Понимание приходит после

Румпельштильцхен находился в лаборатории, погрузившись в раздумья возле прялки, изучая фрагменты возможных будущих событий и понимая, что для более чёткого просчёта необходимо большее количество информации. Хотя, как правило, есть и те, которые зависят от собственного выбора участия в них. Итак, возможные события условно делились на два варианта встречи с Золушкой: он позволит себя поймать и отвезти в темницу, куда вело большинство линий; а вот второй ему нравился куда меньше — обозлившийся Морис, надевший какой-то странный браслет, грозящий многими неприятностями, которые скрываются в тумане, но в темницу всё же отвезут. Нужно будет приложить максимум усилий, чтобы избежать этого. Одна мысль, что ему придётся добровольно попасть в темницу не радовала, но это было необходимость. К тому же у него будет очередная возможность посмотреть презренных людишек, которые будут мнить себя не непобедимыми. Румпельштильцхен потратил не один час на изучение веткок событий, где происходит подписание договора Золушки её пером, а также самой этой встречи. В темницу уме нужно было попасть обязательно, но не может же он туда прийти сам? Только там можно встретиться с Реджиной вовремя. Что ж, придется ждать в темнице, уж она-то условия договора помнит. Снова фокусируя взгляд на настоящем, Румпельштильцхен тяжело вздохнул. В следующую секунду сильная вспышка боли ярко отдалась в висках, его прошиб пот. Он покачнулся, чуть не упав с табурета, и несколько мгновений спустя почувствовал сильный звон в ушах. Расплатой за видения всегда служила сильная и продолжающаяся головная боль, чем дольше он смотрел в будущее, тем продолжительнее были приступы в конце сеанса. Звон довольно скоро отступал, а на смену приходил приступ слабости, порой, настолько сильный, что оставалось только лежать и ждать. Но в большинстве случаев он засыпал, так было проще. Потом предстояло несколько дней мириться с постепенно отступающей мигренью. Поэтому эта роскошь позволялась не часто, ведь нужно быть всегда начеку. Впрочем, пока не прошёл звон, можно успеть добраться до канапе (дивана), располагающегося в нескольких шагах, а это было не так легко, он слишком увлёкся. Сейчас он знал сколько стоит это проклятье, а тогда, на войне, искренне удивлялся, как можно столько спать, видя как по нескольку суток подряд спала провидица, иногда, даже, завидовал ей. Надо будет, на всякий случай, поискать информацию о браслете, а ещё лучше, и обыскать замок Мориса. Румпельштильцхен не знал, что через 10 часов Морис будет общаться с феей, что определит дальнейшую судьбу.

***

*** Проснулся он вечером, догадываясь, что спал он не один день. Пора приниматься за дела, время времени всегда не хватает, не смотря на то, что впереди у него вечность. Спустя секунду он услышал зов Золушки, грустная усмешка сама собой прилипла к его лицу. Да, время прихода событий из пророчества, в отличии от времени в магии, всегда было трудно рассчитывать. Ему оставалось только надеяться, что Мориса он не увидит, но кости брошены, игра уже началась…

