Karasu

*** — Я скоро забуду, как выглядит солнце, — пожаловался Леда, когда Агги влез в узкое чердачное окно. — Напомнить? – в голове Агги моментально созрела идея. — А ты можешь? – донельзя заинтригованный Леда встал с вороха подушек, предусмотрительно принесенных из спальни, и приблизился к ворону. — Разумеется, — Агги осмотрелся и удовлетворенно улыбнулся, заметив старинное зеркало в тяжелой овальной раме. – Дай мне руку и закрой глаза. Только не подглядывай, — предупредил юный ворон, с трепетом охватив пальцами тонкое запястье. Не удержался, поднес к губам и поцеловал со всей нежностью, на которую только был способен. Леда вздохнул, но глаз не открыл, покорный чужой воле. Агги осторожно подвел его к стене с зеркалом и прошептал на ушко: — Теперь смотри внимательно. Перед тобой солнце. Мое солнце. Леда широко распахнул глаза и тут же залился румянцем, увидев себя в зеркале. Агги стоял за его спиной, и в отражении взгляда Леда видел такое неприкрытое восхищение и обожание, что становилось больно дышать. Глаза жгло, словно присыпанное песком, поэтому Леда крепко зажмурился и откинулся назад, ощутив, как Агги крепко обнял его со спины и устроил подбородок на его плече. — Вспомнил? – в голосе Агги не было ни капли насмешки. Он совершенно серьезно полагал, что настоящее солнце, солнышко, должно выглядеть именно так: нежное, светлое, теплое, но в любой миг способное стать обжигающе горячим. Леда кивнул, все еще не в силах справиться с собой. Совершенно очарованный, Агги наблюдал, как подрагивают пушистые ресницы, и молчал. Любое слово, любое действие казалось ему сейчас грубым, неуместным и нелепым. Он заранее ненавидел все, что могло разрушить это хрупкое мгновение. Тяжелый вздох Леды вывел его из состояния созерцательного транса. Леда облизал губы, на долю секунды позволив юркому язычку очертить их контур, и спокойствие Агги кануло в небытие. Ворон в ту же секунду развернул Леду к себе, приникая к его губам и впервые позволяя себе больше, чем просто целомудренное прикосновение. Агги очнулся, перестав терзать губы Леды своими, когда тот всхлипнул, обнимая Агги за шею и впервые возвращая поцелуй. Солнце вспыхнуло, загорелось с новой, колоссальной силой, сжигая все вокруг… И практически сразу пламя стихло, загудело ровно и спокойно. Вернее, это Агги показалось, что сразу же. Для него произошедшее уместилось в сотую долю секунды. Припухшие губы Леды говорили об обратном. Впрочем, как и румянец, в очередной раз окрасивший его щеки. Смущенный своим порывом, Леда спрятал лицо на плече у Агги и оттуда невнятно поинтересовался: — Почему ты считаешь меня солнцем? — А ты поверишь, если я скажу, что люблю? – вопросом на вопрос ответил Агги, а Леда просто-таки полыхнул алым цветом, обжигая кожу ворона сквозь рубашку. — Ты… Я… Агги, я…, — Леда практически перестал соображать от волнения, но Агги решительно перебил его: — Ты поверишь мне, Леда? Ответь только да или нет. — Да, — тут же страстно выдохнул Леда, больше всего на свете боясь проснуться. — Спасибо, — прошептал Агги, покрывая поцелуями сначала напряженную шею Леды, а затем спускаясь к плечу. Ощущение его рук, до побелевших костяшек сжимавших ткань футболки, прерывистое, горячее дыхание, опалявшее кожу, стройное, хрупкое тело, трепетавшее в объятиях, — все это значило для Агги несравнимо больше, чем слова. Он не просил ответного признания, он его не ждал и не хотел. Все, что ему нужно было знать, чтобы сейчас задыхаться от счастья и восторга, он уже выяснил и запомнил: Леда доверяет ему. И Агги пообещал себе, что никогда в жизни он не обманет этого доверия. — Агги, — Леда ощутимо дрожал в объятиях ворона, словно собирался с силами. – Агги, я… у меня…, — он смутился и замолчал, явно не зная, какими словами выразить собственные мысли, чтобы не сгореть при этом от стыда и неловкости, но Агги снова перебил его, легонько встряхнув за плечи. Потом обхватил ладонями пылающее лицо и погладил скулы подушечками пальцев. — Я никуда не спешу, — ворон осторожно и бережно поцеловал такие манящие губы и снова отстранился. – Просто ощущай это мгновение и не думай ни о чем. А я буду исполнять твои желания, хочешь? – Агги улыбнулся, позволяя своим рукам соскользнуть, погладив при этом все еще напряженную шею и плечи. — Хочу, — Леда ощущал себя ребенком, разворачивавшим подарки. — Загадывай, солнышко, — юный ворон в глазах Леды воплощал его наивные представления о волшебниках. — Поцелуй меня еще раз, — Леда тут же опустил голову, в который раз за ночь борясь со смущением. Агги не заставил своего любимого повторять просьбу дважды и наклонился, находя губами