Глава 39: Всего лишь человек
18 апреля 2016 г., 17:06
В глубочайших закоулках оперных подвалов стояла могильная тишина, тени перетекали одна в другую, пока не оставалось ничего, кроме темноты. В каменных коридорах вздыхал ветер, словно бы вырываясь изо рта какого-то огромного существа, с каждым порывом принося с собой порцию морозного влажного воздуха. Постоянно капающая на заднем плане вода была единственным звуком во тьме — и пищей для тонкого слоя зеленых водорослей, покрывавших каменные полы. Царившая тут атмосфера больше напоминала давно заброшенный склеп, застывший и бескровный, нежели подвалы одного из лучших в мире театров.
Мало кто из покровителей Опера Популер знал, какие секреты это пышное здание прячет под архитектурой барокко и позолоченными скульптурами. Не подозревая об этом, они прогуливались по отполированному мрамору и гляделись в многочисленные зеркала, стоя в это время прямиком над семью уровнями подземных ходов. Ни одна живая душа, счастливая в своем неведении, не осознавала, что ходит над полными мрака владениями созданий ночи.
Но один угол необъятной подземной тьмы был освещен крошечным огоньком, вобравшим в себя единственные жизнь и тепло, какие только можно было найти под тоннами твердой каменной кладки. В самом нижнем подвале, возле подземного озера, над которым была возведена Опера, присутствовали признаки человеческой жизни. Из-за покрытой илом железной решетки над темными водами мерцали свечи, посылая во тьму полосы света. Звук воды, плещущей у низких каменных ступеней, едва наполнял оглушительную тишину, ослабляя давление воздуха, делая его выносимым.
Справа от лестницы, на большой каменной гряде, развалился грандиозный орган, помпезно возвышаясь над разбросанными в беспорядке листами бумаги, чернильницами и прочими письменными принадлежностями, сваленными на пол. В некоторых местах стены и потолок слой за слоем покрывала толстая прочная ткань, эффективно защищая от холода и сырости, делая комнату относительно теплой по сравнению с остальными подвалами. Сквозь дверной проем был виден тусклый коридор, растянувшийся от главной комнаты через ряд закрытых комнат до широкого арочного проема, из-под двери которого пробивался свет одинокой свечи, рассылая по полу причудливые тени.
Эрик согнулся над краем старого дубового сундука, сбоку от которого возвышалась груда пыльного хлама, и доставал из коробки очередной потрепанный предмет. Он годами не притрагивался к этому старому мусору, о многих найденных сейчас предметах он давным-давно забыл. Вздохнув, Эрик откинулся на пятки и потер горящие глаза.
Было очень поздно, и он вымотался до предела, но, кажется, не мог достаточно успокоиться, чтобы лечь спать. На самом деле он не спал ночами уже несколько суток подряд и знал почему. Как и многое другое, его бессонница была напрямую связана с недавним появлением Брилл в театре. Эта женщина разрушала его жизнь на всех мыслимых уровнях. Эрик ощущал себя физически, умственно и эмоционально опустошенным, как будто само нахождение в одном здании с Брилл высасывало жизнь из его тела.
Несколько дней назад он сделал над собой значительное усилие, чтобы держаться как можно дальше от этой женщины, думая, что, возможно, если он просто не будет ее видеть, то найдет силы выгнать ее из головы. Но пока что его блистательный план победоносно прошелся коваными сапогами по нему самому. Вместо того чтобы исчезнуть из мыслей Эрика, теперь эта ведьма отравляла каждый миг его существования, въедаясь в самые дальние закоулки сознания, наполняя сны образами и запахами, которые он предпочел бы забыть.
Повернув голову вбок, Эрик боролся с воспоминаниями, взывающими к его вниманию. «У нее ровно шесть разных улыбок… я помню. Одна появляется, когда она нервничает, одна — когда просвещает тебя…» Тяжело вздохнув, он раздраженно хохотнул и вновь залез в стоящий перед ним сундук.
— Боже, это конец. Я схожу с ума. Я в конце концов сдался под натиском своего одинокого существования и растерял чертовы мозги, — пробормотал он себе под нос, осторожно вытягивая из сундука старый пыльный обрывок, зажав его между указательным и большим пальцем.
Отбросив лоскут в сторону, Эрик закатил глаза.
— А теперь я прибегаю к разговорам с самим собой. Фантастика. Полагаю, не составит труда вообразить, что… — Резко умолкнув, он моргнул и уставился на маленький серый предмет, лежавший под обрывком.
