Karasu

*** Леда не находил себе места от волнения. Разумеется, он предполагал, что Агги может не придти следующей ночью в клуб. Ничего удивительного не было и в том, что прошедший вечер вообще мог стать последним. Не учел Леда только своей собственной реакции на отсутствие Агги. За те несколько месяцев, что они были знакомы, они виделись практически каждую ночь. И Леда успел забыть, что когда-то в его жизни не было тихого уверенного голоса, пронзительного взгляда агатово-черных глаз и тихого перезвона тонких серебряных браслетов на левом запястье. Зато он отлично представлял, как Агги шепчет ему на ушко всяческие нежности, нависая над ним и щекоча шею жесткими кончиками дредов, а серебряные браслеты мягко позвякивают в такт размеренным движениям болезненно худого тела. Леда жаждал своими руками, губами и языком исследовать каждую выступающую косточку: ключицы, ребра, позвонки, локти, колени… Время уже давно перевалило за полночь, посетители клуба впали в привычное расслабленное состояние, превратив спертый воздух в смесь ароматов парфюма, сигарет и алкоголя. Леда уткнулся носом в воротник куртки Агги, с которой так и не смог расстаться, с удовольствием вдыхая пряный, чуть горьковатый аромат диких цветов. До боли в груди хотелось узнать, какие оттенки приобретет этот дивный запах, смешавшись с естественным запахом кожи Агги. И быстрее всего это можно было проверить, поводив носом по напряженной шее, коснувшись ямочки между ключицами и сгиба локтя. Вчера он так сильно нервничал, впервые оказавшись в объятиях Агги, что не запомнил вообще ничего. Леда поболтал соломинкой в высоком бокале и задумался. Кроме имени, наверняка выдуманного, как и у него самого, об Агги ему было ничего не известно. Разве что вчера он обмолвился, что у него есть дом и семья, во что чувствительный Леда не поверил. Зачем Агги солгал, было совершенно не ясно. Ничего криминального в том, чтобы быть сиротой или жить самостоятельно Леда не видел. Поэтому предположил, что Агги хотел скрыть эту часть своей биографии. Немного подумав, Леда решил сразу не обижаться: причина такой лжи совсем не обязательно крылась в недоверии. При наличии фантазии можно было сгенерировать множество вероятных объяснений. Леда предпочел перебирать в голове версии, нежели зацикливаться на том, что для Агги их общение значит гораздо меньше, чем самому Леде того хотелось бы. Агги ведь мог стыдиться своего прошлого? Или какой-то стороны своей жизни? Да запросто. Мог совершить какое-нибудь преступление? Да легче легкого. Только вот Леда придумывал проступки, вызванные исключительно благородными порывами. Потому что даже просто представить на мгновение Агги убийцей или вором он был не способен. Зато непризнанный герой и борец из вечно взлохмаченного, худого и мрачного Агги вырисовывался легко и непринужденно. Леда подавил глубокий вздох и постарался улыбнуться как можно более дружелюбно: к его столику подошли двое. — Вы позволите, мы присядем ненадолго. К сожалению, все остальные места заняты, — вежливо обратился к Леде высокий светловолосый мужчина, отчего-то показавшийся смутно знакомым. Когда из-за его спины показался другой, немного ниже ростом, более худой и черноволосый, Леда наконец смог их вспомнить. Вчера они тоже здесь были. И, кажется, ушли вдвоем. Вернее, очень быстро убежали. Леда смутно припоминал, что вроде бы краем глаза видел их потом на улице, но тогда он так торопился найти Агги и убедиться, что с ним все в порядке, что вряд ли мог отнести свои воспоминания к разряду достоверных. Леда кивнул, разрешая парочке устроиться за его столом, и снова опустил взгляд. Лед в его бокале окончательно растаял, а просто перемешивать трубочкой голубоватую жидкость было уже не интересно. — Ты исчез вчера так внезапно, Аой, — вдруг проговорил светловолосый, а Леда отчего-то насторожился, мгновенно вспомнив узкую ссутуленную спину Агги, так решительно шагнувшего в дождь. – Я бы не смог