чувствительное местечко за ушком. Ворон ощущал, как гулко пульсирует кровь, норовя в клочья разорвать тонкие стенки сосудов. — Только раз? – Агги усмехнулся, проводя носом по гладкой коже и щекоча ее дыханием. – Может, хотя бы два или три? Леда-а-а, м-м-м…, — их губы снова встретились, когда Леда не смог дальше терпеть неприкрытое издевательство над своей выдержкой. И снова они целовались буквально долю секунды. А может, целую вечность, за которую успела родиться и умереть не одна вселенная. Ни Леда, ни сам Агги не смели оторваться друг друга, чтобы потратить бесценные мгновения на бесполезные подсчеты. Ночное безмолвие, нарушаемое только тяжелым дыханием влюбленных, внезапно разлетелось вдребезги. Взрыв, еще один и еще… Громкие звуки уничтожили тишину, заставляя Агги и Леду, наконец, оторваться друг от друга и вернуться в реальность. — Что это было? – встревоженный Леда вывернулся из объятий, спеша к узкому чердачному окну. Грохот повторился практически сразу, но Леда уже выдохнул с облегчением, опираясь на подоконник и едва не вываливаясь наружу. Агги едва успел обхватить его за пояс. – Смотри, как красиво! – Леда с детским восторгом в глазах смотрел на ярке сполохи, озарявшие ночное небо. – Смотри, совсем как цветок! Агги улыбнулся, повернув голову в ту сторону, куда махнул рукой Леда. Ни один фейерверк, каким бы потрясающим он ни был, не смог сравниться с восторженным блеском глаз Леды. И Агги тут же зашептал об этом Леде на ушко. Никто не знал, сколько времени им отпустила судьба. И юный ворон уже сейчас думал о том, что стоит поторопиться и сказать все, что скопилось в голове и сердце. — Пойдем туда, — наконец прошептал он, перемежая слова короткими жаркими поцелуями. – Может, еще успеем? Леда только кивнул, не в силах сопротивляться этому напору. Агги разжал руки, чтобы в ту же секунду перебраться через подоконник и уцепиться за сплетенные ветви плюща. Он быстро и грациозно соскользнул вниз и поманил Леду к себе. У того даже мысли не возникло отказаться и выйти из собственного дома через дверь. Поступить, как все нормальные люди, значило бы лишить себя всей прелести этой ночи. Он спускался гораздо медленнее, оступался и чувствовал, как в груди бешено колотится сердце. И только когда Агги обнял его, прижимая к себе и успокаивающе гладя по спине, Леда смог улыбнуться. Очередная цветастая вспышка напомнила им о необходимости поторопиться. Ноги сами привели их к пустынному пляжу. Агги, не раздумывая, уселся на прохладный серый песок и потянул Леду за руку, приглашая устроиться у него на коленях. Серебряные браслеты на левом запястье тихо звякнули, когда Агги обнял Леду за плечи. Небо полыхало экзотическими цветами и звездами, раскрашивалось яркими всполохами и разбивалось на осколки, чтобы тут же собраться вновь. Грохот взрывов оглушал, заставляя чувствовать себя потерянным во времени и пространстве. Леда положил голову на плечо Агги, крепко обхватил его за талию и одними губами прошептал свою самую искреннюю молитву: чтобы эта ночь не заканчивалась никогда. Но боги и прочие духи редко слышат людей и еще реже исполняют их просьбы. Отгремело и затихло эхо взрывов, небо вернуло себе ровный, но более светлый синий цвет. Времени до рассвета оставалось все меньше и меньше. Леда никогда не следил за ходом часов, когда рядом был Агги. Разве что замечал, что в его присутствии стрелки просто сходят с ума, начиная вращаться вокруг своей оси с космической скоростью. Агги же впервые забыл о том, что должно последовать, задержись он хоть немногим дольше положенного времени. Напоминанием послужил длинный низкий гудок грузового корабля, вошедшего в порт неподалеку от пляжа. Агги вскинул голову и с ужасом отметил, как на глазах розовеет небо. Леда чутко уловил смену настроения и непонятное по напряжение, сковавшее тело Агги, и поднял голову. В первую секунду он испытал леденящий страх, не имея возможности даже предположить, что и как успело причинить Агги такую явную боль. Усилием воли юный ворон стряхнул с себя оцепенение и заговорил, с трудом подбирая слова: — Я собирался несколько иначе сказать тебе об этом. Но мы задержались. Я непростительно забылся, — Агги заторопился, ощущая, что изменение начнется в самое ближайшее время. – То, что ты увидишь, напугает тебя. Я уверен в этом. Я не знаю, как ты отреагируешь, но уже не успеваю рассказать, что тебя ждет. Леда вывернулся из сильных, в какой-то момент ставших болезненными, объятий и вскочил на ноги, растерянно глядя на Агги сверху вниз. До сих пор ни одна из произнесенных фраз не прояснила грядущих событий, разве что посеяла панику в мятущейся