Эрик медленно вытащил вещицу из дубовых застенков. Быстро поднявшись, он повернулся и, бросившись к одинокой свече, стоявшей на небольшом столике в центре комнаты, сунул комок из набитой чем-то серой ткани ближе к свету. Со слабой недоверчивой улыбкой он узнал игрушку. Серая обезьянка размером с кисть руки лежала в изгибе его ладони, ее маленькая уродливая мордочка распухла в тех местах, где разошлись швы. Легонько подтолкнув одну из лапок обезьянки пальцем, Эрик перестал улыбаться и нервно и неуверенно нахмурился.
«Как давно я ее не видел? С тех пор как пришел сюда… с тех пор… — Прерывисто вздохнув, Эрик прикусил нижнюю губу. — Забавно, именно эта маленькая обезьянка сподвигла меня сделать ту музыкальную шкатулку. Это была единственная игрушка, которую я получил в детстве, странно, что она стала моей, когда я был во власти тех британских цыган. Сейчас, когда я думаю об этом… как я вообще получил эту вещь?» Задумчиво нахмурив брови, Эрик размышлял над этим какое-то время. В его голове возникали мрачные картины: внутреннее пространство потрепанного желтого шатра, твердые черные стержни стальной клетки. И ощущение скрещенных на нем взглядов, от почти материального прикосновения которых по коже ползали мурашки.
«Нет, сосредоточься… ты пытаешься вспомнить нечто конкретное… не думай обо всем… только о вопросе… где я взял эту игрушку?» Затем завеса его памяти приподнялась, прочищая мысли, и из тьмы возникло нечто, о существовании чего он прежде не знал. Прутья и шатер вернулись на поверхность, но вместе с ними пришло что-то еще. Крохотная белая ручка протянулась из темноты, чтобы ухватиться за прутья из воспоминаний, и бледный образ детского лица то проступал, то пропадал из фокуса. Синий кружевной чепчик обрамлял маленькое личико, с которого на него бестрепетно взирали большие до странного светлые глаза. Девочка беззвучно подняла другую ручку и шмякнула на подстилку его клетки набивную обезьянку, торжественно толкнув вещицу к нему. В тот самый миг, как Эрик вспомнил, как потянулся за игрушкой, память вновь возвратилась в жестокость того, что было тогда его реальностью.
Стремительно вскочив на ноги, Эрик внутренне собрался, вытащив себя из глубин, куда быстро погружались его мысли. В том периоде его жизни были вещи, о которых он никогда бы не желал вспоминать. Стыд, унижение кружили прямо у поверхности его мыслей, угрожая вырваться, если он только позволит. Но этот ребенок… маленькая девочка — было чем-то, о чем Эрик никогда до этого не задумывался. «Не было ли это лишь плодом моего воображения? Должно быть, так и есть… Я бы помнил об этом раньше, если бы это было не так».
Пока Эрик стоял, разглядывая крохотную обезьянку, в левом виске начала азартно пульсировать ноющая боль. Вздохнув, он повернулся и пренебрежительно кинул игрушку на кровать; его настроение быстро скатывалось до мрачного. Он скользнул к маленькому журнальному столику слева от кровати и схватил стоявшие там часы. Зарычав при виде того, сколько сейчас времени, он со стуком поставил часы обратно. Снова повернувшись, Эрик вылетел из комнаты и, заложив руки за спину, принялся расшагивать по коридору. «Мне надо поспать. Я должен лечь, закрыть глаза и заснуть».
«Может, немного музыки поможет». Развернувшись на каблуках, Эрик угрюмо протопал к комнате с органом и рухнул на скамейку. Занеся руки над клавишами, он поднял взгляд на каменный потолок и мгновенно понял, что будет неспособен достаточно сосредоточиться, чтобы сыграть хоть одну ноту. Его мысли вновь с горечью вернулись к женщине, чье присутствие изначально вынудило его бодрствовать и копаться в старых воспоминаниях.
