Воспоминания о детстве

Тор соизволил явиться только спустя три часа после того, как ушла Фригг. За это время небо за окном уже успело окончательно потемнеть, а я почти собрал миниатюрную модель асгардийского дворца из деталей конструктора, которые были разбросаны по всему полу, выдавая неряшливость и неаккуратность своего хозяина. Я строил этот мини-дворец вовсе не для того, чтобы блеснуть перед старшим братом своими архитекторскими способностями, я вообще строил его без какой-либо определенной цели. Просто ощущал потребность создавать что-то новое, и была она такой же неотъемлемой, как потребность в еде или воздухе. Любовь к творчеству зародилась в моем сердце ещё в те времена, когда я жил в Йотунхейме. Кропотливая и усердная работа над созданием чего-то прекрасного, наверное, была моим единственным спасением от мучительного одиночества, и потому я мог часами сидеть и складывать из, казалось бы, ничем не примечательных льдинок замысловатую мозаику. Йотуны мою тягу к искусству, ясное дело, не одобряли, полагая, что я должен заниматься исключительно полезными делами, но мне было все равно. Я был готов терпеть побои и наказания ради возможности хоть изредка делать то, что мне нравится. Тор ворвался в покои как раз в тот момент, когда я трудился над верхушкой конструкции, и я от неожиданности вздрогнул, нечаянно уронив несколько пока еще не надежно прикрепленных деталей. Брат явно был чем-то разозлен. Дышал он тяжело, его золотистые волосы растрепались, а лицо покраснело. Приглядевшись, я различил на нем мелкие капельки влаги и подумал, что Тор, прежде чем прийти сюда, долго и тщательно умывался, чтобы я не заметил, что он…плакал. Увидев мою постройку, брат занес было ногу, чтобы одним ударом разрушить игрушечный дворец, выместив на нем весь свой гнев, но внезапно почему-то передумал и сел рядом со мной, скрестив ноги. Затянулось напряженное молчание, и никто из нас двоих не хотел нарушать его первым. Тору, должно быть, мешала гордость, а мне — страх еще больше разозлить брата, который и так был на взводе. Так мы и сидели, изредка поглядывая друг на друга и тут же отводя взор. Смешно вспоминать. — Отец запретил мне неделю играть с друзьями! — Выпалил, наконец, брат, глядя не на меня, а куда-то в сторону. — Почему? — Осторожно спросил я, хоть и заранее догадывался. — Он считает, что они плохо на меня влияют, и я веду себя не так, как подобает наследнику престола. — Вздохнул Тор, по-прежнему избегая смотреть на меня. — Неделю, ты представляешь, неделю! — Мне жаль, что так вышло. — Произнес я, а про себя подумал, что Тор, в принципе, получил по заслугам, и тут же укорил себя за эту мысль: разве можно желать плохого брату, пусть и не родному? — Но ты… — я на мгновение замялся, прежде чем высказать такую смелую мысль, — ты пока можешь играть со мной. — Я протянул брату одну из упавших деталей и предложил: — давай вместе достроим. С минуту Тор хмуро и недоверчиво глядел на меня, словно бы решая, а не будет ли уязвлено его самолюбие, если он согласится на моё предложение (только теперь понимаю, как глупо и нелепо он в тот момент смотрелся), а затем забрал у меня деталь и, скривив лицо так, будто он делает мне величайшее одолжение, произнес: — Ну ладно, давай. Его ответ меня несказанно обрадовал: пусть мы еще и не стали лучшими друзьями, но первый кирпичик в строительство наших приятельских отношений был заложен, и я надеялся, что дальше будет еще лучше. Мои надежды оправдались. Не прошло и пяти минут, как брат и думать забыл о своей гордыне: игра целиком и полностью захватила его воображение. Достроив дворец, мы принялись сооружать различные пристройки и боевые укрепления. Тор, не отличаясь особой аккуратностью, иногда даже больше мешал работе, чем помогал, но все равно строить с ним мне нравилось куда больше, чем одному. Когда все до единой детали были пристроены, Тор достал откуда-то ящик, доверху заполненный фигурками солдат, и предложил устроить битву за Асгард. Мне, как нетрудно догадаться, выпала роль неприятеля, а Тор героически защищал свой родной мир. Игра мне понравилась тем, что в ней нужно было обдумывать стратегию и тактику боя — это куда интереснее банальной драки. В голове у меня быстро созрел план, как, располагая имеющимися у меня «людьми» и «боеприпасами» захватить дворец, тем более что Тор действовал прямолинейно и, соответственно, предсказуемо. Идея одержать над братом легкую, и в то же время заслуженную победу казалась мне ужасно заманчивой, но, уже зная вспыльчивый темперамент Тора, я решил от неё отказаться и принялся играть в поддавки. Мне не нужна была победа, мне нужно было наладить взаимоотношения с братом, и я решил, что позволить ему чувствовать себя рядом со мной сильным и умным — лучший способ достижения этой цели. Тор ненавидит, когда кто-то его превосходит, это я осознал уже в первый день нашего знакомства. Разгромив мою игрушечную армию в пух и прах, брат еще минут пятнадцать бурно радовался и не переставал восторгаться собственным мастерством. — Из меня выйдет великолепный стратег! — Чуть ли ни каждую минуту восклицал он. — Обязательно. — Кивал головой я, про себя думая о том, что доверять планирование операций Тору нельзя ни в коем случае. Когда старший брат немного утихомирился, я намекнул, что уже поздно, и пора бы уже ложиться спать. Кровать у Тора была такой широкой, что на ней свободно уместилась бы вся компания моего брата, так что он не стал возражать против того, чтобы я лег рядом с ним. И вот я уже лежал на мягкой перине (невиданная для меня роскошь), а Тор, потушив свет, возвращался ко мне. — На дворец наш не наступи. — Почему-то понизив голос, произнес я. Тор звонко рассмеялся, а у меня на душе вдруг стало так тепло, что мне казалось, будто сейчас я с легкостью смогу растопить все льды Йотунхейма. — И все-таки классно я тебя разгромил! — В сотый раз заметил Тор, плюхаясь рядом со мной. — Ты прирожденный полководец. — Согласился я, улыбаясь во весь рот. И плевать на то, что это ложь. Главное, мой брат счастлив.