Незримый гений

      Брилл ворча потянула на себя тяжелую входную дверь и уже открыла было рот, чтобы выбранить нетерпеливого визитера. Однако когда ее взгляд упал не на посыльного в изношенной одежде, а на парочку полицейских в форме с иголочки, рот от удивления захлопнулся сам собой.       Вид представителей закона в тяжелых шерстяных плащах со сверкающими медными пуговицами заставил ее сердце затрепетать в груди. Брилл знала, что у них не может быть никаких претензий именно к ней, она не сделала ничего дурного. Но все же одно их внезапное появление заставляло нервничать.       Вдруг перед ее глазами промелькнуло воспоминание о предыдущем разе, когда в ее дверь постучались два человека в форме. Только те люди были военными, и их бесславной обязанностью была доставка похоронок.       Тряхнув головой, чтобы прогнать непрошенные воспоминания, Брилл неуверенно улыбнулась обоим мужчинам.       — В чем дело, месье? — вежливо поинтересовалась она, переводя взгляд с одного на другого.       Полицейские стояли навытяжку, будто шомпол проглотили, всем видом показывая свою дисциплинированность и профессионализм. Продолжая разглядывать их, Брилл отвлеклась от безликой формы и заметила в их чертах серьезные различия. Мужчине, который стоял ближе к двери, было где-то за пятьдесят. У него было круглое обветренное лицо и крупные руки рабочего. Второй полицейский был куда моложе, почти мальчик. Он был чуть выше своего старшего товарища, а его песочного цвета волосы и теплые карие глаза больше подходили юному фермеру, нежели суровому представителю закона.       Молодой полицейский нацепил любезную улыбку и снял шляпу.       — Ничего серьезного, мадам. Мы здесь только для того, чтобы задать вам несколько простых вопросов.       Когда юноша заговорил, пожилой мужчина заворчал и метнул в коллегу сердитый взгляд. Будучи старшим по званию, он, конечно, хотел заговорить первым. Точно так же сняв шляпу, мужчина втянул обширное брюхо и перенес свое внимание обратно на Брилл.       — Мадам, я детектив Ле Кларк, а это мой нетерпеливый коллега сержант Бьюмон. — Детектив прервался, чтобы выудить из жилетного кармана маленькую потрепанную записную книжку. — Вы мадам Донован, верно?       Брилл кивнула, недоумевая, что нужно от нее этим двоим.       — Да, я Брилл Донован, — подтвердила она, притянув дверь поближе к себе. У нее вдруг возникло четкое ощущение, что Ле Кларку нельзя давать возможности заглянуть внутрь дома. Оба мужчины были крайне учтивы, но в ее голове затренькали тревожные звоночки.       Ле Кларк послюнявил большой палец и перевернул страницу своей маленькой книжечки; опустив густые брови и на миг затенив блеклые голубые глаза, он вчитался в написанное.       — И вы покупали два билета на спектакль «Дон Жуан», шедший в Опера Популер двадцатого января?       От столь странной темы вопросов любопытство Брилл сменилось смущением.       — Да, но к чему все это, месье? Почему вам так нужно знать, что я была в Опере более двух с половиной месяцев назад?       Ле Кларк со вздохом убрал записную книжку в карман и хитро улыбнулся:       — Уверен, раз вы посещали то представление, то осведомлены о несчастном случае в оперном театре. — Он немного подождал, явно ожидая какой-то реакции. Поскольку Брилл просто смотрела на него, он откашлялся и продолжил: — Когда упала люстра, от нее пострадало семнадцать зрителей — семнадцать именитых граждан.       — Я полностью осведомлена о том, что произошло, детектив, — прервала его Брилл — его покровительственный тон раздражал. — Трудно забыть такой несчастный случай, как вы его назвали.       Бьюмон шагнул вперед, на его губах промелькнула извиняющаяся улыбка, от которой на его щеках появились ямочки.       — Пожалуйста, простите нас, мадам. Мы не хотели расстроить вас. Мы уже пару месяцев расследуем несчастье в Опере. Мы опросили большую часть присутствовавших на спектакле людей, чтобы восстановить ход событий и понять, что произошло на самом деле. Вы — одна из последних в списке. У нас много времени ушло на то, чтобы определить точное место вашего проживания. — Он дружелюбно хмыкнул, вертя в руках шляпу.       — Я постараюсь по мере сил помочь вам в расследовании, но не уверена, что от меня будет особый прок.       Ле Кларк локтем снова задвинул Бьюмона себе за спину.       — Вас удивит, но даже малейшая деталь может позднее стать ключом к разгадке. Прошу, скажите, вы не заметили ничего странного в тот вечер? Возможно, вы встретили кого-то, кто показался вам необычным?       В животе Брилл зародилось тяжелое болезненное чувство. В тот вечер она встретила лишь одного необычного человека, и в данный момент он прибирался в библиотеке.       — Простите, месье, но я не понимаю, как мое мнение о ком-либо может помочь в вашем расследовании. В конце концов, что я знаю о работающих в Опере людях? Они все кажутся мне странными.       — Что ж, мадам, видите ли, поскольку мы опросили большую часть людей, которые были там в это время, будет довольно просто вычислить того, кто не соответствует. И когда мы найдем его, этого человека ожидает свидание с палачом, — со смехом проговорил Ле Кларк, похлопывая себя по круглому животу.       — Той ночью мне ни встретился никто, кого я посчитала бы опасным.       Ле Кларк поджал губы и сделал шаг вперед, нависнув над Брилл.       — Скажите, мадам, кто был с вами в тот вечер?       — Простите? — возмущенно переспросила та, не собираясь пугаться ребяческих попыток этого грубияна застать ее врасплох.       — Вы купили два билета, разве нет?       — Да, но какое это имеет отношение к вашему расследованию? — осведомилась Брилл, перенося весь вес на здоровую ногу, и осторожно оторвала больную стопу от земли, стремясь облегчить давление на раны.       Бьюмон снова шагнул вперед, выглядя слегка раздосадованным неучтивой манерой детектива задавать вопросы.       — Недавно мы получили письмо, где утверждалось, что мадам Донован укрывает у себя в доме подозрительную личность. И, приняв во внимание, что вы присутствовали на последнем представлении в Опере, мы были вынуждены спросить вас об этом.       Брилл в изумлении провела нервной рукой по бедру, разглаживая юбки, которые в этом совсем не нуждались.       — Кто послал вам это письмо? Я понятия не имею, что это может означать.       — Письмо было неподписанным, мадам. Мы не знаем, кто отправил его, но из-за серьезности ситуации нам пришлось руководствоваться им.       — Я понимаю, но позвольте заверить вас, что человека, которого вы ищете, в этом доме нет. Должно быть, это письмо — какой-то розыгрыш. Мне очень жаль, что я не могу помочь в ваших поисках во имя правосудия, но сейчас мне нужно приготовить завтрак для домочадцев. Хорошего дня вам обоим, — заявила Брилл, одновременно поворачиваясь, чтобы закрыть перед ними дверь.       Но еще до того, как дверь качнулась, чтобы закрыться, Ле Кларк сунул в проем ногу, не давая Брилл улизнуть. Удивленная прытью столь грузного человека, она замешкалась на пару секунд. Когда Ле Кларк положил ладонь на край двери, чтобы распахнуть ее пошире, гнев наконец затопил Брилл, опалив жаром ее щеки.       — Вследствие серьезности ситуации, мадам, мы должны с почтением попросить вас позволить нам обыскать дом. Наш долг — полностью проверить каждую поступившую информацию, а мы не сможем этого сделать, если сейчас просто уйдем.       — Вы хотите обыскать мой дом? — переспросила Брилл сквозь сжатые зубы, гнев исказил ее французский почти до неузнаваемости.       — Только чтобы убедиться в вашей безопасности, мадам, — заверил с улыбкой Бьюмон и шагнул вперед, оказавшись прямо позади своего начальника.       — Моя безопасность явно тут ни при чем. Чего вам двоим действительно надо — так это назначить первого попавшегося козлом отпущения и повесить на этого беднягу преступление, которое ни один из вас не в состоянии раскрыть! — прошипела Брилл, постепенно повышая голос и буквально выкрикнув последнее слово.       Улыбка на лице юного сержанта мигом увяла. Он все быстрее и быстрее крутил в руках шляпу.       — Прекратите сию же минуту, мадам. Это совсем не так и…       — Ох, заткнись, Бьюмон! — детектив вышел из себя и с размаху толкнул дверь, заставив ту резко распахнуться, а Брилл – отшатнуться. Пятку пронзила боль — она тяжело опустилась на больную ногу. — Теперь, мадам, у нас есть основание, чтобы обыскать территорию независимо от вашего согласия. Однако у нас нет времени продолжать пререкания с самоуверенными дамочками! Пожалуйста, посторонитесь!       — Эй, детектив, может, нам стоит прийти в другое время и…       — Заткнись, Бьюмон! — рявкнул Ле Кларк и вразвалку переступил через порог.       От возгласа детектива все прочие звуки в доме тревожно замерли. Звучавшая фоном тихая мелодия на пианино неловко оборвалась; следом послышалась частая дробь шагов. В дверях гостиной появилась Ария, прижимающая к себе куклу. Девочка несколько секунд смотрела на полицейских, затем развернулась и умчалась по коридору.       Встав перед мужчинами, Брилл мгновенно остановила их продвижение. Ее угрожающую позу нарушала лишь хромота.       — Если вы намереваетесь вторгнуться в мой дом, то, по крайней мере, позвольте мне показать вам его. Господь знает, что вы, двое хулиганов, можете сделать, если я не стану за вами приглядывать. И если вы наследите на мои чистые ковры, я…       Отзвук марширующих по коридору тяжелых мужских шагов заставил Брилл умолкнуть. Ле Кларк склонил голову набок; на его губах зазмеилась улыбка.       — И кто это может быть, мадам Донован?       Брилл вздернула подбородок, пренебрежительно глядя на грузного мужчину.       — Это, — без колебаний заявила она, — должно быть, мой муж.       Многозначительная улыбка на лице Ле Кларка издохла в конвульсиях.       — Вы замужем?       Фыркнув и демонстративно посмотрев на настенные часы, Брилл расправила плечи.       — Разумеется, негодяй. Зачем называть меня мадам, если это не подразумевает, что я замужем?       — Почему же ваш муж позволяет вам открывать дверь незнакомым мужчинам, если он дома? — с подозрением поинтересовался детектив.       — Если вы подождете здесь одну секунду, то сами сможете задать ему этот вопрос, — выпалила Брилл, развернулась и похромала по коридору со всей возможной прытью, всю дорогу надеясь перехватить Эрика прежде, чем тот внезапно предстанет перед полицейскими.       Прислушиваясь краем уха, чтобы удостовериться, что Ле Кларк не трогается с места, Брилл подхватила юбки и поковыляла по коридору, ускоряясь с каждым шагом. Она завернула за первый угол — и уткнулась лицом в нечто большое, плотное и теплое. Громко ахнув, Брилл отшатнулась. Две крупные руки обвились вокруг ее запястий, чтобы удержать от падения.       — Брилл, какого дьявола принесло к нам под дверь? И какой дьявол орал на вас только что? — сверкая глазами, спросил Эрик и глянул поверх ее головы, выискивая источник шума.       — Чшш! Вы должны выслушать меня! Нет времени объяснять, но, прошу, просто поверьте мне, ладно? И, ради бога, просто подыгрывайте, неважно, что я скажу! — торопливо прошептала Брилл, стиснув его руку и потянув его за собой в прихожую.       — О чем вы говорите?       Игнорируя вопрос, она зажала Эрику рот ладонью и продолжила тащить его по коридору. Когда они завернули за угол и частично оказались в поле зрения стоящих в прихожей, Брилл внезапно остановилась и быстро оглянулась через плечо, чтобы убедиться, что Ле Кларк не двигался. Обнаружив полицейского там же, где она его оставила, Брилл перевела взгляд на растерянное лицо Эрика.       