Маленькое счастье.

Защита от Тёмных искусств, это один из тех предметов, обязательных предметов, которые были ему, в последнее время, совершенно не интересны. Вообще этот последний год был сам по себе не интересен, Драко мог бы просто пропустить его и спокойно продолжить жить, где-нибудь за пределами этой пропахшей смертью страны. Всё здесь раздражало и в буквальном смысле выводило из себя. Эта школа, эти люди, окружающие тебя, эти птицы, певшие за окном, эти книги, лежащие на столе, этот шум, создаваемый неугомонными Гриффиндорцами, этот класс! Малфой резко поднялся, собираясь на выход, сгребая учебники в сумку, он видел беспокойный взгляд Замбини, вопрошающий о том, что тут происходит? Но ему был всё равно, он не останется здесь, в этой «живой» обстановке, где люди, ведут себя так, словно ничего не случилось годом ранее, словно это не они сражались и победили. Об этом и не говорят вовсе. Все словно забыли о войне, вот так просто взяли и забыли. Его раздражало то, что никто не попрекнул его тем, что он Пожиратель, бывший Пожиратель, но это не имеет значения, когда на твоей руке сверкает отвратительная метка. Почему все просто забыли? В начале года он был счастлив, что ничего не изменилось, все по-прежнему учатся, разговаривают и смеются, но сейчас он раздражён их пофигизмом. Малфой не понимает почему они забыли, почему они молчат? Драко пересёк кабинет и с неимоверной скоростью вышел в коридор, сбив с ног какую-то девчонку, на удивление не сказавшую ни слова. Да ему бы и дела не было до неё и её слов, пусть катятся к чертям. Несколькими широкими шагами он пересёк опустевший коридор и оказался на заднем дворике школы, к счастью здесь никого не было. Малфой скинул портфель на траву, он бы мог подумать: «Почему посреди зимы здесь есть трава?», - но его это не заботило, вообще ничего не заботило. Всё как будто в тумане, нет мыслей и желаний, ничего, голова пуста и ты просто садишься прямо на пол, потому что сил нет. Ещё утром ему показалось, что что-то не так, словно, что-то произошло или должно произойти, это было как предчувствие чего-то дурного, того что вот-вот настанет. Первым делом, он отправил письмо Нарциссе, но она чувствует себя превосходно, хоть от этого ему и не легче. Что-то должно случиться и чем дольше он думает об этом, тем сильнее ему кажется, что он не в силах этого изменить. -Знаешь, я всегда был «за» пропуски уроков, но ты в этом году побил все мои рекорды. Блейз присел на корточки рядом с Малфоем, отстранённо смотрящим за кружащими снежинками. Итальянец достал пачку сигарет и вынув одну, протянул другу, Драко пристально посмотрел на него, засунув «веточку смерти» в рот и с наслаждением прикурив. -Разве урок уже закончился? Замбини иронично взглянул на друга, прикуривая от палочки и отталкиваясь к покрывшейся инеем стене. -А разве меня это волнует? Малфой ничего не ответил, вдыхая едкий дым, ставший в этот момент спасательным кругом от всех проблем снаружи, но не внутри. В глубине души слизеринец понимал, что не стоит пропускать занятий, не стоит увлекаться магловским развлечением, но сейчас ему опять всё равно. Теперь ему слишком часто приходит на ум то, что ему наплевать, просто наплевать на всё и всех. Он устал от круговорота бесконечных проблем и обязательств, затянувших его с головой, слишком быстро события сменяют друг друга, так что он, кажется, не успевает. -Давно ты куришь? Драко выкинул окурок, вставая с холодного пола, который напоминал ему о доме, о том, что там его уже ничего не ждёт. -С такого момента, как вышел из Азкабана. Блейз тоже вышвырнул окурок и поднялся, отрехая штаны. -Почему они ведут себя так, словно ничего не было? Драко прислонился к холодной стене, опустив глаза, не желая видеть недоумение друга, который ничуть не смутился вопросу и просто молча стоял, ожидая продолжения. -Как они могут так просто жить и учиться здесь, где ещё год назад умирали их друзья и