Маленькое счастье.

Совершенно потерянный Драко лежал на медвежьей шкуре у горящего камина, дождь прекратился, и смолк грохот и стук; во всём поместье образовалась дикая тишина, ещё мучительнее той, что когда-то, кажется, что давным-давно мучала Гермиону. Девушка сидела рядом со Слизеринцем, она мягко перебирала жидкие пряди его платиновых волос, напевая какую-то кельтскую колыбельную. Всё ещё болезненно бледная, тощая и сильно осунувшаяся, она была больше похожа на Беллу, сбежавшую из Азкобана, нежили на саму себя. Её густые волосы спутались, и, кажется, больше не имели шанса на восстановление, а посеревшая кожа, будто и вовсе осыпалась и шелушилась, как змеиная чешуя. Малфой вздрогнул, будто придя в себя, он открыл рот, чтобы что-то сказать, но Гермиона успокаивающе накрыла его губы своей тонкой ладонью и, улыбнувшись одними глазами, продолжила бездумно смотреть в огонь, чувствуя, как языки его пламени танцуют на её впалых щеках. И не было слышно ни звука, в их собственном умиротворении растворилась ночная мгла и печаль, окружавшая поместье, начала отступать. Гермиона подняла с пола извещение о смерти Нарциссы и, бросив его в огонь, стёрла со щёк выступившие слёзы, оказалось, что она плакала на протяжении всего времени, что была с Драко. До этого всё было каким-то туманным и расплывчатым, и сейчас из глаз вместе с влагой вытекали остатки той магической дремоты, в которую впала Грейнджер. Но она не была зла за это ни на кого, лишь где-то далеко внутри грызло сомнение о том, как Драко воспримет её, захочет ли снова быть вместе, продолжить их такой странный роман, противоречащий законам магической аристократии и мешающий явно не одной семье. Грейнджер мягко улыбнулась в горящее пламя, где ещё несколько секунд назад сожгла последнее «письмо» Нарциссы. Ох, как бы было прекрасно, если бы эта женщина сейчас была здесь… Гермиона отвернулась в сторону, и её губы вновь задрожали, как у маленькой девочки, она опустилась ниже и поцеловала Драко в гладкие волосы, чуть вдохнув их запах. Запах её маленького счастья, её Малфоя, который нечитаемым взглядом смотрел на неё в ответ и сквозь окутавшую их тьму, в этом взгляде Гермиона явно чувствовала разрывающую на части благодарность. Такими утром их нашли домовики. Старые, что ещё служили молодой Нарциссе сочувствующе глядели на Драко, вытирая собственные слёзы, а молодые поспешно левитировали хозяев в их спальню, чтобы быстрее оказать им необходимую помощь… Гермиона не могла спать, не могла закрыть глаз, не могла больше лежать на кровати и видеть сны, ей осточертело само значение бессмысленного отдыха, её негаснущую душу тянуло к каким-либо действия, мозг работал, продумывая и передумывая прошлое, будущие, вспоминая что-то из седьмого курса по трансфигурации и мысленно проговаривая заклинания в голове. Грейнджер несколько раз порывалась вскочить на ноги и бежать тут же куда-нибудь, да, хотя бы на кухню, чтобы минимум: проверить состояние домовиков и максимум: написать письмо в школу и друзьям. Но лежащий рядом Драко всякий раз одёргивал её, будто даже во сне видя, как пытается улизнуть Гриффиндорка. Гермиона не могла его бросить, такого необычайно беспомощного, с такими печальными чертами лица, она не могла и перестала пытаться. Прилегла на бок к нему лицом, чтобы можно было бесконечно долго разглядывать любимые очертания в ночи и слышать ровное дыхание из чуть приоткрытых, тёплых губ. Чтобы насытиться этой вседозволенностью, Гермиона изредка оглаживала строгие щёки и целовала никому не известные места и, делая это, ощущала такую горячую любовь внутри себя, любовь к этому спящему рядом Слизеринцу, что сама боялась этих чувств и сама прятала голову в тонких