А затем сделала то, что поклялась никогда больше не делать с другим мужчиной.       Не говоря ни слова, Брилл подскочила к Эрику на шаг ближе, тесно прижавшись к нему всем телом, стремительно вцепилась в лацканы его пиджака — и заколебалась на миг, отчаянно стараясь выровнять дыхание; сердце в ее груди пустилось вскачь. Когда Эрик начал выражать протест столь странному поведению, все колебания исчезли, Брилл дернула его за воротник и прижалась губами к его губам.       Эрик совершенно оцепенел от ее прикосновения, его руки сжались, а дыхание словно замерзло прямо в легких. Но в тот же самый момент ожили его глаза, озарившиеся светом сотен невысказанных эмоций, заполыхавшие с жаром, который заставил бы устыдиться пламя самого солнца.       Брилл хотела просто оставить легкий ласковый поцелуй в уголке рта Эрика, чтобы развеять сомнения детектива по поводу его присутствия в доме. Но стоило их губам соприкоснуться, как все намерения, все планы вылетели у нее из головы. Она не могла объяснить дрожь, зародившуюся в ее руках, и отчаянно цеплялась за расстегнутые края рубашки Эрика, держась изо всех сил — а дрожь все усиливалась, сотрясая ее сердце до самого основания. Настолько глубоко, что стало больно — сладость и печаль овладели ее душой.       Брилл чувствовала себя опаленной, до костей омытой адским пламенем, бушующим в пронзительной синеве глаз Эрика. Не в силах больше выносить силу его взгляда, она заставила себя закрыть глаза, потерявшись во тьме ревущего в жилах первобытного огня. Звуки и время отдалились, Брилл выпрямилась, встав на цыпочки, стремясь быть ближе к Эрику, стремясь чувствовать все это чуть дольше. Чтобы наконец-то, спустя долгое время, опять ощутить себя живой.       Когда Брилл отстраненно почувствовала тяжесть рук Эрика, которые в конце концов клещами сжались на ее боках, в кипящую кровь вплелась паутина страха, притушившая биение сердца. Тогда она отвернула лицо, содрогаясь от усилия, которое пришлось приложить, чтобы разорвать контакт. «Что я наделала? Что со мной происходит!»       Нервно прикусив зубами покалывающую кожу нижней губы, Брилл отодвинулась от Эрика и сделала глубокий отрывистый вдох. Она ощущала на себе его взгляд, движущийся по коже словно прикосновение. От тепла его ладоней на талии вдоль позвоночника носился целый табун мурашек. Но Брилл не могла заставить себя посмотреть на Эрика — ей было слишком совестно за свой поступок, чтобы встретить укор, который наверняка должен был быть в его глазах.       — Просто следуйте моим указаниям, — неверным голосом пробормотала Брилл и попыталась выскользнуть из объятий. Ее трусливому бегству воспрепятствовали крепкие руки, все еще сжимавшие ее талию. Только тогда она осмелилась посмотреть Эрику в лицо. Когда Брилл увидела его выражение, то немедленно пожалела о том, что ее взгляд не прирос к полу.       Эрик стоял, застыв, как гранитная плита, его лицо было неподвижно — кроме мелко подрагивающей нижней губы. Но надежда, которую Брилл увидела в его глазах, заставила ее колени обратиться в студень и остановила биение сердца.       Придя в отчаянье, она рванулась прочь от его прикосновений, и Эрик отпустил ее. Еще миг в его руках — и она бы совсем потеряла голову. Кто бы мог подумать, что какой-то мужчина может иметь над ней такую власть, что совершенно лишает воли?       Отвернувшись от него, Брилл завернула за угол и шагнула вперед, чтобы полицейские увидели ее полностью.       — Месье, — откашлявшись, начала она, — я бы хотела представить вам своего мужа, Джонатана.       При виде полицейских Эрик прянул назад, как лошадь, напуганная гадюкой; лишь рука Брилл на его запястье удержала его от бегства.       — Он ненавидит незваных гостей, особенно когда работает, так что если вы будете так любезны и зададите свои вопросы и сразу уйдете, мы будем вам очень благодарны.       Ле Кларк бесцеремонно окинул взглядом маску Эрика и наконец встретился с ним глазами.       — Месье, вы Джонатан Донован?       Эрик нахмурился в неподдельном замешательстве, что только добавило реализма выдумке Брилл.       — Полагаю, что да, — заявил он, бросив в сторону Брилл неистовый взгляд. — А могу я узнать, кто вы, месье?       Детектив снова представился и представил своего напарника, а затем быстро перешел к расспросам.       — Месье Донован, мы расследуем несчастный случай, который произошел в парижском оперном театре два месяца назад, и пришли, чтобы задать вашей жене несколько вопросов о том, что случилось. Кроме того, мы получили письмо, которое гласило, что в этом доме находится подозрительная личность, и мы должны определить, имеет ли данная персона какое-либо отношение к этому делу.       При упоминании об оперном театре рука Эрика под ладонью Брилл судорожно сжалась, и, хотя выражение его лица по-прежнему было внимательно-равнодушным, Брилл заметила, как он побледнел. Это было понятно, учитывая, что она нашла его полумертвым в подвалах театра.       — И очень похоже, что полученное вами письмо указывает на меня, месье, — спокойно констатировал Эрик спустя мгновение. — Иногда проходящие мимо люди бывают немного удивлены, увидев человека, столь резко отличающегося от них, как я. — Он указал рукой на свою маску и продолжил: — К несчастью, подобное случалось и раньше. Сожалею, что у вас возникли проблемы из-за такого пустяка.       Брилл кивнула, благодарная Эрику за то, как уверенно он подыграл ее лжи.       — Да, бедняга Джон получил ожог, будучи еще ребенком, когда летний дом его семьи случайно сгорел дотла, — сказала она, похлопывая Эрика по руке.       Бьюмон понимающе кивнул, явно убежденный, но Ле Кларк продолжал хмуро смотреть на Брилл, будто пытаясь разгадать придуманную ею шараду. Когда детектив открыл рот, дабы продолжить допрос, Эрик резко оборвал его.       — Месье, могу я узнать номер вашего жетона? — учтиво осведомился он.       Ле Кларк, пораженный сменой темы, смущенно посмотрел на Эрика.       — Зачем вам понадобился мой…       — Ну, полагаю, будет проще, если к жалобе на человека, который орал на мою жену, ввалился в мой дом и напугал нашу дочь, будет приложен номер его жетона. А теперь скажите мне, как вы думаете, сколько времени понадобится, чтобы разжаловать детектива в рядовые патрульные, когда откроется, что он запугивает жен состоятельных граждан? — Эрик не повышал голос, но его тон стал угрожающим.       Изумленный этой отповедью Ле Кларк разинул рот: его кадык яростно задергался, явно сдерживал судорожный вдох. Внезапно вся бравада этого грузного мужчины растаяла и сошла на нет.       — Месье, у меня и в мыслях не было никого оскорблять — я лишь выполняю свою работу и…       — Ввиду того, что мы ответили на ваши вопросы, я, так и быть, оставлю без внимания ваше чертово хамство, если вы развернетесь и покинете это частное владение. У вас есть все, что нужно для расследования. Так что убирайтесь!       На последней реплике Эрика Ле Кларк слегка подпрыгнул и на шаг отодвинулся от возвышавшегося над ним мужчины.       — Конечно, месье. Думаю, мы в любом случае закончили, — выдавил он, схватил Бьюмона за руку и толкнул того в сторону входной двери.       Молодой полицейский повернулся, открыл дверь и кивнул Брилл и Эрику.       — Простите за беспокойство и хорошего вам дня, — извиняющимся тоном проговорил он — и был тут же утянут за собой улепетывающим детективом.       