Незримый гений

      Зажав подмышкой скрипку, Коннер шагнул через порог, и на его веснушчатом лице расплылась дьявольская улыбка.       — Ну и ну! Я уезжаю на две недели, а вы двое тут уже обжимаетесь! Руки прочь от моей сестры, месье!       Эрик не шевельнулся, невзирая на эпатажный приказ Коннера. Хуже того: он обнаружил, что не в силах пошевелиться. Он стоял совершенно неподвижно, прикипев взглядом к лицу Брилл. Даже когда та отвела глаза, он не смог отвернуться от нее, не смог оторвать взор от мягкого изгиба шеи, впадинки на горле, полноты прелестных губ.       Почему он не может отвести взгляд? Когда он настолько утратил самоконтроль, что даже не может отвернуться от этой женщины?       Возможно, из-за поцелуя? Брилл была второй женщиной в его жизни, которая прикоснулась своими губами к его губам, но, конечно, это не могло стать причиной того, что он внезапно потерял голову. Эрик помнил, что даже после того как Кристина поцеловала его в подземельях Оперы, он был способен думать, двигаться — а ведь ее он любил. «Это что-то другое. Я не люблю Брилл… не люблю».       А затем случилось то, от чего Эрика прошиб холодный пот и от макушки до пят охватил паралич. Прямо перед тем как в дом ворвался Коннер, он был близок к тому, чтобы рассказать Брилл правду о своем участии в несчастном случае в Опере. Вот почему он теперь не мог отвести от нее взгляд — потому что если бы он и вправду рассказал ей, что сделал, кем был, он бы почти наверняка потерял ее.       Женщина, подобная ей, которая столь высоко ценит жизнь, никогда не смогла бы вынести компанию убийцы. А он был убийцей, и не имеет значения, каковы были обстоятельства каждой смерти. Убийство остается убийством, и неважно, было оно совершенным из самозащиты или обдуманным.       Кровь, которую он проливал на протяжении своей жизни, пропитала каждую трещинку его души, покрыв его чернотой и пожрав мечты. Он никогда не должен даже думать о том, чтобы взвалить на Брилл груз этого знания. Чтобы запачкать своей тьмой ее свет.       Он едва все не потерял.       Прерывисто вздохнув, Эрик закрыл глаза. Он знал, что Коннер что-то говорит, но голос казался далеким и искаженным, заглушаемый грохотом его собственных мыслей. Он вышел из ступора, лишь когда ощутил прохладу пальцев Брилл, гладящих его по щеке.       Медленно открыв глаза, Эрик невольно уклонился от прикосновения. Во взгляде Брилл отразилось беспокойство, и она положила ладонь ему на подбородок. Она имела право беспокоиться — он явно выглядел помешанным.       — Вы бледны, Эрик. С вами все в порядке? — При этих ее словах Коннер прекратил трескотню и склонил голову набок, подражая своей сестре и изучая лицо Эрика вплоть до морщинки между бровями.       — Вам нет нужды выглядеть таким потрясенным, Эрик. Я просто дразнил вас обоих. Я даю вам полное разрешение тискать мою сестру так часто, как вам будет угодно. — Хотя Коннер сказал все это с открытым и спокойным выражением, в его глазах, посверкивающих из-под необычной широкополой шляпы, плясали веселые бесенята.       — Коннер! — тут же ахнула Брилл. — Что такое пришло тебе в голову? В любом случае, разве так говорят? Это совершенно возмутительно!       Игнорируя брань сестры, Коннер продолжал изучающе смотреть на Эрика, и веселье в его взгляде ослабило тугой клубок напряжения, свернувшийся у того в животе. Не в состоянии устоять одновременно против праведного гнева Брилл и невоспитанной натуры Коннера, он позволил себе чуть улыбнуться.       Коннер как будто только этого и ждал: он тоже улыбнулся, а затем принялся стаскивать с себя пальто.       — Ну-ну, Бри. Брат имеет право присматривать за своей сестрой.       — Да ты рехнулся!       — Ни в коем случае! — воскликнул Коннер, изображая гнев, затем быстро пересек комнату и сжал сестру в крепком объятии. — Я скучал по тебе, родная. В Англии без семьи было тоскливо.       — Ой, какие немыслимые враки! Ты всегда прекрасно проводишь время, независимо от того, где находишься, — со смехом заметила Брилл, стукнув по шляпе братца кончиком пальца. — Где ты достал эту жуткую шляпу?       — Жуткую? — переспросил тот с оскорбленным видом. — Я увел ее у одного техасца, который не смог оплатить мне долг в покер! Все ковбои носят стетсоны, — самодовольно заявил он, с важным видом пройдясь по комнате.       — Ты скотина, а не ковбой! — Услышав эти слова, Коннер прекратил красоваться и, разразившись смехом, поцеловал Брилл в лоб, взъерошив ее и без того растрепанные волосы.       Эрик начал отодвигаться от этой парочки, намереваясь освободить приличествующее пространство для их воссоединения, но Коннер остановил его, опустив руку ему на плечо. Он посмотрел на Эрика поверх макушки Брилл, и его улыбка слегка потускнела.       — Брилл, я едва не умираю с голоду. Ты в состоянии позаботиться о том, чтобы дать дорогому брату крохотный кусочек еды?       — Вообще-то мне следовало сказать, чтобы ты сам об этом позаботился, но, учитывая, что я еще не готовила завтрак для Арии, полагаю, что могу приготовить и на тебя тоже.       — О, это чудесно, детка, — ответил Коннер, игриво шлепнув Брилл по бедру. — Теперь с тобой все. И осторожнее с этой ногой, что бы с ней ни было, а то сделаешь еще хуже, — добавил Коннер вслед сестре, которая уже похромала по коридору.       Когда двое мужчин, наконец, остались в передней наедине, Коннер скорчил рожу и аккуратно положил свою скрипку на ближайшую полку.       — И все же, что она сделала со своей ногой?       По-прежнему находясь в замешательстве, Эрик смущенно моргнул, внезапно задавшись вопросом, что именно из случившегося этим утром известно Коннеру. Как ни крути, это семейство, по-видимому, всегда было на два шага впереди него.       — Откуда вы знаете, что она поранила ногу?       Закатив глаза, Коннер хлопнул Эрика по плечу.       — Она ковыляет хуже, чем хромая лошадь. Конечно, с ее ногой что-то случилось. Может, я и скотина, но не слепая.       Чувствуя себя идиотом, Эрик просто кивнул. Ощущение руки Коннера, дружески лежащей на его плече, сбивало с толку. Ему все еще было трудно привыкнуть к той легкости, с какой в этой семье относились к физическим контактам. Хотя, если честно, Эрик не возражал против такого их уклада.       — Кстати, о слепоте: я уверен, что нам надо перекинуться парой слов, — сообщил Коннер, одновременно направляя Эрика по коридору в гостиную.       Не обрадовавшись внезапной серьезности в голосе Коннера, Эрик занервничал.       — О, и о чем нам говорить? — спросил он с намеком на рычание.       Отпустив его, Коннер размашистым шагом подошел к пианино, скрестил руки на груди и прислонился к нему бедром. В ответ на угрожающий тон Эрика он выгнул бровь, но предпочел проигнорировать его.       — Не поймите меня превратно, но я должен попросить вас быть осторожнее с Бри. Она не такая стойкая, как о себе думает. — Эрик открыл было рот, чтобы ответить, но Коннер поднял руку, останавливая его. — Она прелестная девушка, и, видит бог, с ней можно закрутить хороший роман, но…       Сообразив, к чему тот ведет, Эрик фыркнул и сделал шаг вперед.       — Вы неверно поняли наши отношения, месье. То, что вы считаете…       На веснушчатом лице Коннера медленно расплылась понимающая улыбка.       — Вы пытаетесь сказать, что остались наедине с Брилл на целых две недели и даже не подумали о… ну, вы понимаете?       Разинув рот, Эрик уставился на него, и впрямь возмущенный его речью.       — Да, месье, именно это я имею в виду! Как я уже говорил, то, что вы предполагаете, абсолютно невозможно!       Коннер с усмешкой провел рукой по растрепанным волосам.       — Невозможно? То есть вы до сих пор не попытались ее поцеловать?       Жар медленно пополз вверх по шее Эрика и наверняка окрасил пунцовым его щеки. Ужаснувшись своей красноречивой реакции, он расправил плечи, нахмурился и придал лицу задумчивое выражение, надеясь отвлечь внимание брата Брилл от своих пламенеющих скул.       — Я могу честно сказать, что даже не пытался приставать к вашей сестре, месье!       Однако Коннер не впечатлился его свирепым взглядом и лишь вздохнул:       — Пресвятая Богородица, так какого черта ты ждешь?       Эрик смущенно моргнул, и его взгляд смягчился.       — Простите?       — Ну как ты думаешь, почему меня так долго не было?       — Вы хотите сказать, что ждали, когда ваша сестра закрутит роман с мужчиной, которого она вытащила из подвалов оперного театра и которого вы едва знаете?! Разве не вы только что сказали мне, чтобы я держался от нее подальше?       — Нет, — медленно начал Коннер, словно разговаривая с умственно отсталым ребенком. — Я не говорил тебе держаться от нее подальше. Я попросил тебя быть с ней поосторожнее. У нее был ужасный период, когда погиб Джон, но сейчас она снова начала жить. И ты мне нравишься, несмотря на то, что все время такой серьезный. Это единственное, в чем у тебя преимущество перед другими парнями, которые имеют на нее виды.       — Не могу поверить, что вы это сказали.       — Ну, я человек, опередивший свое время. Я способен распознать, когда дама нуждается в хорошем поцелуе. А также парня, который должен целовать мою сестру, и делать это часто.       — И вы выбрали для выполнения этой миссии меня? Вы сумасшедший? — спросил Эрик, чувствуя, как острие ярости прорезало его смущение. Как смеет этот человек настолько походя предлагать подобные вещи? Словно быть с женщиной проще пареной репы. Это выводило из себя.       — Возможно, чуть-чуть, — отозвался Коннер, снимая черную ковбойскую шляпу и кладя ее рядом с собой на пианино. Улыбка Чеширского кота вернулась на место, хотя его изумрудные глаза насторожено следили за Эриком, когда тот начал мерить комнату шагами.       — Нет, тут вы ошибаетесь. Вы совершенно чокнутый! — взорвался Эрик, ткнув пальцем в сторону Коннера. — Как вы можете быть столь небрежны с репутацией вашей сестры? Вы часто так делаете? Занимаетесь сводничеством, как старая кумушка? Или это особый случай, потому что по какой-то причине вы находите смешным терзать своего товарища невозможным!       Пока Эрик разорялся, Коннер продолжал молча следить за ним, по-прежнему плотно скрестив руки на груди и положив ногу на ногу. Видимо, его не особо напугала эта демонстрация ярости, хотя его характерная ухмылка уступила место нахмуренности.       После нескольких минут выслушивания наиболее изобретательных проклятий Коннер, вероятно, решил, что с него достаточно. Он оттолкнулся от пианино и сделал шаг к мечущемуся Эрику, мгновенно завладев его вниманием.       — Ладно, парень, кажется, я наткнулся на твое больное место. Ты не очень удачлив с дамами, да? — протянул он, умышленно подчеркнув каждое слово, чтобы перекричать проклятия.       Эрик на долю секунды застыл на месте, точно наткнувшись на стену, и слепая ярость застлала красным его зрение. А потом он метнулся через всю комнату и врезался Коннеру в живот, швырнув того на землю. Они покатились по персидским коврам, размахивая кулаками, пока спина Эрика не врезалась в одну из ножек пианино. Тетрадь с нотами взлетела в воздух и обрушилась на их головы, когда Эрик нанес удар и рассек Коннеру губу.       