Снова вскочив на ноги, Эрик направился к гондоле, стоящей на приколе всего в нескольких футах от него, но, немного поразмыслив, сменил курс, чтобы прихватить из спальни плащ для защиты от зябкого ночного воздуха. С изящным взмахом он набросил на плечи накидку с капюшоном и пошел к двери. Сообразив, что неосознанно замер, чтобы оглянуться на серую набивную игрушку, наполовину свисавшую с края кровати, Эрик тихо выругался. В мгновение ока преодолев расстояние до кровати, он поправил обезьянку и положил ее на одну из подушек. Чувствуя себя полным идиотом, что заботится о какой-то там изношенной детской игрушке, он покачал головой и вылетел из комнаты к поджидающей его лодке. Схватив со дна лодки длинный шест, он зловеще улыбнулся в потолок. Если сам Эрик был не в силах уснуть, то стопроцентно не собирался позволять ЕЙ спокойно поработать ночью. Возможно, если он выплеснет немного раздражения, это поможет прочистить мозги.
* * *
— Ария, бога ради, уже поздно. Тебе пора спать. Разве ты не огорчишься, если утром будешь слишком усталой, чтобы пойти играть с другими ребятами? Знаешь, у них тут даже школа есть. Ты можешь научиться куче интересных вещей. Едва поспевая вслед за матерью, сжимая в каждой ручке по щетке, Ария с готовностью открыла рот. — Я н-ненавижу других д-д-девчонок! — прощебетала она. — Они г-глупые и г-г-говорят т-только о п-платьях. Повернувшись и неодобрительно нахмурившись, Брилл завозилась со шваброй и ведром. — Ты не должна так говорить. Разве ты не хочешь завести друзей? — спросила она со слабой улыбкой. Ария снова разговаривала, словно и не было ее долгой немоты, и Брилл не могла испытывать большего облегчения. С самого рождественского утра, когда в их комнате появилась загадочная музыкальная шкатулка, Ария, по-видимому, шаг за шагом восстанавливалась после своего приступа торжественного молчания. Под каким бы гнетом ни жила она все эти месяцы, тот начал рассеиваться. Теперь она говорила, иногда даже с незнакомыми людьми. Что-то в самом театре, в его таинственности или тихой уединенности, излечивало открытые раны в душе Арии. Наконец-то она перестала горевать о своем пропавшем друге в маске. В свете этих долгожданных изменений Брилл не могла долго на нее сердиться. — Т-ты м-мой друг, м-м-мамочка. К-кроме того, другие д-д-дети говорят п-плохие вещи. Они д-думают, я н-не понимаю по-ф-французски, потому что я н-не говорю с ними. Н-но я понимаю. Они г-говорят, ч-что мы ц-ц-цыганки… или в-ведьмы. Возмущенно фыркнув, Брилл поджала губы. С самой первой ночи здесь, когда все странности в Опере, кажется, собрались вокруг нее, многие уборщицы шепотом распускали у нее за спиной похожие идиотские слухи. Она надеялась, что своих детей они учат манерам получше. Определенно нет. — Ну что ж, ты права. Они глупые, — сказала Брилл, скорчив рожу через плечо. — Но у мамы еще много работы. Я отведу тебя обратно в постель. Игнорируя запинающиеся протесты Арии, она завернула за угол и без промедления прошла в главное фойе, располагающееся сразу за входом, предназначенным для покровителей, прибывающих в экипажах. Впереди она заметила сгорбленную фигуру пожилой женщины, ковылявшей по одной из двух мраморных лестниц с ведрами в руках. Узнав в ней по переднику и белой повязке на волосах одну из своих коллег-уборщиц, Брилл отвела глаза, не желая привлекать к себе ее внимание. Приглушив шаги, она огляделась, чтобы найти другой путь в дормиторий. Она была не в настроении выслушивать жалобы очередной старухи по поводу ее работы или «чванливых» манер. Ария, заметив осторожность матери, тоже с преувеличенной сосредоточенностью зашагала на цыпочках, следуя за ней по пятам. Прокравшись за лестницу, обе тихонько пересекли помещение. Брилл собиралась было скользнуть в боковую дверь, когда застывший воздух разорвал стук деревянного ведра о камень. Брилл медленно оглянулась через плечо и виновато вздохнула, увидев, что сгорбленная женщина, тяжело дыша, устало привалилась к каменным перилам. Переложив весь свой инвентарь в одну руку, Брилл развернулась и медленно вернулась к лестнице. Махнув Арии следовать за