Воспоминания о детстве

Первые несколько минут я с каким-то особым, непередаваемым ощущением вглядывался в свое новое отражение, и никак не мог поверить, что это не сон, что мне взаправду удалось осуществить задуманное. Когда первое оцепенение от столь внезапного и неожиданного успеха прошло, я принялся разглядывать себя уже осознанно, с определенной целью. Мне нужно было выяснить, не закрался ли в созданную мною иллюзию изъян. Так как я изменял свою внешность впервые, я вполне мог допустить какую-нибудь ошибку, которая не укрылась бы от глаз посторонних и неминуемо привела бы к моему разоблачению. А разоблачения я на тот момент боялся больше всего на свете, и потому тщательно проверял целостность и правдоподобность иллюзии, боясь упустить из виду какую-нибудь мелкую и незначительную на первый взгляд деталь. Но, к счастью, изъянов в моем новом облике так и не обнаружилось. Светлые волосы, голубые глаза, точь-в-точь, как у Тора. А вот взгляд, испуганный и даже затравленный, выдавал меня с головой — Тор почти всегда смотрит уверенно и дерзко. Сообразительный человек, увидев меня, сразу же заподозрил бы неладное. Но в тот момент я так волновался непосредственно за внешность, что о неправдоподобности взгляда как-то не подумал. И даже если бы мне в голову пришла такая мысль, вряд ли я мог бы с этим что-то поделать — только еще сильней бы занервничал. Убедившись, что явных изъянов не наблюдается, я взял книгу с заклинаниями и выскользнул в коридор. Людей во дворце уже было довольно много, но на меня, по счастью, обращали внимания даже меньше, чем обычно — к Тору все уже давно привыкли, а вот ко мне до сих пор относились с опаской и недоверием. Проходя мимо наших покоев, я не удержался и, осторожно приоткрыв дверь, просунул туда голову — я должен был быть уверенным в том, что мой брат еще не проснулся. Бодрствующий Тор вполне мог поставить всю операцию под угрозу. Теперь я понимаю, как сильно рисковал в тот момент: ведь если бы брат все же проснулся, он вполне мог бы поднять страшный визг, увидев в дверном проеме самого себя. Прибежала бы стража или, еще того хуже, пришел бы сам Всеотец, и начались бы разборки: как, зачем да почему. Но, к счастью, судьба распорядилась иначе — Тор крепко спал, развалившись на всю кровать и почти полностью скинув с себя одеяло. Ничто не мешало мне приступить ко второму пункту моего плана. Ничто, кроме…того самого внутреннего чувства, которое все твердило мне, что затея не из удачных. «Ты только представь себе, как расстроится Тор, если ты все же на это пойдешь», — промелькнула в голове мысль. — «Он даже не поймет, что случилось, испугается, будет плакать. Неужели это действительно то, к чему ты стремишься — увидеть старшего брата в слезах?!» «Он этого заслужил своим поведением», — твердо ответил я самому себе. — «У меня не осталось другого выхода. А насчет чувств брата — я не позволю ему страдать слишком сильно. Ведь я же — не он». Подумав так, я последний раз взглянул на спящего Тора, аккуратно прикрыл за собой дверь и поспешил на улицу.

***

В саду было прохладно — солнце еще не успело прогреть остывший за ночь воздух, да и деревья создавали густую тень, спасительную в полдень, но весьма неприятную поутру, когда и без того свежо. Впрочем, мне, выросшему во льдах Йотунхейма, грех жаловаться на погоду теплого и солнечного Асгарда. У фонтана, который находился на открытом месте, было теплее всего. Там и резвились друзья Тора, бегая по кругу и брызгая друг в друга водой, не переставая при этом заливисто хохотать. Я еще давно заметил, что Фандрал и Сиф обычно выходят на улицу самыми первыми, немного позднее к ним присоединяются Огун с Вольштаггом, а Тор, любящий спать допоздна, всегда приходит ближе к обеду. Я часто наблюдал за сверстниками из окна, и потому знал об их поведении очень многое. На основе своих наблюдений и я составил план действий. Тем временем дети, увидев меня, приостановили игру и радостно замахали мне руками: — Привет, Тор! — Весело воскликнула Сиф. — Что-то ты сегодня раньше обычного. «Хоть бы они не догадались, хоть бы они не догадались», — мысленно умолял я, чувствуя, как учащается пульс, а на лбу выступает холодный пот. Разумеется, мои страхи были безосновательны — несмотря на то, что актер из меня в то время был не ахти какой, друзья моего брата ни за что не сообразили бы, что происходит. Ведь никто из них не имел даже малейшего представления об иллюзиях, а следовательно, им бы и в голову не пришло, что перед ними не Тор. — Для сегодняшнего дня я решил сделать исключение. — Я старался, чтобы мой голос звучал твердо и жестко, однако не думаю, что мне это особо удалось. — Так это же здорово! — Широко улыбаясь, заметил Фандрал, не уловив моей мрачной интонации. — Иди к нам играть! — Я пришел к вам не для того, чтобы играть. — Я приступил к самой главной части своего плана, и мне с трудом удавалось не терять самообладания. — Я пришел сказать вам, что вы недостойны дружбы великого Тора! Вы все! — Выпалив эту фразу, я судорожно вздохнул, но никто из детей этого не заметил — настолько сильно всех шокировали мои слова. — Это почему еще? — Скривила губы Сиф, поняв серьезность ситуации. — Я — наследник трона! Я — будущий царь Асгарда! А вы все кто по сравнению со мной? Да никто! Так, ничтожные букашки. Вы знаете, что будете моей прислугой, когда я взойду на престол? — Да как ты смеешь! — Возмутился Фандрал и тут же обернулся к друзьям, надеясь, что те его поддержат. — Одумайся, Тор. — Вольштагг держался на удивление спокойно. — Мы же твои друзья. — С этого дня — уже нет. — Удерживать иллюзию становилось все тяжелее и тяжелее, я чувствовал, что скоро мои силы совсем иссякнут, и понимал, что разговор нужно прерывать любой ценой. — Но почему? — Растерянно и даже немного обиженно спросил Огун, глядя куда-то в сторону. — Потому что так сказал я! — Выкрикнув эту фразу, я резко развернулся и стремительно зашагал прочь. Я с трудом удерживал себя от того, чтобы припуститься бегом, понимая, что в сложившейся ситуации это будет выглядеть как минимум странно. Отойдя от фонтана на безопасное расстояние, я уничтожил иллюзию и безжизненно повалился на траву — магия высосала все мои силы до капли. Я тяжело дышал, судорожно хватая воздух ртом, голова у меня кружилась, конечности дрожали. Но несмотря на все это я отчетливо понимал — мой план сработал. Меня не раскрыли. Осознание этого приносило мне некоторое удовлетворение, но вместе с тем и смутную тревогу: как будут развиваться события дальше?