Шагнув вперед, Брилл наблюдала, как парочка залезла в свой открытый экипаж и умчалась по дороге прочь. Колеса, с трудом поворачивающиеся в покрытой ледяной коркой грязи, замедляли его движение, но вскоре коляска набрала приличную скорость. Брилл подождала, пока полицейский экипаж скроется за поворотом, затем медленно захлопнула дверь, и на ее лице зажглась торжествующая улыбка.       Крутанувшись вокруг своей оси, Брилл самодовольно хлопнула в ладоши.       — Ха! Этот боров, похоже, полный болван, раз решил связаться с раненой ирландкой! — заявила она, потрясая в воздухе кулаками. Поскольку стоявший перед ней Эрик ответил молчанием, Брилл опустила руки — оживления как не бывало.       — Зачем вы это сделали? — прозвучал тихий вопрос; Эрик говорил тем же низким и опасно вкрадчивым голосом, каким только что угрожал Ле Кларку.       Брилл открыла рот, чтобы ответить, но обнаружила, что все слова застряли у нее в глотке. Он спрашивает о лжи или поцелуе? В любом случае, она внезапно поняла, что довольно сложно найти разумную причину обоим поступкам.       — Помните ночь, когда я привезла вас сюда? — Эрик кивнул. Брилл оттолкнулась от двери и продолжила: – Я не знаю, в курсе ли вы, но в ту ночь в зрительный зал рухнула люстра, пострадало семнадцать человек. Эти полицейские хотели, чтобы я сказала им, не видела ли я кого-то, кто показался мне необычным. Они хотели возложить вину за это преступление на первого попавшегося бедолагу.       Эрик продолжал молча смотреть на нее, и Брилл поняла, что начинает молоть невнятицу, выстраивая между ними слова, словно дамбу, пытаясь перегородить разлившийся в воздухе поток эмоций.       — Я не хотела, чтобы они узнали, как вы попали в этот дом, потому что уверена — они сочли бы это странным. Так что первой пришедшей мне в голову идеей было выдать вас за своего мужа. И я правда очень извиняюсь за то, что поцеловала вас… так. Я не знаю, что на меня нашло. Но я полагала, что они не станут задавать лишних вопросов, если я буду достаточно убедительна, и я…       — Нет, вообще-то я имею в виду, почему вы меня покрывали?       Удивляясь, как это Эрик мог задать столь банальный вопрос, Брилл на секунду запнулась.       — Эрик, я имею обыкновение заступаться за своих друзей.       Какое-то гневное и отчаянное выражение промелькнуло на его лице, и он угрюмо уткнулся взглядом в пол.       — Вы не должны были лгать полиции, Брилл. Когда люди лгут полиции, из-за этого у них случаются неприятности.       — Да? А что еще я должна была делать? Я не собираюсь позволить им забрать вас и бросить в тюрьму!       Эрик зарычал и надвинулся на нее, прижав к стене.       — Вы должны были! Вы не понимаете! Я не заслуживаю вашего доверия! Я не заслуживаю, чтобы вы рисковали своим добрым именем ради меня! — шипел он, с неистовой силой вцепившись в ее плечи.       Затем его собственные плечи поникли, словно на спину ему внезапно обрушилась невероятная тяжесть.       — Брилл, — неровным голосом прошептал он. — Я должен кое-что вам сказать. Кое-что ужасное.       Брилл застыла в его хватке, пригвожденная к месту его мрачным тоном. И когда Эрик наконец вновь поднял на нее взгляд, она увидела плещущийся в глубине его глаз ужас.       — Что именно? — спросила она, внезапно испугавшись того, в чем он может признаться.       Но стоило только Эрику открыть рот, как входная дверь распахнулась, впечатавшись в стену с такой силой, что висевшие на той картины подпрыгнули. Брилл повернулась в руках Эрика, ожидая увидеть маячащего на пороге Ле Кларка. И витиевато выругалась, когда ее взгляд уперся не в грузного полицейского, а в ухмыляющегося от уха до уха братца.       Зажав подмышкой скрипку, Коннер шагнул через порог, и на его веснушчатом лице расплылась дьявольская улыбка.       — Ну и ну! Я уезжаю на две недели, а вы двое тут уже обжимаетесь! Руки прочь от моей сестры, месье!