ладонях. Правильно ли это? Ощущать такую громадную любовь к тому, кто был так жесток к ней и её чувствам, правильно ли? Неужели после всего того, что он с ней сотворил, она всё ещё готова отдаться ему без конца, полностью...? Поднести своё вынутое из груди сердце и положить к его ногам, словно на гильотину, на плаху, на жертвенную доску, вручить в другую руку нож и смиренно замереть, ожидая удара... Неужели? Да. Неужели. Гермиона вытянула руку вперёд и, мельком словив солнечного зайчика из приоткрытых штор, оглядела комнату перед собой. В утреннем освещении всё было точно таким же, каким она всё успела запомнить. Комната Драко совсем не изменилась и даже эта смутно знакомая статуэтка обезглавленной богини войны стояла ровно так же, как и месяц назад. Грейнджер улыбнулась ей, почувствовав, как стянуло от этого жеста губы, она всё же слишком долго провела в своеобразной коме, странно то, что её ноги не атрофировались. Вернувшись к обзору комнаты Драко, Гермиона невольно взглянула на магическую колдографию, стоявшую на невысоком столике из чёрного камня. Радостная блондинка прижимала к себе чуть зарёванного малыша лет пяти-шести, его пухлые щёки соприкасались с тонкими щеками женщины, а в глазах стояли капризные слёзы. Всё же Нарцисса была прекрасной матерью… Грейнджер вымученно улыбнулась и не в силах больше смотреть на счастливую женщину, которая больше никогда в жизни не обнимет своего капризного отпрыска, опустилась на постель чуть ниже и, спрятав лицо между головой и плечом Драко, прикрыла глаза. И всё же, она уснула. Как не противилась собственному организму, не смогла совладать с собой, слушая убаюкивающий ритм сердца Драко, стучащего где-то совсем рядом. И ей ничего не снилось, был только этот мерный стук, словно ходики часов он звучал в кромешной темноте её сна, до тех пор, пока не сбился. -Гермиона… -Позвал хриплый спросонья голос, и девушка моментально проснулась, открыв глаза и сразу встретившись с глазами Драко, что лежал к ней так близко и их носы соприкасались. Она неловко улыбнулась ему, не отрывая глаз от его, проморгалась и хотела что-то сказать, но не смогла, поддавшись какому-то странному гипнозу со стороны лежавшего напротив Слизеринца. Он молчал. И молчала она. Сквозь приоткрытые шторы в комнату заглядывал весёлый утренний свет, и это было неправильно прекрасное утро. Домовик незаметно аппарировал к ним в комнату и, застав своих господ в молчаливом созерцании друг друга, поспешил скорее скрыться, оставив несколько писем на подносе и бодрящее зелье. Гермиона попыталась улыбнуться, но у неё ничего не вышло, в душе у девушки была такая дикая тоска к своему любимому, что она не могла совладать с собой, как ни боролась, а всё равно позорно расплакалась, прижавшись к Драко. Он крепко обнял её, но опять же не проронил ни слова, ведь сейчас это казалось таким ненужным, лишним, бесполезным. К чему слова, если безутешная душа ищет тепла и сострадания? И они оба, понимая это, готовы дарить это тепло друг другу. Погода, казалось бы, устоявшейся весны обманула своих подопечных и уже к обеду лёгкий, весенний день сменился тяжёлым ливнем, ранними сумерками, холодом и грязью. Гермиона сидела в Восточном крыле поместья, наблюдая за царившим хаосом, сквозь толстые стёкла ей было видно, как гнулись и ломались ветки сада под дождевым градом, листья носились из стороны в сторону, наконец, падая в холодную лужу грязи и там, замирая. Ветер ударял в окна, и девушка всякий раз вздрагивала, она никак не могла согреться и дрожала даже под чарами, словно безжизненное тело на последнем издыханье. Драко, сразу после того как они встали, аппарировал во Францию. Похороны Нарциссы проходили там по просьбе ещё живой