ней, она неуверенно начала подниматься по ступенькам. Ни одна уборщица ни разу не сказала ей доброго слова, но простая порядочность не давала Брилл просто пройти мимо старого человека, нуждающегося в помощи. Женщина повернула голову и наградила Брилл пристальным взглядом черных, похожих на жуков, глаз. — Чего тебе надо? — грубо спросила старуха со странным акцентом. Почувствовав, что любое предложение помочь будет встречено резким отказом, Брилл по-быстрому заново подобрала слова. — Э… Ну, я увидела, что у вас тут два полных ведра… и… э… — Посмотрев на свое полупустое ведро, Брилл испытала прилив вдохновения. — И я подумала, что будет неплохо, если я смогу воспользоваться вашей водой. Видите, свою я почти всю истратила. Недружелюбное выражение морщинистого старушечьего лица несколько смягчилось, закашлявшись, она оттолкнулась от перил и выпрямилась. — Да, можешь использовать немного моей воды. Но тебе придется самой ее нести. — Оглядев Брилл сверху вниз, старуха вытащила платок и вытерла лоб; в ее темных глазах зажглись искорки понимания. — Я не могу таскать наверх все тяжести. В любом случае, не то чтобы меня кто-то слушал. Пропуская мимо ушей брюзжание женщины, Брилл наклонилась и подняла с пола полнехонькое ведро. — Ой, не знаю. Я обычно всегда обращаю внимание на тех, кто ста… э… кто явно опытнее меня. Коротко хохотнув, старуха подхватила второе ведро и последовала за Брилл вверх по лестнице, только тогда, видимо, заметив идущую позади них Арию. — Это твое? — спросила она, бесцеремонно ткнув узловатым пальцем в сторону девочки. — Разве она не должна уже спать? — Я как раз вела ее в кровать. Она не любит оставаться с другими детьми и хотела посмотреть, что я буду делать сегодня. Громко фыркнув, старуха приподняла брови и обратилась к Арии: — Эти сопляки плохо с тобой обращаются, ага? Глядя на сморщенную женщину широко раскрытыми глазами, Ария несколько секунд молчала, затем наконец ответила: — Они м-меня д-дразнят и н-называют м-маму ведьмой. На лице женщины медленно возникла улыбка, она подняла взгляд на Брилл. — Так это о тебе они все болтают, ага? Забавно, что когда люди собираются вместе, им всегда надо сделать из кого-нибудь козла отпущения. — Слегка запыхавшись к моменту, когда они достигли вершины лестницы, старуха снова вытащила платок и кашлянула в него. — А теперь верни мне ведро, дитя. Я знаю, что на самом деле оно тебе не нужно. Невозмутимо вернув полное мыльной пены ведро, Брилл посмотрела на дочку: — Ну же, идем в кровать. Когда Брилл и Ария повернулись, чтобы уйти, старуха остановила их своим каркающим голосом: — Погоди минутку. Прежде чем уйдешь, скажи, как вас зовут? — Брилл Доннер… а это моя дочь Ария. — Что ж, Брилл Доннер, я не стану трепаться, что ты сегодня говорила со мной, — пообещала старуха. — Почему нет? — Потому что до недавнего времени я была оперной ведьмой. И я правда не думаю, что в твоих интересах оказаться в одном ряду с местными изгоями, — ровно ответила старуха, не моргнув глазом признаваясь в своем низком статусе. Сообразив, что предупреждение женщины — своего рода благодарность, Брилл слабо улыбнулась. — Спасибо за предостережение, но думаю, я сама разберусь, кто тут изгой. Как я уже сказала, я склонна прислушиваться к мнению лишь тех людей, кто знает о чем говорит. И, между нами ведьмами, я и ломаного гроша не дам за то, что половина местных обо мне думает. — Упрямо задрав подбородок, Брилл положила ладонь на темноволосую головку Арии. — Если мне когда-нибудь действительно понадобиться занять у вас воды, кого мне просить? На морщинистом лице женщины промелькнуло удивление тихому упрямству Брилл, но она все же ответила. — Ну, меня зовут Мари, — пробормотала она. Брилл кивнула, помахала ей и скрылась в коридоре. Оставив Мари позади, она повела Арию по длинному каменному коридору, вскоре поравнявшись с дверью, ведущей прямиком к авансцене. Остановившись возле двери, Брилл приложила к ней ухо. Первые несколько ночей по пути обратно после выполнения порученной работы она всякий раз наблюдала, как Мэг снова крадется со сцены к дормиторию. Естественно, Брилл