найти тебя в этом городе, — в голосе прозвучал мягкий упрек. — Я сам нашел тебя. И всегда смогу это сделать, — тот, которого звали Аоем, тепло улыбнулся, накрывая ладонью руку своего собеседника. – Или ты сомневаешься во мне, Уру? Дальше Леда слушать не стал. С трудом удержавшись, чтобы не вскочить из-за стола, он неторопливо поднялся и даже пробормотал пару прощальных слов. Сохраняя все то же видимое спокойствие, он пересек танцпол, вышел из клуба и только потом сорвался на бег. Ноги сами несли его на вчерашнее место. Он спешил, хотя пробежав пару кварталов, уже откровенно задыхался. Колотье в боку стало нестерпимым, а сердце бухало так, что отдавало в висках. Но Леда запретил себе останавливаться, подгоняя себя жуткой, леденящей кровь мыслью: вдруг Агги ждал его там, но ушел? Что, если Леда опоздал? Если вместо того, чтобы давно быть рядом с Агги, он бездарно убивал время в баре? Леда остановился и уперся руками в колени. Дыхание вырывалось из груди раздирающими хрипами, перед глазами стояла непроницаемая тьма, а в ушах шумело и грохотало. Искомый мост никак не появлялся, что вселяло в едва живого Леду дополнительную панику: не хватало еще заблудиться. Он не сразу понял, чьи руки подхватили его, позволяя выпрямиться. Только вдохнув знакомый запах диких цветов, успевший пропитать прохладный ночной воздух, Леда осознал, кто сейчас рядом с ним. А осознав, практически бросился на шею, с силой обнимая и стискивая в кулаках ткань футболки. Агги был так поражен этим порывом, что даже не сразу отреагировал. Потом осторожно погладил Леду по голове и прошептал, даже не надеясь, что тот его услышит: — Нельзя так сразу останавливаться. Давай немного пройдемся, а потом где-нибудь посидим. Тебе нужно отдышаться и отдохнуть. — Мне нужно…, — Леда хрипло выдохнул и сам не узнал собственный голос. – С тобой… — Хорошо, — Агги поспешил согласиться прежде, чем Леда снова попытался что-то сказать. – Со мной. Все, что захочешь, только немного позже. — Агги, — очередной хрип, на сей раз полный тревоги и явного страха. — Леда, я тебя очень прошу, — Агги намеренно сделал акцент на последнем слове, уговаривая своего любимого человека двинуться, наконец, с места. Леда тяжело привалился к его боку, больше мешая идти, чем на деле двигаясь вперед. После нескольких метров такого улиточного передвижения Агги наплевал на свой же полезный совет и сделал то, что уже давно хотел. Порадовавшись, что Леда и так обнимал его за шею, он крепко прижал его к себе, а потом легко подхватил по колени, поднимая. От неожиданности Леда взвизгнул и зашелся в глухом кашле. Агги смутился, но не отпустил, только наклонился немного, зашептал успокаивающе: — Тише. Ну что ты? Не бойся, я не уроню. Обещаю. Но Леда не боялся. Вернее, боялся, конечно, но никак не падения. Он с ужасом понимал, что рискует умереть от нехватки воздуха. Кашель душил его, а те жалкие порции воздуха, что могли принять легкие, целиком состояли из запаха диких цветов, сигарет и такой прохладной сейчас кожи Агги. С усилием, которого хватило бы, чтобы в пыль растереть бетонную стену, Леда сделал глубокий вдох. За ним еще один. И еще. Стало заметно легче, хотя Агги каждую секунду бросал вызов его самообладанию: он облизывал и кусал губы, не менее тяжело, чем до этого Леда, дышал и время от времени судорожно сглатывал. При этом особо не заметно было, чтобы юный ворон сильно перенапрягался непосильной тяжестью. Он двигался стремительно и легко, словно не было на его руках Леды. И всем своим видом говорил: «Я могу идти так бесконечно долго!». Леда с упоением гадал, что именно так окрылило и наполнило силой хрупкого Агги. В голову усердно пыталась пробиться мысль о любви, но Леда героически прогонял ее. Не хватало еще понастроить на ровном месте иллюзий и воздушных замков: их разрушение всегда было слишком болезненным и неминуемым процессом. Правда, других разумных объяснений Леда придумать не мог, как ни