставился на младшего немигающим взглядом. — Понимаю, — тот кивнул. Потом помолчал немного, словно набираясь смелости, и выпалил: — А вы не хотите вернуться к нему? — он дернул головой, указывая на город и намекая на того, кому подарил свою жизнь лидер. — Я уже вернулся, Агги, — старший ворон заметно поник и опустил взгляд, рассматривая выбитые на соседнем камне имена. – Хоть я ему и не нужен. Зато он нужен мне. Ему льстит мое внимание, моя забота и любовь. И я останусь рядом с ним. — А когда вы… уйдете… Вдруг он будет страдать? Или решит, что это из-за него. И его замучает совесть, — романтичная душа Агги требовала развития событий и компенсации за страдания лидера. — У Суги нет совести. И не было никогда, — ухмыльнулся лидер, впервые назвав своего любовника по имени. – Он звезда, открытое пламя, в котором сгорают неосторожные мотыльки. Я просто один из них. И это мой выбор, — твердость в голосе лидера стала для Агги знаком, что разговор стоит закончить. У юного ворона оставался еще один вопрос, который требовалось задать именно лидеру, но солнце уже склонилось к закату, напомнив Агги, что сегодня вечером он снова увидит Леду. Поэтому он твердо решил оставить лидера в покое и не красть у него те драгоценные минуты, что он собирался посвятить своему бесчувственному, жесткому, но такому любимому человеку. Рёга явно придерживался другого мнения, потому что обнаружился неподалеку, нетерпеливо перескакивая с ветки на ветку. — Лучше бы сразу родился воробьем, позорище, — хмыкнул Агги, присаживаясь рядом и склоняя голову. Вероятно, что целью младшего ворона был отнюдь не приятель, а лидер, но Агги решил, что еще ни разу у Рёги не было таких вопросов, чтобы ради них стоило жертвовать драгоценными секундами жизни. — Зато ты ни дать ни взять орел, — Рёга окинул приятеля оценивающим взглядом. Потом потоптался на месте и прибавил: — Аой – павлин. А Дай…, — он задумался, ища подходящее сравнение, но Агги его опередил. — Глухарь. Причем обязательно брачующийся токующий, — Агги сам удивился, как точно смог описать свою позицию на поведение старшего. — В общем, настоящий ворон у нас пока только лидер. Остальные какие-то неправильные. Но я не для этого тебя ждал. Уже поздно, а я хотел кое-что более важное обсудить, чем соответствие нашего внутреннего мира внешнему образу, — важно начал Рёга, а Агги недоверчиво распахнул глаза. — Друг мой, ты ли это? – Агги не смог удержаться. Слишком уж разительной была перемена. — Что, умный слишком? – Рёга хихикнул. Потом продолжил более серьезно: — Не переживай, на самом деле я не такой придурок, каким хочу показаться. Хотя и до гения мне далеко. Но согласись, что те вопросы, что я задавал, значительно облегчили тебе жизнь. Агги ошеломленно кивнул, по-прежнему внимательно рассматривая Рёгу. Тот помолчал немного, потом опомнился и торопливо заговорил: — Я хотел с тобой посоветоваться. Я познакомился с одним человеком в сети. — Тебе времени не жалко? Мы и так слишком мало живем как люди, — Рёга решил сегодня, по всей видимости, поставить рекорд по доведению Агги до состояния шока. — И это мне говорит человек, три месяца безвылазно проторчавший в одном и том же клубе, — хмыкнул Рёга, а Агги судорожно вцепился в ветку. – Предупреждая твои гневные вопли, скажу, что специально я за тобой не следил, ибо больно ты мне нужен. Я вообще до заикания испугался, первый раз твою человеческую ипостась увидев. — Рёга, не испытывай мое терпение. Эта ветка на двух людей не рассчитана, а солнце скоро сядет, — Агги мотнул головой в сторону прогалины, указывая на алеющее небо. — Хорошо, хорошо, — примирительно пробормотал Рёга и более уверенно продолжил: — Так вот. Я часто захаживал в Интернет-кафе и подолгу сидел в сети, искал информацию о таких, как мы, — Агги только вздохнул, сознавая, что Рёга превзошел его по всем параметрам. – Я бы лучше в библиотеках городских пошарил, но с клювом и перьями туда как-то не пускают. Поэтому я зарегистрировался на форуме, посвященном всяким мистическим и сверхъестественным событиям. И в ветке «Городские легенды» познакомился с одним парнем. Он, кстати, библиотекарем работает. — Короче, Рёга, короче, — Агги ощутимо нервничал. Никогда особо не работавшая интуиция сегодня разошлась не на шутку, убеждая юного ворона, что ничего хорошего он не услышит. — По моей просьбе он покопался в архивах и нашел вот что: оказывается, люди считают, что после смерти ворона его душа остается рядом с избранником и охраняет его. Единожды душа ворона может отвести смертельную опасность, после чего вынуждена исчезнуть уже окончательно. Если же человек, которого любит ворон, умирает раньше, то душа обречена скитаться вечно, — Рёга опустил голову и умолк, предлагая Агги сделать свои выводы. — Получается…, — Агги испытывал просто физическую боль, озвучивая свои догадки. – Тора… — Ага, — Рёга сжалился, давая возможность не продолжать. — И давно ты об этом знаешь? – Агги вспомнил настоящий шквал бестактных вопросов, обрушенных на лидера и старших буквально пару дней назад. — Почти сутки. Рено рассказал мне об этом прошлой ночью. Ты не думай, я не настолько бесчувственная тварь. Я не стал бы спрашивать, если бы хоть примерно имел представление о том, что происходит с нами, — Рёга помолчал. – Послушай, полетели в город. Договорим как люди, потом разойдемся. Я тоже не нанимался всю ночь на дереве сидеть. У меня свидание сегодня, первое. — А твой Рено не говорил о правилах? Может, нам нельзя видеть друг друга в человеческом облике? – Агги первым сорвался вниз, расправляя крылья. — Тогда бы и от меня, и от тебя остались кучки мусора. Ты же видел Аоя, как выяснилось. Я знаю, как выглядишь ты. Опять же, вспомни Дайго, — с последним аргументом Агги поспорить не мог, поэтому был вынужден согласиться. Впрочем, он оставил при себе пессимистичную мысль, что по каким-то причинам судьба отсрочила внесение платежа за это знание. При таком раскладе кучка мусора все еще была в перспективе. – Кстати, — Рёга опустился на землю, через секунду становясь хорошеньким молодым человеком с пухлыми губами и задорным взглядом: — про обратный отсчет Рено не знает ничего. — Ты собираешься его просветить на этот счет? – Агги сгреб болтавшиеся у самого лица дреды и закрепил их на затылке. — Сигналы из космоса принимаешь? – не переминул приколоться Рёга, на что Агги ответил презрительным взглядом и надменным молчанием. Рёга правильно оценил соотношение сил и решил замять тему, возвращаясь к разговору о Рено. – Нет, не собираюсь. Я, конечно, не Дай. Мне вечное воздержание не по плечу. Но если я пойму, что Рено – мой человек, то я потрачу всю свою жизнь на то, чтобы уберечь его от такого знания. — Ты в своем праве, — Агги понимал позицию приятеля, хотя и не разделял ее. – Прости, если ты не против, то остальное отложим на утро. Леда уже ждет меня, — Агги торопливо попрощался и побрел по улице, ссутулившись и сунув руки в карманы. Рёга придирчиво осмотрел себя и, удовлетворенно хмыкнув, направился в другую сторону.