В отчаянном усилии Коннер спихнул с себя Эрика и сел прямо, стукнувшись головой о нижнюю часть пианино. Он осторожно тронул языком ранку на нижней губе; кривая ухмылка вновь тронула уголки его рта.       — Черт побери, ты бьешь сильнее, чем лягающийся мул! — воскликнул он, стирая кровь с подбородка. — Ох, я нашел очень больное место. Скажи мне Эрик, кто она? Та, что разбила твое сердце…       — Поговори еще, тупой вульгарный ублюдок — и я вырву тебе язык! — прошипел Эрик, с презрительной усмешкой согнув ноющие костяшки пальцев.       — Значит, это то, что останавливает тебя? — перебил его Коннер, пытаясь пригладить свои буйные волосы.       — Предупреждаю…       — К черту предупреждения, друг мой. Я перехвачу любой твой бросок. — Коннер откинулся назад, зловеще щелкнув суставами пальцев. — Что ж, это произошло, потому что она встретила кого-то еще, или потому что она в конце концов устала слушать твои причитания о неправильности…       Коннер уклонился от следующей атаки Эрика и, пригнув голову, налетел на противника, сбив того с ног. С кряканьем они оба тяжело грохнулись на пол; эхо от столкновения двух тел с твердым деревом раскатилось по дому. За хрипом своего тяжелого дыхания, они услышали звук поспешно поставленной на плиту кастрюли.       Помутузив друг друга на полу еще несколько минут, они, задыхаясь, отодвинулись в разные стороны. Эрик схватился за маску, чтобы убедиться, что та по-прежнему на месте, а Коннер распластался на полу, прикрыв глаза окровавленной рукой.       — Ты уже угомонился? — наконец спросил Коннер, когда смог восстановить дыхание. Не услышав иного ответа, кроме задумчивого молчания Эрика, он повернул голову и покосился на него.       — Я угомонился? — воскликнул Эрик все с той же яростью. — Это вы, месье, все это начали. Что я тебе сделал, что вызвало такую жестокость?       — Жестокость? Значит, вот как ты обо мне думаешь? — спросил Коннер, на сей раз без улыбки. Он с кряхтением сел — несколько непослушных рыжих прядей упали ему на глаза — и пристально посмотрел на Эрика. — Слушай меня очень внимательно. Ты нравишься Бри. Она реагирует на тебя сильнее, чем на кого бы то ни было за последние четыре года. Часть ее умерла в тот день, когда они опустили Джона в землю, и лишь совсем недавно я увидел, что она снова начала возвращаться к жизни. И это произошло из-за тебя. Так что я решил не дать тебе все испортить, даже если это означает, что мне придется немного истечь кровью, чтобы настоять на своем.       Тронув пальцем свою разбитую губу, Коннер наконец отвернулся от сгорбившегося Эрика.       — Что же на самом деле удерживает тебя? Возможно, вначале это и была другая девушка, но теперь-то что?       Слишком уставший, чтобы спорить дальше, Эрик покачал головой, отчаянно стараясь уследить за происходящим.       — Ты говоришь о вещах, которых просто не может быть. Ты заблуждаешься насчет наших отношений: я ее друг… ничего больше.       — Проклятье, да ты просто болван, если веришь в это. Разве тебе не оказывали знаки внимания?       — Заткнись! Ты не знаешь, на что это похоже. Должно быть, для тебя подобное в порядке вещей! — выпалил Эрик, ткнув пальцем в сторону Коннера. — В твоей внешности нет изъянов. Ты — чертов ирландский Адонис! Женщины наверняка без ума от твоих глаз, твоих волос, твоего лица! Я ненавижу людей вроде тебя, которые воспринимают всеобщие восторги как должное. — Встав на колени, Эрик расстроено стукнул кулаком по полу, внезапно пожалев, что так раскрылся перед этим идиотом.       Откинувшись назад и опершись на локти, Коннер вздохнул, очевидно, ничуть не обидевшись на уколы Эрика.       — Я так и думал. Мне всего лишь нужно было позволить тебе сказать это, — пробормотал он себе под нос.       — Нужно что?! — прошипел Эрик.       — Я полагал, что если позволю тебе немного поколотить меня, это может расшатать твою зажатость и заставить тебя распустить язык, — отозвался тот со страдальческой ухмылкой. — Признание проблемы — отличное начало для последующего ее решения.       — Тут нечего решать! Я чертов монстр!       — Брилл когда-нибудь показывала тебе фотографию Джонатана? — вдруг перебил Эрика Коннер, испытующе выгнув бровь.       — Какое это имеет отношение к…       — Показывала?!       — Нет, ничтожество!       — А о пожаре она когда-нибудь упоминала?       Не в состоянии предугадать, к чему клонит Коннер, Эрик покачал головой:       — Нет, не думаю.       — Ты ведь понимаешь, что в этом мире нет ничего, что могло бы удивить Бри. Она видела оторванные пушечными ядрами головы и солдат, обгоревших настолько, что их тела были больше похожи на куски мумифицированной плоти.       — Я знаю это, но…       — А ты знаешь, умник, что она вышла замуж за человека, который получил в детстве сильные ожоги, когда сгорел летний домик Донованов? У него пол-лица было сплошь покрыто шрамами. Но наша Бри обладает уникальной способностью видеть то, чего не видят остальные. Удобно, правда?       Захваченный врасплох и полностью обезоруженный, Эрик мог лишь смотреть на Коннера широко раскрытыми глазами.       — О, вижу, ты этого не знал.       — Она что-то говорила о пожаре, но я думал, это была просто уловка, чтобы… — Эрик умолк, не в силах подобрать слова, в то время как в его голове хаотично метались мысли. Возможно ли это? Неужели он действительно нашел женщину, которая способна смотреть ему в лицо без содрогания? Это было куда больше, чем он надеялся. Он не мог позволить себе надеяться на подобное, потому что, в конечном счете, его мечты обязательно разбились бы о суровую реальность.       Эрик медленно поднял руку и провел ею по прохладной маске, потом закрыл глаза, и в его голове возникли непрошенные образы. Картинка с Брилл, улыбающейся ему через обеденный стол, проплыла перед внутренним взором, сменившись затем воспоминанием о ее длинной изящной ножке, которую он держал в своих руках не далее, как этим утром. Боже, какая у нее нежная кожа. «Проклятье, это все Коннер виноват!»       — Не стоит отказываться от блага только потому, что у тебя шрамы или что там еще, — медленно проговорил Коннер, воздевая себя на ноги. Повернувшись, он протянул Эрику руку, чтобы помочь подняться, и в этот момент на пороге появилась Брилл. За время своего отсутствия она успела закрепить булавками волосы на макушке. Хотя теперь у нее был более респектабельный вид, раздражение, которым пылало ее лицо, заставляло ее выглядеть взволнованной и растрепанной.       — Какого дьявола вы двое здесь устроили? — требовательно спросила она, уперев руки в бока в «классической боевой стойке Брилл».       — Мы просто разговаривали. Правда, Эрик? — с легкостью соврал Коннер, быстро наступив тому на ногу.       — Ой, да ладно! — Брилл вздохнула и шагнула в комнату, осторожно лавируя между раскиданных нот. — Коннер, я говорила тебе не затевать драки в этом доме. Я с тебя шкуру спущу, если вы что-нибудь разбили!       Коннер оскорбленно стянул криво висевший шейный платок и перебросил его через плечо.       — Мы ничего не разбили. Но спасибо тебе за то, что так беспокоишься о нашем самочувствии. Между прочим, я истекаю кровью!       — Ты можешь хоть до смерти истечь кровью, мне все равно, лишь бы не на мои новые ковры.       Коннер лишь рассмеялся.       — Или не на это чудесное платье. Ну и ну, Бри, сегодня ты выглядишь восхитительно!       