душе Леды. — Что происходит? Что должно произойти? Агги, я не понимаю, — Леда не сказал, выкрикнул, краем сознания отмечая зарождающуюся истерику. — Прости меня, прости. Прости. Я расскажу тебе все ночью… Если ты еще будешь этого хотеть… Прости меня, Леда, — Агги хотел добавить что-то еще, но не успел. Через мгновение на сером песке пляжа уже не было худого, черноволосого парня. Крупный ворон с отливающим металлом оперением занял его место, по-прежнему глядя на Леду умоляющим взглядом. Нужно отдать Леде должное: сознание от ужаса он не потерял. Зато взвизгнул так, что с ближайшего сухостоя на землю посыпались листья. Когда воздух в легких закончился, Леда без сил опустился на песок и с ужасом уставился на взъерошенную птицу. В голове было пронзительно пусто: чтобы появились первые вопросы, идеи, догадки, нужно было взять себя в руки и принять как данность тот факт, что человек способен превратиться в ворона. Иногда по-детски наивный и доверчивый, Леда все равно никак не мог примирить свое сознание с очевидным явлением – превращением Агги в ворона. Понадобилась не одна минута, прежде чем Леда не только смог выровнять дыхание, но собраться с мыслями: — Этого не может быть, — пробормотал он бесконечно растерянным голосом и с тоской уставился на нахохленную птицу. Потом, словно сомневаясь в собственном рассудке, протянул руку: — Ты же понимаешь все, да? Иди ко мне. Крупный черный ворон сделал несколько осторожных шажков по песку, опасаясь напугать Леду и одновременно ожидая удара. Когда расстояния между его дрожащими пальцам и птицей совсем не осталось, Леда осторожно погладил блестящие перышки. Страх медленно, но верно отступал, пропуская вперед любопытство и волнение. — Это же ты, Агги. Верно? Этого не может быть, но это ты. Да. У тебя такие же глаза. И волосы всегда также взъерошены, как сейчас перья, — в подтверждение своих слов Леда снова погладил птицу, становясь смелее с каждым движением. – Только я не понимаю, как ты это сделал? Или кто сделал это с тобой? Это наказание, да? – ворон склонил голову к плечу, внимательно рассматривая Леду и убеждаясь, что первый шок миновал. – И ты должен весь день быть птицей? – Леда мог поклясться, что взгляд ворона стал ироничным: мол, как ты хочешь, чтобы я тебе ответил? – Закрой глаза, если я говорю все правильно, -мгновенно выкрутился Леда, и Агги мысленно зааплодировал сообразительности своего любимого. – Ты должен быть таким весь день? – тот же вопрос и то же острожное прикосновение горячих тонких пальцев к крылу. Агги медленно закрыл глаза и снова открыл. – И ты вернешься ко мне ночью? – снова согласное движение веками. Леда улыбнулся, подвигаясь ближе и начиная гладить ворона всей ладонью. – И все объяснишь? – Агги снова дал утвердительный ответ, хотя такая формулировка создавала затруднения. Некоторые вещи до сих пор не понимал он сам. Леда еще немного посидел на песке, растерянно вороша черные перья, потом поднялся и смущенно посмотрел на ворона: — Проводи меня домой, пожалуйста, — Леда старался не думать, как абсурдно звучит со стороны весь его разговор с птицей. Ворон моментально взвился в воздух и сделал круг над Ледой, словно приглашая его последовать за собой. Лететь в такт шагам человека было неудобно, но Агги был готов мириться с любыми трудностями. Леда не испугался. Агги тут же одернул себя, исправляясь: испугался, но смог справиться с собой, успокоиться и принять чудовищную для простого человека мысль о возможности превращения в птицу. И сейчас Леда шел за ним, не отрывая глаз от четко очерченного силуэта. Агги не брался даже предполагать, о чем сейчас думал его любимый. За день ему предстояло тщательно отрепетировать свой рассказ, на сей раз не упуская ни одной детали. И Агги допускал мысль, что реакцию на новость об обратном отсчете для воронов, Леда может принять совсем не так спокойно. Заняв привычное место на ветке дерева у дома Леды, ворон слегка расслабился и притих, ожидая, когда его любимый появится в своей комнате. Тот вихрем взлетел по лестнице и ворвался внутрь, торопясь к распахнутому окну. Только увидев всю ту же крупную птицу, внимательно наблюдавшую за ним, Леда смог вздохнуть спокойно: почему-то он был уверен, что таких продолжительных галлюцинаций у человека быть не может. Конечно, в голове крутилась соблазнительная мысль, что это всего лишь сон. И стоит ему захотеть, как он проснется на пляже в объятиях Агги. Но вот уже сколько времени он думал о том, что все происходящее – плод его воображения, а реальность не спешила его в этом убеждать. Оставалось только дождаться вечера и расставить все точки над i.