близкие. – На мгновение он затих, переводя дух. - Я помню, как всё пылало, как летали заклятия и люди падали замертво, умирали на руках любимых. Малфой мгновенно перенёсся на год раньше, мысленно оказавшись в эпицентре битвы, он живо представлял себе испуганные лица, умирающие дети лежат у его ног и он не может им помочь, никому не может помочь, ведь от смерти не спастись. -Неужели они просто забыли? _______________________________________________________Большой зал, как и класс, был полон шумных детей со всех факультетов. Драко пытался не обращать на их вопли никакого внимания и просто поглощать пищу, подсовываемую любезной Панси. Она всегда проявляла по отношению к нему особую заботу, так как давно надеялась на их помолвку, которая каждый раз откладывалась. Малфой всё думал о разговоре с Забини, который советовал смириться с тем, что всё изменилось. Он говорил, что люди устали бояться, и каждый раз надеяться на худшее. Нужно попытаться забыть, обратить внимания на другие, более важные проблемы. Кстати о них… Он нашёл взглядом Грейнджер, которая сидела с Поттером и младшей Уизли, они говорили в пол голоса о чём-то несущественном, для него уж точно несущественном. Малфой был совсем не из тех, кто переживал бы по любому поводу и истерил из-за ничего, его не «скромный» поцелуй был как раз тем, что он называл бы несущественным. Просто его взбесил их разговор и то, что она сбежала, но к этому они ещё вернутся, просто так это точно не забудется. Словно услышав его мысли, она подняла взгляд и посмотрела прямо в его серые, чуть прищуренные глаза. Мгновенно залилась краской и выскочила из-за стола, попрощавшись с друзьями, она побежала на выход, и в Драко сразу проснулся сумасшедший азарт. -Эй, Грейнджер, притормози! – Он медленно поднялся вслед за ней, привлекая к себе максимальное внимание всех собравшихся. Выйдя в проход, он пошёл к застывшей у двери девушке, сложив руки в карманы. Конечно, она была бы не Гриффиндоркой, если бы просто сбежала от него, тем более на глазах многочисленной публики. Поэтому она и повернулся к нему, убивая его на месте, выразительным взглядом. -Если ты хочешь поговорить, то не обязательно выставлять это всем на показ. – Она прошипела ему в лицо, прижав сумку ближе к груди. -Хорошо, мне и этого хватит. Аристократ обогнул её, нахально изображая отвращение и презрение, давно забытое актёрское мастерство пригодилось как раз кстати. Он подождал, когда девушка вышла следом за ним, и потянул её через коридор к двери заброшенного класса. -Малфой! – Задыхаясь от злости и возмущения, она упиралась, как могла, но сопротивляться его силе не было смысла. Развернувшись к ней, аристократ затолкал её в класс, умудряясь придерживать дверь и брыкавшуюся Грейнджер одновременно. -Я вот понять не могу, это школа на тебя так влияет? Заколдовав дверь, он снова повернулся к девушке, скинув портфель на пол. Гермиона стояла, сложив руки на груди и прижав палочку максимально близко к телу так, чтобы слизеринец не видел этого. -Что? Раздражённо вставила она, потому что и вправду не понимала, о чём он говорит. В два шага слизеринец преодолел расстояние между ними, заходя к ней со спины, укладывая голову ей на плечо и скрепляя руки на плоском животике Грейнджер. Она не подала вида своего удовлетворения и маленького жгучего желания, посетившего её в это время. -Ещё недавно ты стонала подо мной, выкрикивая моё имя, а теперь решила поиграть в гордость? Резкая боль в предплечье заставила Гриффиндорку негромко пискнуть, сжав зубы. Маленькие иголочки, колющие её, словно изнутри, приносили ей не малый дискомфорт и осознание полной ничтожности пред слизеринцем, так же стоящим позади с нежной улыбкой сумасшедшего, он был удовлетворён её мучениями. Так странно, одновременно плохо и хорошо ему было в этот момент, когда его Гермиона страдает и шипит от боли, а он не может сдержать счастливой улыбки, стоя за ней. Говорят, что дети