стало любопытно, почему той не спится по ночам, но пока у нее не было ни малейших идей насчет причин столь поздней активности девушки. Ничего не услышав через плотное дерево дверного полотна, Брилл со вздохом отступила назад. Она возвращалась в дормиторий раньше, чем обычно, чтобы уложить Арию, и не ожидала этим вечером увидеть Мэг. Нахмурившись от вскипавшего в горле разочарования, Брилл переложила ведро из руки в руку. Подобные чувства были опасны: они влекли за собой привязанность, а это было последним, чего она желала. Она не доверяла этим эмоциям и не доверяла самой Мэг. По какой еще причине балерина стала бы связываться с простой уборщицей, если не хотела чего-то? «Скорее всего, она еще даже не подошла. Я никого не знаю в этом театре, и лучше бы мне вовсе не общаться ни с кем так свободно, да еще и регулярно. Даже если мне будет одиноко… я справлюсь». Почти отвернувшись от двери, Брилл ощутила, как ее легонько тянут за юбки. Посмотрев на дочку, она удивилась, увидев на ее личике озорную ухмылку, но не успела спросить, что тут такого веселого, как Ария взялась за ручку и просочилась за дверь. Улыбнувшись про себя, Брилл тихонько последовала за ней. «Мне следует следить за выражением лица. Должно быть, она видела, как я раздумывала над тем, чтобы вернуться этим путем». На цыпочках прокравшись по огромному пространству темного зала, Брилл резко замерла, заметив мерцающий на сцене огонек. Наклонившись, она придержала Арию за плечо, не дав той убежать вперед, не переставая при этом наблюдать за кружащей по сцене фигурой. Мэг, в своем белом платье для упражнений, стояла там в грациозной позе с поднятой на уровень пояса ногой. Простояв так несколько секунд, девушка перешла к серии цветистых шагов на кончиках пальцев. Брилл молча и с большим интересом наблюдала за танцовщицей. Годы минули с тех пор, как она сама надевала пуанты, но она еще помнила то ощущение, когда умело балансируешь на носках. От одной мысли об этом у Брилл заболели ноги. «Как давно это было? Больше десяти лет назад. Конечно, сейчас я и в первую позицию встать не сумею». — Т-так т-ты раньше т-т-танцевала, мамочка? — тихо спросила Ария, с сияющей ямочками улыбкой глядя на впечатляющие прыжки Мэг. — Да, очень давно, до того, как встретила твоего отца. Хотя я нигде не выступала. Мне не нравилась идея, что на меня одновременно будет смотреть столько народу. Нужно быть очень искусной и очень храброй, чтобы танцевать перед другими людьми. Глубокомысленно кивнув, словно знала все, что следует знать о боязни сцены, Ария похлопала по подбородку деревянной ручкой щетки. — Ты д-довольно храбрая, м-мама. Т-ты т-танцевала, к-когда Эрик б-был в нашем старом д-доме. Брилл резко втянула воздух при звуке этого имени, ее улыбка увяла. И снова ее удивил укол старого горя, заворочавшегося в животе при одной мысли о бывшем друге. «Это нелепо. Почему я не могу забыть этого проклятого мужчину? Неужели я совершила нечто столь ужасное, что заслуживаю быть наказанной этими бесконечными мыслями об этом тупом эгоистичном человеке?» — Да, я танцевала. Но мы все тогда были друзьями. Всегда легче делать что-то вместе с друзьями. — Чувствуя себя неуютно от того, куда ведут вопросы Арии, Брилл быстро зашагала к сцене, остановившись у подножия лестницы, чтобы дочка ее нагнала. Дождавшись Арию, Брилл поднялась по короткой лесенке и медленно вышла на сцену. Она окликнула Мэг перед тем, как вступить в круг света, чтобы не напугать девушку. Из их прежнего общения Брилл уяснила, что напугать Мэг проще простого. «Само собой, так и должно быть, потому что она особенно верит во все эти байки о привидении. До сих пор не пойму, как она, точно зная, что год назад все странности происходили из-за человека, все равно верит, что в театре водятся призраки». При звуке голоса Брилл Мэг резко повернулась, напрягшись всем телом, но затем узнала ее. — Господи, Брилл, я чуть в обморок не упала от страха. Тебе не стоит выскакивать на людей из темноты, — выдохнула девушка, прижав руку к сердцу. Она пыталась отдышаться, на лбу у нее выступили крупные капли пота. Было