старался. Он снова осознал себя частью реальности, когда Агги вдруг остановился. Леда завертел головой, оглядываясь и пытаясь понять, что это за место. Городской пейзаж незаметно исчез, оставив от себя только светлую дымку фонарного света. Шелест ветвей над головой и перекличка ночных птиц надежно скрывали все посторонние звуки, в том числе и тихий скрип старых качелей. Они состояли из проржавевших цепей и узкой перекладины, крепились к толстой ветке и слегка покачивались от ветра. Агги осторожно поставил Леду на землю, не торопясь, впрочем, выпускать его из объятий. Тот недоверчиво рассматривал хлипкую с виду конструкцию и молчал, хотя множество вопросов так и рвались с языка. Глубокая ночь, темная и зловещая: тяжелые тучи, ежесекундно угрожавшие очередным дождем, надежно скрыли луну и тусклые звезды. Богом забытый парк оживлял в душе Леды детские страхи, заставлял теснее жаться к Агги. Юный ворон был абсолютно спокоен по поводу парка. Ночь и не такие места превращала в живые иллюстрации к фильмам ужасов. Он чувствовал, что никакой опасности нет и не может быть: слишком умиротворяюще для его слуха шумели деревья, слишком спокойны были ночные птицы. — Хочешь покататься? – Агги разжал объятия, освобождая Леду и отходя от него на пару шагов. Тот мгновенно потянулся следом, опасаясь оставаться в одиночестве даже на секунду. В темноте его чувства словно взбесились: он слышал странные звуки, видел неясные тени и ощущал колебания воздуха. И просто с ума сходил, когда его руки не касались длинные пальцы Агги. Ворон намеренно увлекал Леду к качелям. Он задумал хотя бы на одну ночь вырвать своего любимого из привычной среды, из обстановки, в которой они познакомились и существовали все это время. Агги не терпелось узнать, каков Леда в жизни: когда ему весело, когда грустно, что ему нравится, а что не очень. Не мыслившему себя теперь без полета и крыльев, Агги казалось, что он нашел самое подходящее место, чтобы открыть для себя нового Леду. — Боишься? – Агги обошел качели и взялся за цепи, повисая на них и с вызовом глядя на Леду. — Конечно, боюсь, — Леда даже мысли не допускал о лжи, понимая, что ситуация не подходящая. Пусть лучше Агги считает его трусом сразу, чем убедится в этом позже, но при этом поймет, что Леда еще и лгун. — Ты мне доверяешь? – казалось, Агги даже не обратил внимания на неприкрытый страх Леды. Просто принял к сведению без упреков и осуждений. — Полностью, — тут же выдохнул Леда, сам немало смущенный собственным порывом. — Иди сюда, — Агги разжал руки, чтобы тут же перехватить цепи выше и встать на перекладину. – Забирайся. Леда содрогнулся, догадавшись, что его ожидает. Вдруг показалось, что он невероятно боится высоты и боли от возможного падения. Они ведь упадут? Скорее всего. Можно будет считать это чудом, если они смогут до этого хотя бы пару минут побалансировать на качелях. Но как бы сильно Леда не опасался вероятных несчастий, он не мог обмануть Агги. Он сам сказал, что доверяет. Он должен подкрепить свои слова действием. Само по себе все сказанное остается только набором звуков, пока за ним ничего не стоит. Леда с трудом переборол гнетущий страх, сковавший его и покрывший спину липким холодным потом. Переборол и так же легко и стремительно, как до этого Агги, вскочил на перекладину, стараясь не вслушиваться в потрескивание ветки. — Повернись! – шепнул Агги, загадочно улыбаясь. Леда не сразу понял, что от него требуется. Потом неуклюже развернулся, судорожно хватаясь за цепи. Как только он смог найти устойчивое положение и выпрямиться, Агги прижался грудью к его спине и скользнул вниз, заставляя качели сдвинуться. Леда снова вздрогнул, и тут же почувствовал, как горячие ладони Агги легли поверх его рук. Сразу же стало легче, свободнее, беззаботнее. А когда Агги нежно, практически неощутимо поцеловал его в плечо, кровь превратилась в кипяток. Леда мгновенно уловил ритм движений и уже сам раскачивался, заставляя