самые жестокие, им нравится причинять боль другим, они получают удовольствие от этого, но в силу их возраста они не могут понять своих ошибок. Малфой словно ребёнок сейчас наслаждался причинённой им болью, эта странная привычка осталась с ним, кажется, что навсегда и сколько бы он не одёргивал себя от этой маленькой зависимости от чужой боли, он всякий раз не мог сдержаться. -Ты, вероятно, забыла наши небольшие уроки, которые, как я надеялся, поставят тебя на место. С каждым его словом, пролетавшим мимо неё со скоростью света, боль становилась более невыносимой, расползаясь по всему телу, заключая каждую мышцу в объятия, невыносимых, скручивающих и выкручивающих наизнанку ощущений. -Наверное, мне придётся повторить всё с начала. Хлопок трансгрессии переместил их в тёмное помещение, озаряемое лишь одной едва горящей свечой. Гермиона моментально упала на пол, потеряв всяческую опору в лице Драко. Последние несколько минут, словно пропали из её черепной коробки, выветрившись, так как сейчас она не помнила ничего, начиная с большого зала. Лёгкая, почти невесомая боль по всему телу, заставила её моментально прийти в себя, подскочив на ноги и достать палочку. Руки беспокойно искали магический отрибут, а голова медленно соображала, придумывая план последующих действий. -Если ищешь палочку, то она у меня. Его голос расслабил её, и она облегчённо вздохнула, думая, что хорошо, что он сейчас рядом с ней в этой темноте. -Драко? Почему она у тебя? Развернувшись к нему, она сделала пару шагов в его направлении. Вот только он не оценил этого доброго жеста, ухмыльнувшись её бесконечной глупости. -Наверное, потому что я забрал её. Грейнджер замерла на месте, сознание небольшими порциями начало подсовывать ей воспоминания. Маленькими обрывками и словами, она вспомнила, не могла не вспомнить, как он снова ухмыльнувшись, причинил ей неимоверную боль, заставил подчиниться. -Зачем ты делаешь это со мной? Злость обрушилась на неё, ледяной водой, заставив сердце сжаться от боли, предательской боли, обиды и разочарования. -Если бы ты слушалась, мне бы не пришлось вновь напоминать тебе, где твоё место, зачем ты провоцируешь меня? Драко медленно приближался к застывшей на месте девушке, он готов поклясться, что она не понимает, что происходит, но её так и подмывает броситься бежать в темноту, подальше от него. И правда, если бы не эта темнота, она бы сбежала, укрылась от его серых глаз, закрыла бы уши руками и зарыдала, как маленькая девочка. «…храбрые гриффиндорцы…» голос Малфоя, её внутренний голос, выдал ей фразу слизеринца, теперь девушка не совсем уверенна в том, что она действительно храбрая. Сейчас в её глазах стоял страх, липкий, грязный, такой не свойственный для неё страх. -Что ты сделаешь со мной? Вжавшись всем телом в какой-то пыльный, по всей видимости, шкаф, девушка подняла голову к свету одной единственной свечи, светившей над её головой. -Преподам урок. Тихий шёпот у левой щеки, вывел её из ступора, и она запротестовала всеми силами пытаясь оттолкнуть парня, но это выглядело по-настоящему смешным и жалким зрелищем. Вывернув её тонкие ручки, Драко прижал её к себе со спины и повёл вглубь комнаты, Гермиона всё ещё брыкалась, но голосу не подавала, не замечала, как они медленно приближаются к ужасным воспоминаниям. Полностью зациклившись на способе побега, она и вправду ничего не замечала вокруг. Только, когда парень, наконец, остановился, глаза сами собой впились в до боли, до реальной боли, знакомы предмет. Кровать. Большая двуспальная кровать, такая же какой она её запомнила, зелёные простыни и подушки, покрывало, столбики и балдахин. Постель определённо была та же самая, и осознание этого повергло девушку в шок, она, потеряв какую-либо опору, осела на пол, поджав ноги под себя и опустив глаза. -Зачем же ты делаешь это со мной, я…ты же знаешь, как я страдала, т-ты ведь знаешь это… Почему ты снова хочешь сделать, сделать