очевидно, что она усердно тренировалась уже довольно долгое время. — Прости. Я не хотела тебя пугать, — извинилась Брилл, ставя на пол ведро и швабру. — Но ты сама-то тут делаешь? Ты этим занимаешься каждую ночь? Щеки Мэг заполыхали ярким румянцем, и она мгновенно потупилась. — Я привыкла репетировать сверх обычного после того, как уснут остальные девушки. В это время всегда тише. Уперев кулаки в бедра, Брилл приподняла брови: — Зачем? Ты и так достаточно репетируешь, занимаясь целый день со своей матерью. Подняв глаза от пола, Мэг встретила взгляд Брилл с такой решимостью, какую та никогда прежде не встречала. — Да, и если я порепетирую несколько лишних часов, то стану намного лучше них. Я твердо намерена в этом году стать одной из прима-балерин, а кроме того, из-за известности моей матери люди ждут от меня особенного таланта. — Никогда не думала об этом в таком ключе, — задумчиво ответила Брилл. — Но, полагаю, это правда. Наверное, странно, когда тебя постоянно сравнивают с матерью. — О, дело не только в ней. Большинство моих подруг уже уволились, потому что нашли места получше. Кажется, люди просто не замечают меня с первого взгляда, и все. Я всего лишь хочу быть уверена, что им придется бросить и второй взгляд. Забыв про свое прежнее обещание сохранять дистанцию, Брилл улыбнулась. — Ты великолепная танцовщица, Мэг. Любой, кто не обращает на тебя внимания, вообще не достоин знакомства с тобой! — с жаром закончила она, подойдя и положив руку Мэг на плечо. — Не стоит убивать себя лишними репетициями. От добрых слов Брилл неукротимость в глазах Мэг померкла, и она светло улыбнулась. — Да, но тогда мы с тобой не сможем болтать по ночам, — со смехом сказала она, когда Брилл смущенно отступила назад. — Не глупи. Я не настолько интересна. Кроме того, я всего лишь уборщица. Ты просто боишься темноты и поэтому рада компании. — Видишь! Вот поэтому мне нравится болтать с тобой! Ты не веришь всему, что тебе говорят. Ты живешь своим умом. Я всегда хотела быть такой же уверенной в себе, как ты. Не зная, что ответить, Брилл нервно хохотнула и торопливо вернулась к своиму инвентарю. Не переставая смеяться над ее явственным смущением, Мэг смахнула стекающую по щеке каплю пота и, продолжая наблюдать за суетящейся Брилл, наконец заметила маленькую темную фигурку Арии, стоящей на краю светового круга. Взвизгнув от восторга, Мэг кинулась к девочке и присела перед ней на корточки. — Брилл, ах ты предательница! Ты не говорила, что у тебя есть маленькая дочь! — заявила она и принялась ворковать над Арией: — Ты такая миленькая! И так похожа на маму с этими прекрасными серыми глазами! Сперва заробев от столь неожиданного ажиотажа, Ария вцепилась в щетку, которую по-прежнему прижимала к своему простенькому синему платьицу. Быстро глянув на мать в поисках поддержки, она начала постепенно расслабляться и даже чуть улыбнулась Мэг. — Т-ты м-мамина подруга? — медленно спросила она, с особым тщанием выговаривая трудные слова, словно пыталась контролировать заикание перед незнакомкой; ее французский был удивительно разборчив для такого маленького ребенка. Невольно перейдя на сюсюканье, Мэг улыбнулась настороженной девочке. — О да, твоя мама каждую ночь защищает меня от привидения по пути домой. Ария недоверчиво нахмурилась и покосилась на мать. — Т-ты глупая. П-привидение не м-может н-навредить тебе, — она захихикала, прикрывшись ладошкой, и, обежав Мэг, спряталась за материнскими юбками. Потянув за тесемки фартука Брилл, Ария сложила ручки ковшиком вокруг ее уха и громко прошептала: — Она т-такая же смешная, к-как дядя К-К-Коннер. К-как т-ты д-думаешь, они д-должны п-пожениться? П-потому что она т-твоя подруга. Быстро шикнув на нее, Брилл широко улыбнулась Мэг, надеясь, что та не расслышала возмутительного комментария ее дочери. — Боже, боже, ты только посмотри, который час. Мне точно пора отвести эту юную леди в кровать, — торопливо проговорила Брилл, прикрыв Арии рот, чтобы та не ляпнула еще какое-нибудь умозаключение. Ошеломленно прижимая ладони к щекам, Мэг энергично кивнула и поспешила подхватить полупустое ведро