матери, бабушки Драко, её дочку должны были поместить, по всем древним обычаям, в фамильный склеп рядом с прахом отца и пустым гробом Беллатрисы. Гермиона, хорошо знающая эти магические ритуалы, не стала спорить, когда Драко попросил её остаться в мэноре, он обещал, что они посетят склеп чуть позже, когда шумиха утихнет. -Мисс Гермиона. –Позвал от двери аппарировавший домовик. Девушка грустно улыбнулась, за всё то время, что её не было, эльфы совсем позабыли об её просьбах обращаться к ней по имени, но сейчас она была не в том боевом настроении, чтобы переучивать их. -Что-нибудь важное? –Спросила Грейнджер, чуть повернув голову в сторону домовика. -Лекарь из Святого Мунго прибыл и ожидает вас в Бежевом зале. –Доложил эльф. Гермиона попыталась подняться, но ноги не держали её, и она едва не упала на пол, вовремя ухватившись за кресло. Домовик тут же кинулся к ней. –Давайте я помогу. Гермиона тепло улыбнулась ему, но в карих глазах стояли слёзы, эта магическая кома сильно подкосила её здоровье, Драко ещё утром заметил, как тяжело она дышала и едва могла поднести ко рту ложку овсянки. Поэтому-то он и попросил домовиков вызвать доктора, он хотел сам присутствовать при осмотре, но судя по всему, ему пришлось задержаться во Франции. -Вашу руку, мисс. –Попросил домовик сразу крепко ухватившись за ладонь Гермионы и, к её большому удивлению, двинулся к двери. -Мы разве не аппарируем?–Спросила Грейнджер, когда они медленно добрались до двери и вышли в коридор. -Простите, мисс, но ваше состояние не позволит мне сделать этого. –Ответил эльф. –Мы дойдём до Голубого зала, он ближе. Девушка молча согласилась, она чувствовала себя очень странно: кости ломило, поясница болела, а низ живота жутко тянуло. Перебирая в голове симптомы разных заболеваний и проклятий, Гермиона, изучавшая колдомедицину длительное время, никак не могла дать определения своему нынешнему состоянию здоровья. В Голубом зале суетились двое домовиков, они растопили камин и прикрыли тяжёлыми шторами окна, за которыми погода всё ещё бушевала, словно дикий зверь, круша всё на своём пути. Грейнджер уложили на бежевую софу, положив на её ноги мягкий плед, а под голову подушку, девушка расслаблено выдохнула, её начало немного знобить. -Добрый вечер. –В комнату вошёл пожилой лекарь с медицинской сумкой наперевес, он представительно поклонился, но Гермиона была не в состоянии сделать того же, поэтому в ответ она лишь улыбнулась. –Меня вы, скорее всего, не помните, но я присутствовал ещё тогда, когда вас нашли в вашей комнате, в Хогвартсе. -Да, я ничего помню. –Гермиона покачала головой, на мгновение прикрыв глаза от внезапной боли в висках. –Прошу прощения, что доставили вам неудобства, перенося встречу из одного зала в другой, я неважно себя чувствую… -Ничего страшного, позвольте... –Лекарь присел на кресло рядом с софой Гермионы и, взяв в руки её лицо, осторожно начал диагностику, выпуская магию в малых долях, чтобы не навредить и без того ослабшей Гриффиндорке. Гермиона чувствовала, как от морщинистых рук на её щеках исходит целебное тепло, она просто растворялась в нём, и в её душе становилось так спокойно, что тело переставало болеть и беспокоить её, она словно погружалась в горячую ванну и забывалась, чувствуя, как отдыхает каждая мышца в теле и каждый сустав. -Что ж… -Лекарь отнял руки от лица Гриффиндорки, но она уже была без сознания. -Мисс Гермиона! –Эльфы на перебой кинулись к девушке, но колдомедик остановил их. -Отливитируйте это бедное дитя в её комнату и оставьте отдыхать. Я должен остаться в поместье до её пробуждения и до прихода Господина Малфоя. –Лекарь внимательно взглянул на спящую девушку и на выдохе произнёс. –Мне нужно будет