Смущенно подняв руку, чтобы прикрыть низкий вырез платья, Брилл бросила взгляд на брата и похромала в сторону Эрика. Она посмотрела на него; ее глаза быстро обежали его лицо в поисках повреждений. Эрик почувствовал, как его отпускает напряжение.       Глаза Брилл всегда завораживали его. На первый взгляд они казались обычного серого цвета, но, если присмотреться внимательнее, можно было увидеть множество оттенков, переливающихся в глубине ее радужки. Хотя Эрик и не желал признавать этого, он мог представить себя утонувшим в ее глазах до конца жизни. Вопреки всем сомнениям, в его сердце жила крупица надежды. «Что мне делать?»       — С вами все в порядке? Он не поранил вас, правда?       Эрик моргнул, пытаясь привести в порядок мысли, разбежавшиеся, когда голос Брилл ворвался в его размышления.       — Хмм, вы что-то сказали?       В ответ на столь нехарактерный для него недостаток красноречия губы Брилл тронула улыбка.       — Я спросила, все ли с вами в порядке.       — Все совершенно замечательно, — осторожно отозвался Эрик, делая шаг назад.       По ее лицу наконец расплылась усмешка:       — Ну, хотя бы на вид так и есть. В любом случае, ребята, я пришла, чтобы сказать вам обоим, что завтрак…       Брилл так резко осеклась на середине предложения, словно ее рот прикрыла невидимая ладонь. Ее взгляд уплыл в сторону от Эрика и, расфокусированный, остановился где-то поверх его плеча. Тот с возрастающей тревогой смотрел, как ее зрачки расширяются, закрывая мягкий дымчатый цвет глаз, делая их почти черными. Ее брови медленно поднялись, и выражение первобытного ужаса высосало всю краску с ее щек.       — Брилл, — начал Эрик, нерешительно потянувшись, чтобы коснуться ее руки. Когда та не отозвалась на его оклик, он взял ее за запястье. — Брилл, что это значит?!       Услышав в голосе Эрика беспокойство, Коннер бросился к ним.       — Что происходит?       — Я не знаю. Она разговаривала со мной, а потом вдруг замолчала, — огрызнулся Эрик, помахав рукой перед пустыми глазами Брилл. — Брилл!       После этого Коннер повел себя подозрительно тихо и, оказавшись рядом с сестрой, замедлил шаг.       — Не волнуйся. С ней все будет хорошо, — прошептал он и заправил ей за ухо выбившийся локон. — У нее были кошмары последнее время?       — Откуда мне знать!       Отмахнувшись от ответа Эрика, Коннер вздохнул.       — Не бери в голову. — Он осторожно положил руку на плечо Брилл и, придвинувшись теснее, приблизил губы к ее уху.       — Бри, родная, в чем дело? — Та не ответила, все так же уставившись в никуда и лишь изредка моргая. Бросив озабоченный взгляд в сторону Эрика, Коннер перефразировал вопрос. — Бри, что ты видишь?       Не отводя глаз от пятна на стене, та медленно ответила:       — Темно. Вокруг чернота, но сверху льется свет. Как разлом в небе. Кто-то наклонился, заслонив свет, но так холодно. Ты видишь его? — Ее руки резко затряслись, а тело колотили приступы сокрушительной дрожи. — Холодно… и нечем дышать… нечем дышать!       — Какого черта тут творится?! — громко спросил Эрик; тревога быстро переросла в липкий страх. «Что, если случилось что-то ужасное? Возможно, она очень больна… она может умереть!» — Разбуди ее! — крикнул он и, не задумываясь, потянулся вперед, схватил Брилл за запястья и хорошенько встряхнул.       От толчка та моргнула и встретилась глазами с Эриком, затем подняла руки и вцепилась в отвороты его пиджака.       — Не отпускай меня, Эрик. Не отпускай.       — Не отпущу, — пообещал он — теперь его душил страх, что с ней случилось нечто ужасное.       Ловя ртом воздух, Брилл слабо улыбнулась ему, и ее щеки вновь порозовели. На ее лице проступило облегчение, глаза закатились, и она, потеряв сознание, обмякла в объятиях потрясенного Эрика.