качели взлетать все выше. Ветер свистел в ушах, ударял в лицо, но не мог охладить тот пыл, что зажгли в теле Леды поцелуи и прикосновения Агги. Ворон же не думал ни о чем. Сейчас он летел… И вел за собой того, дороже которого больше не было. И он не мог удержаться от соблазна то и дело целовать Леду: в плечо, в открытую шею, в висок, в щеку… Как и не смог отказаться от его губ: Леда намеренно повернул голову, подставляясь и томно вздыхая. Агги не устоял. Чтобы сопротивляться искушению, нужно было быть взрослым, мудрым, хладнокровным. Молодость, горячечное желание успеть попробовать все, что так щедро предлагала жизнь, кружили голову и вынуждали действовать безрассудно. По рассказам старших Агги знал, что этот поцелуй дорого ему обойдется. Если высшие силы не стребуют с него плату прямо сейчас, то потом опомнятся и возьмут ее в тройном размере. Но также хорошо он понимал, что уже не сможет остановиться. Если бы Леда хотя бы отталкивал его, хоть немного сопротивлялся. Пусть бы просто сохранял равнодушие и отчужденность. Агги вздохнул, когда до таких желанных губ осталось жалких несколько миллиметров, и сократил расстояние, притрагиваясь так осторожно, словно Леда мог в любую секунду разбиться в его руках. К ощущению полета и свободы примешалась эйфория первого, всегда самого сладкого поцелуя. Леда старался запомнить каждое мимолетное касание чужих губ, прохладных и сухих, с горьковатым сигаретным привкусом. И всем своим естеством хотел согреть эти губы, напитать тонкую кожу собственным жаром, пока тот не превратил его в пепел. Качели практически остановились, но Леда едва заметил это. Гораздо важнее сейчас было ощущение рук Агги на его руках, губ Агги на его губах, тела Агги, вплотную прижатого к его собственному телу. Леда был готов провести в таком положении не только остаток этой жизни, но и несколько следующих. Агги же себе позволить такой роскоши не мог. Он хотел еще реабилитироваться за прошлую ночь, проводить Леду домой и, если повезет, еще раз его поцеловать. — Держись крепко, — предупредил Агги, с трудом оторвавшись от таких привлекательных губ, и отстранился. Леда не смог подавить вздоха огорчения, перестав чувствовать такое желанное прикосновение. Но чувство неудовлетворенности тут же сменилось страхом, когда Леда догадался, что именно Агги вознамерился предпринять. Однако все, что успел сделать Леда, — обернуться через плечо, чтобы увидеть, как легко Агги разжал руки и буквально слетел на землю. Ворон тут же выпрямился и обошел качели, встав перед Ледой и протянув к нему руки: — Прыгай, я поймаю. Даже дрожа от волнения и естественного в таких случаях страха, Леда все равно не смог оказать достойного сопротивления спокойному голосу и пронзительному взгляду мерцающих черных глаз. Он неловко соскочил с качелей, понимая, что приземление может оказаться для него крайне неудачным, но спустя мгновение нашел себя в крепких уверенных объятиях Агги. — Я тебя поймал, — зачем-то констатировал тот, притронувшись губами к пылающему лбу Леды. — Это я тебя поймал, — возмутился Леда, стремительно обвив руками шею Агги. – И приручил, — Агги согласно кивнул, давая Леде возможность довольно улыбнуться. — Пойдем, я провожу тебя. До рассвета осталось слишком мало времени, — Агги не желал разрушать волшебство момента, но у него не было выбора. Он был еще не готов показать Леде, кем он был при свете дня. Вернее, он до сих пор не был уверен, что Леде это нужно. — Только не бросай меня здесь. Я же до завтра не выйду отсюда, — Леда даже пошутить попытался, хотя в предчувствие неминуемой разлуки на душе заскребли кошки. — Я не брошу тебя никогда. Даже после смерти моя душа останется охранять тебя, — совершенно серьезно сказал Агги и привычным жестом взял Леду за руку. До самого крыльца дома они шли в полном молчании, время от времени рассматривая сомкнутые руки. Ни тот, ни другой еще не знали, насколько близко Агги подобрался к правде.