поговорить с ними обоими, всё серьёзней, чем я предполагал… Гермиона лежала на своей постели, бездумно разгадывая тёмный полог кровати, своё болезненное состояние она совершенно не понимала и не принимала. Ведь ещё утром она была полна сил и, да, пускай, ей было сложнее двигаться, пусть болели некоторые части тела, и виски тянуло, но всё это можно было объяснить её длительной комой. Но тот факт, что с каждым часом Гермионе становилось всё хуже и хуже… В дверь постучали, но Грейнджер, занятая своими мыслями, ничего не услышала и лишь, когда рядом с ней постель прогнулась под весом ещё одного тела, и её обняли тёплые, сильные руки, Гермиона выпала из своего транса и через плечо осторожно взглянула на вернувшегося с похорон Драко. Он крепко обнимал её, зарывшись лицом в спутанные волосы, тяжело дышал, и от него пахло сигаретами и дождём… Гермиона хотела спросить всё ли с ним в порядке, но Драко опередил её, отстранившись. -Колдомедик зайдёт через несколько минут, он осмотрел тебя? -Да, но я потеряла сознание… Драко грустно улыбнулся, прижав голову Гермионы к груди, он осторожно поглаживал её по спине и целовал в волосы, словно маленького ребёнка. Грейнджер прикрыла глаза, по её телу начало разливаться успокаивающее тепло, и в груди сердце забилось чуть быстрее. Вскоре пришёл колдомедик, Драко поднялся, чтобы поприветствовать мужчину, и они о чём-то быстро переговорили, но Гермиона в их полушёпоте не смогла различить ни слова. -Мисс Грейнджер, мистер Малфой, у меня для вас печальные новости. –Сказал колдомедик, когда Драко вновь присел к Гермионе, взяв её ладошку в свои руки. Гермиона ощутимо вздрогнула, перед её глазами в темпе вальса прошла вся её жизнь: родители, оставшиеся в Лондоне, друзья в любимом Хогвартсе, Драко… -Мисс Грейнджер, вы ждёте ребёнка. –Голос мужчины показался Гермионе похожим на раскат грома посреди ясного неба, девушка удивлённо уставилась на мужчину, а руки Малфоя сжали её ладонь сильнее. Они оба замерли, и в комнате воцарилась полнейшая тишина. -Но… Как это возможно? –Спросил Драко, взглянув на Гермиону. -Очень просто, мистер Малфой. Мисс Грейнджер, я полагаю, забеременела за несколько дней до своей комы, во время которой все её жизненные процессы замедлились, поэтому беременность не была заметна. -Вы сказали: «…печальные новости…» -Гермиона произнесла это почти шёпотом, глядя не на мужчину, а куда-то сквозь него. -Да, правильно. К сожалению, ваш организм не в состоянии справиться с вашим нынешним состоянием. –Колдомедик серьёзно поглядел на молодых людей. –Поэтому я боюсь, что вы не сможете выносить этого ребёнка. Гермиона вскинула голову, взглянув на мужчину, в её глазах стояли слёзы, но она улыбалась, поглаживая собственный живот сквозь слой толстого одеяла. -Я не избавлюсь от него… -Гермиона! –Драко подскочил с постели, но тут же упал перед ней на колени, прижав ладонь девушки к губам. –Гермиона, ты не понимаешь, ты умрёшь! Как ты можешь? Прошу… -Это наш ребёнок, Драко, я не избавлюсь от него. –Спокойно повторила девушка. –Хочешь ты того или нет, я не отступлюсь. -Мисс… -Попробовал позвать девушку колдомедик, но столкнувшись с уверенным взглядом карих глаз, отступил. -Всё бесполезно… -Растерянно прошептал Драко –Бесполезно… Я потерял Нарциссу, теперь я потеряю и тебя. Гермиона ничего не ответила, она чувствовала, как слёзы Слизеринца капают на постель, но девушка отвернулась от них, спрятав собственные слёзы, взглянула в окно и увидела, как сквозь чёрные тучи пробиваются лучи солнца, они освещают всё небо и раскрашивают землю, заливая деревья светом. Грейнджер улыбается и, мягко оглаживая свой плоский животик, чувствует, как в груди разрастается огонь её почти ощутимого счастья.