Брилл, прежде чем та успела до него дотянуться. — Конечно, о чем я думаю? — игриво погрозив пальцем Арии, Мэг подмигнула ей. — Ты слишком маленькая, чтобы разгуливать здесь так поздно. Пожалуй, к тому времени, как ты уснешь, уже придет пора вставать. — Ну, это перебор. От моей смены прошла только половина, так что не думаю, что уже настолько поздно, — заявила Брилл, наклоняясь, чтобы поднять с пола швабру. По большей части проигнорировав ее ответ, Мэг продолжала шагать впереди, беззаботно помахивая ведром. — Брилл, ты обязана разрешить мне познакомить Арию с другими девушками. Они обожают детей, но почти все остальные дети — наглые мелкие паршивцы, а их матери — унылые старые коровы. Следуя за ней к левому краю сцены, Брилл лишь молча покачала головой, а Ария коротко хохотнула. — Какие ужасные вещи ты говоришь, Мэг, — проворчала Брилл, хотя втайне была с ней согласна. Крутанувшись на месте, но при этом изящно не дав ведру выплеснуться, та сморщила нос. — Ой, ты сама знаешь, что это правда. Ты бы не была столь серьезна, если бы это было не так! — рассмеялась она. Троица уже готова была уйти со сцены, когда с противоположной ее стороны донесся громкий грохот. Все трое от этого звука подпрыгнули, а Ария и Мэг еще несколько секунд вопили, как баньши, потом наступила тишина. Успокаивающе опустив руку на макушку дочери, Брилл повернула голову и уставилась в темноту позади них. Вскоре последовала серия постепенно затухающих ударов, эхо от которых разносилось под высоким сводчатым потолком зала еще некоторое время после их прекращения. Подскочив поближе к недрогнувшей Брилл, Мэг опасливо огляделась, неосознанно встав так, чтобы Ария оказалась между ней и матерью. — Как думаешь, что это было? — робко спросила она, ее глаза теплого коричного оттенка испуганно расширились. — Наверное, что-то откуда-то упало, — отозвалась Брилл, пытаясь скрыть неуверенность под холодным безразличием. Однако, когда с той стороны сцены до них долетел тихий мрачный смешок, уже нельзя было отрицать, что шум не был ни безвредным, ни случайным. — А может, и нет. — М-м-мамочка, ч-ч-что эт-т-то?! — крикнула Ария на английском, страх забил ей горло, усугубив заикание до такой степени, что она едва могла говорить. По сцене простучала приближающаяся к ним частая дробь шагов, и троица прижалась друг к другу еще теснее. Мэг задушено пискнула, когда в них едва не врезались две юные хористки. Совсем молоденькие девушки, с белыми как мел лицами, резко остановились, узнав Мэг. Бросив быстрые насмешливые взгляды в сторону Брилл, они вновь сосредоточились на своей старшей товарке. — Мэг, там призрак! Ты его слышала? Он смеялся над нами, пока мы бежали! Мы как раз занимались своими делами, когда он столкнул на нас этот тюк со старыми костюмами. О, Мэг, не рассказывай своей матери, что мы были здесь так поздно. Она непременно накажет нас, если узнает об этом! Бежим обратно в дормиторий, скорее! — взмолилась более юная из хористок, хватая Мэг за руку. Впечатленная их неприкрытой демонстрацией страха, Мэг повернулась к Брилл, приоткрыв трясущиеся от ужаса губы. — Брилл, нам надо идти! Быстро сцапав Мэг за локоть, Брилл не дала той умчаться прочь. Обе хористки же медлить не стали и упорхнули на противоположный край сцены, их шаги затихли в темноте, бросив троицу на милость привидения. Несколько мгновений Мэг беспомощно дергалась в хватке Брилл, потом сдалась и машинально посмотрела вверх. — Ты еще что-нибудь слышишь? — прошептала она, нервно переступая с ноги на ногу; мягкая кожа ее пуант шуршала по деревянному полу. Сжав руку Мэг, Брилл чуть встряхнула ее. — Слушай, Мэг! Ты сама говорила, что призрака тут нет! Ты сказала мне, что все проблемы были из-за человека. Начиная слегка задыхаться от малейшего звука, та продолжала смотреть вверх. — Брилл, нам надо уходить! — проскулила она, страх на ее лице быстро превратился в ужас. — Этот человек мертв. Он умер в прошлом году после пожара… и теперь это действительно призрак! Пожалуйста, Брилл, идем со мной. Наконец отпустив локоть Мэг, Брилл повернулась и проследила глазами за ее взглядом — наверх, в