со мной такое, ты же знаешь, так почему ты так поступаешь? Я ведь только начала заново познавать счастье, я же только начала видеть счастье в тебе, почему ты делаешь это со мной!? Перейдя на крик, слёзы полились из карих глаз, дрожь сковало её тело, а руки сжимали полы мантии, она чувствовала холод и сырость от собственных слёз, но это не пугало её, сейчас она больше всего на свете боялась снова испытать чувство унижения. Боялась, что он растопчет её чувства, сломает её и бросит одну, словно и не было ничего, не было счастья, не было его. -Зачем ты делаешь это со мной? Я же люблю тебя, так почему ты так поступаешь!? Почему!? Снова крик в пустоту, где, кажется, что она одна, всё-таки одна в этом мире, в целом мире, где он был её спасеньем, она осталась одна. -Я же люблю… Говорит так, словно ей никто не верит, словно доказывает всему миру, что она ещё способна любить, что она умеет любить. Повторяет это ещё раз, чтобы он услышал, чтобы понял, наконец, чтобы перестал мучить и вернулся. -Любишь? Девушка повернулась на голос своего мучителя, он стоял в метре от неё, поражённо разглядывая её лицо, припухшие от боли глаза и что-то шептавшие губы. Она была похожа на сумасшедшую с этим лицом, словно гром ударил где-то в небе и на неё обрушился шквал страха. Его лицо было не таким, оно было спокойным, бледным и лишь серые глаза на фоне этой бледности выдавали его удивление. Малфой не верил, конечно, он не верил её словам, и от этого ему ещё больше хотелось причинить ей боль, но не физическую, нет, эта боль проходит слишком быстро, он хотел эмоций. -Любишь? Его нервная усмешка и слегка подёргивающийся глаз, пугали её до дрожи в коленях. Она хотела подойти к нему, обнять, успокоить, сказать, наконец, что всё хорошо. От чего-то ей так хотелось сказать, что всё хорошо, но она просто не могла, стояла на месте, не в силах сделать шага. … Темнота сгущалась и уже заполнила всё пространство, осталась только одна единственная свеча, грустно горевшая где-то над их головами. Пламя дёргалось от какой-то неведомой силы, оно искрилось и разгоралось, но быстро потухало и возвращалось вновь. Гермиона смотрела на огонь, и ей казалось, что он сочувствовал её несчастьям, хотел помочь, избавить от этой темноты и согреть. Скомканная, убитая и разбитая, без слёз в давно высохших глазах и с кровью на губах, постепенно сбегающей вниз, на подбородок и шею. Маленькая капелька капнула на постель и гриффиндорка как-то неосознанно прикоснулась к ней, размазывая по зелёной простыне. Она хотела закрыть этот цвет чем-нибудь, пусть совсем не много, но закрыть. Разозлившись сама не зная на что, она вскочила с постели, скидывая с неё простыни, подушки и одеяло, срывая этот балдахин, разбрасывая его где-то за своей спиной. Она упала голыми ногами на твёрдый камень, но заплакать она не могла. Уже засохшие струйки крови на ягодицах и ногах, напоминали ей о ещё одном кошмаре, который нельзя забыть. Сейчас она ничего не чувствовала, спрашивала себя: «Что же ты чувствуешь?», но как бы ни старалась, не могла понять. Ни боли, ни страха, ни злости, ни ненависти, ничего… Пусто, там внутри, где должно биться сердце пусто. На ватных ногах, она поднялась, поправляя юбку, висевшую где-то на уровне груди, рубашку, разорванную в нескольких местах, подбирая с пола мантию и выходя в раскрытую дверь. Кажется, что было темно или светло, холодно или тепло, она не знала, не обращала на это внимание и просто шла, куда? Никуда, просто шла, переставляя ноги, смотря своими стеклянными глазами вперёд, куда-то вперёд… _______________________________________________________ Маленькая девочка, блуждающая одна в целом мире, с израненным сердцем и больной душой, маленький ребёнок, переживший войну, но не способный пережить любви. Она была ребёнком, босоногой девчонкой с двумя маленькими косичками за спиной и небьющимся сердцем. Гермиона Джин Грейнджер – игрушка, которую сломали.