темноту. Опасливое выражение ее лица сменилось мрачной решимостью. — Мэг, если год назад это был человек, почему сейчас не может быть то же самое? Один из рабочих может подшучивать над всеми… — пробормотала она, как будто убеждая саму себя, затем нагнулась и медленно открутила головку швабры с рукояти. Мэг молча наблюдала, как Брилл выпрямилась, сжимая в руке рукоятку наподобие дубинки. — Что ты собираешься с этим делать? — Мне категорически надоело до смерти пугаться всякий раз при выходе на смену. У меня больше нет времени терпеть этот вздор. — Погоди, Брилл! Ты не можешь идти туда одна! Вернись со мной. Завтра все снова будет в порядке. — Мэг, ты не могла бы отвести Арию обратно в дормиторий уборщиц? Я догоню вас через несколько минут, — отозвалась Брилл лишь с легкой ноткой неуверенности в голосе. — Ария, ступай с маминой подругой. — Я н-н-не х-хочу! Я х-хочу п-пойти с т-тобой! — завопила девочка, когда Мэг взяла ее за руку. — Чшш… я скоро вернусь, — сказала Брилл, мимоходом потрепав Арию по головке, и быстро пошла вглубь сцены. — Оставайтесь тут, если не хотите идти в общежитие. — Брилл, ты рехнулась! — прошипела Мэг в темноту, Брилл помахала ей и исчезла за боковыми кулисами. Пару мгновений Мэг с тревожной гримасой на лице опасливо переминалась, жадно прислушиваясь к малейшему звуку. Опустив глаза на маленькую девочку, которая теперь смотрела на нее, она постаралась ободряюще улыбнуться. — Твоя мама вернется через несколько секунд. Не волнуйся. От этих слов крошечное личико Арии явственно расслабилось. Хотя девочка по-прежнему была крайне бледна, она явно немного успокоилась. Они с тревогой смотрели друг на друга, потом Ария слабо улыбнулась. — Да, думаю, дяде Коннеру ты понравишься.* * *
Беззвучно посмеиваясь, Эрик притаился на втором уровне колосников правого закулисья. Схватившись одной рукой за простые деревянные перила прямо перед собой, второй рукой он держался за живот, вздрагивая при каждом приступе хохота. Легковерие живущих и работающих в этом театре людей не переставало забавлять. Простая, невинная шалость явно воодушевила его — и, что еще лучше, головная боль тоже прошла. Хотя поначалу Эрик намеревался сделать Брилл единственной мишенью своих пугалок, он был несколько разочарован, когда понял, что не может отыскать эту женщину. Ее не было там, куда ее обычно посылали в этот час ночи. И под конец он сделал вывод, что оно и к лучшему. Увидев ее в теперешнем состоянии, он мог совершить роковую ошибку. Вместо этого Эрик переключил внимание на двух юных хористок, возвращавшихся с позднего свидания. Столкнув с края колосника кипу репетиционных костюмов, он обрушил на ничего не подозревающих девушек дождь из одежды. Их реакция оказалась более забавной, чем он ожидал. Хотя шутка не могла взаправду навредить им — что, разумеется, не входило в его намерения, — эта парочка так резво подпрыгнула, что одна из них с громким стуком опрокинула стул. К этому времени сценка стала столь комичной, что Эрик пару мгновений действительно хохотал в голос. Теперь он наблюдал, как напуганные девушки мчатся по сцене: их вопли разносились по залу. Достигнув противоположного края, хористки столкнулись с другой группой полуночников, незамеченной им ранее. Тени группы несколько секунд нервно метались, голоса повышались и стихали — хористки выкладывали свою потрясающую историю. Прислонившись лбом к перилам, Эрик ощутил, как сдерживаемое так долго напряжение постепенно покидает его. Он закрыл глаза и улыбнулся. «Возможно, мне наконец-то удастся немного поспать». Взявшись одной рукой за полу накидки, чтобы вытащить ее из-под ног, Эрик открыл глаза и готов был уже встать, когда его внимание привлек раздавшийся сзади тихий скрип. Одним неуловимым движением, действуя скорее инстинктивно, он натянул на голову капюшон. Слегка повернув голову, чтобы установить источник звука, Эрик застыл, когда из-за его левого плеча донесся знакомый холодный голос. — Двинешься еще хоть на один чертов дюйм — и я раскрою твой череп, как переспелую дыню, — угрожающе прошипел из тьмы голос с отчетливым ирландским акцентом.