***

*** Тёмный появился в багровом тумане рядом с Золушкой, которая стояла на опушке недалеко от кустов и деревьев, держав в руках свиток и перо. Только заметив мага, она смело приняла "ведущую" позицию и начала лепетать свою ложь о договоре. Но Румпельштильцхен не терял времени даром: сконцентрировавшись, он определил в каком направлении находятся ещё люди и мысленно стал продвигаться туда, пока не стал их ощущать. Среди присутствующих был и Морис, держащий в своей руке браслет из видений. У Тёмного внутри всё похолодело, но смену пришёл гнев, и недовольный оскал исказил его лицо, демонстрируя всем и каждому отталкивающую гримасу. Изменения в лице собеседника не ускользнули от взгляда Золушки. Она сразу перешла к предложению подписать договор, боясь упустить последний шанс, одновременно слегка коснувшись его руки пером с чернилами кальмара из Неверленда, что заставило Тёмного переключиться. Переключив внимание и увидев бледную, дрожащую от страха Золушку с протягиваемым ему пером, а также осознав, что он скалится вместо того, чтобы улыбаться и хихикать в своей обычной манере, он надел уже привычную маску. Теперь нельзя было догадаться, что ему что-то не нравится. Предательский внутренний голос или, если угодно инстинкт самосохранения, предлагал отступить. Мгновение поколебавшись, маг сказал себе: "Нет, надо доиграть свою роль". Проклятье Тёмного, в любом случае, защитит его, ну, по крайней мере, не даст умереть точно. — Конечно подпишу, дорогуша! Тем более таким красивым пером! — взяв перо, он стал разглядывать его, а затем посмотрел на Золушку. В момент, когда она собиралась что-то сказать, он неторопливо вывел свою размашистую подпись. Написанное в контракте было ложью и не будет соблюдено, а значит, Золушка заплатит еще и за эту нарушенную сделку. Текст он знал заранее, всё-таки есть плюсы от этого дара-проклятья. Лишь оторвал он кончик пера от бумаги, всё его тело, словно, сковало невидимыми цепями, и оставалось только стоять неподвижно. Единственное, что было подвластно контролю — это лицо. Через несколько долгих мгновений, не спеша, вышел Морис, который спокойно и уверенно двигался в сторону Тёмного. Сердце в груди Тёмного стало колотиться чаще, нарастало волнение вместе с неотвратимостью последующих событий. Также не ускользнули от его внимания шаги, доносившиеся с разных стороны и свидетельствовавшие о том, что его окружали. — Я забираю у тебя свою дочь, Чудовище, — сказал Морис, одновременно надевая на правую руку Румпельштильцхена Уроборос, который вскоре пропал из виду. Он спокойно посмотрел на Румпельштильцхена, желая увидеть удивление и гнев, которые неоднократно проигрывал с своём воображении по пути сюда. — Молодец, сначала убил её, а потом поставил в известность чьих рук дело, — произнес с надменной интонацией Тёмный, всем своим видом показывая, что не его сейчас контролируют, а он остаётся хозяином положения. Ещё раз прокрутив в мыслях сказанное Морисом, маг с удивлением отметил для себя: «забираю», не «забрал»! Он не виноват! Значит, Реджина соврала, и Белль может быть жива! Он уже смирился с тем, что она мертва, что автоматически всё сказанное о ней, воспринималось в прошедшем времени. — Что, ты?! — сказал Морис, учащённо дыша, — Так она МЕРТВА? — срываясь на крик. Румпельштильцхен хотел что-то сказать, но получил хорошо поставленный удар в солнечное сплетение кулаком в железной перчатке. Кожаный жилет нисколько не спасал, и сильная жгучая боль пронзила живот. Ему захотелось согнуться пополам, перехватило дыхание до слез. Но что-то мешало, и он начал оседать на землю, словно сползая по невидимой стене спиной. — КАК ТЫ ПОСМЕЛ ЕЁ УБИТЬ?! — не унимался Морис. Румпельштильцхен начал медленно восстанавливать дыхание, которое пока было поверхностным и очень болезненным. Перед глазами все плыло. Зато появилась небольшая свобода в движениях. Ещё пара контактов и можно попытаться увеличить дистанцию, а если повезёт, то будет ещё и магия. Морис схватил его за шиворот и с выжиданием посмотрел на него. Дышать Тёмному постепенно становилось легче, но его начало мутить. — Отвечай! — громко командовал Морис. Почему она не дала никаких вестей отцу о том, что жива и с ней всё в порядке? Может, она мертва, но по другой причине, к которой могла приложить руку Реджина? И ещё одно осознание пришло мгновением позже: он мог избежать этих неприятностей, если бы заметил раньше, прежде чем отвечать. А лучше было вообще промолчать, но уже поздно. Если бы ясновидение позволяло не только видеть события, но и слышать их звуки и слова… Он всегда старался планировать и репетировать всё, что может просчитать, настолько, что сейчас шёл по накатанной и сам попался… Вместо ответа Румпельштильцхен зашелся в приступе истерического беззвучного смеха, который пока не в силах был прекратить сам, несмотря на причиняемую им боль. Скорее всего всё сказанное им далее не принесет никакого результата. А может, всё-таки, принесет? Надо попробовать. Морис приподнял его и помог принять стоячее положение, после отступил на несколько шагов, пятясь и не сводя с мага взгляд. — Я всё ещё жду ответ! — процедил он сквозь зубы. Румпельштильцхен поморщился, прикусывая нижнюю губу до крови. Стоять было трудно, мутить стало меньше, хотя опасение, что его вырвет, было ещё сильно. Сознание стало проясняться, хоть дыхание все ещё давалось с болью и было неровным, а зрение уже обретало чёткость. Надо тщательней выбирать слова. — Я её не трогал. Она стала не нужна, и я её отпустил. Я не убивал, — говорил Румпельштильцхен медленно, вздыхая почти после каждого слова. Морис уже ничего не соображал, а в его голове лишь стучали молоточки, вдалбливая, словно гвоздями намертво, что смысла его жизни, его самого дорого человека, дочери, уже нет в живых. Его начало трясти, сознание помутилось. Он пытался держаться как того требовал его статус, да и отошёл он на несколько шагов только чтобы сдержаться, надеясь, что после смеха Тёмный скажет, что пошутил, и она по-прежнему в его замке, живая. Из всего сказанного магом откуда-то издалека до него долетело только: «трогал», «стала не нужна», «убивал». Трогал? — ТАК ТЫ ЕЁ ЕЩЁ И ОБЕСЧЕСТИЛ! — выкрикнул Морис, мгновенно ринулся вперед и с размаху нанёс удар в скулу Тёмному. Со стороны раздался крик, призывающий прекратить, кто-то стал приближаться. Румпельштильцхен отлетел и хорошо приложился затылком о стоящее позади него дерево. Он сразу побледнел и завалился на бок, кровь потекла из его носа, а во рту появился неприятный привкус крови. Он хотел, чтобы боль в животе поскорее прошла, или, по крайней мере, не столь сильно привлекала его внимание. Бойтесь своих желаний, ибо они имеют свойство сбываться: теперь боль в животе Тёмному казалась слабой, её затмевала боль в голове, до искр из глаз. В ушах стоял сильный оглушающий звон, левый глаз опухал и уже не открывался, а перед правым, слегка приоткрытым, вскоре всё начало не только рябить, но и расплываться. Ощущение тошноты усилилось, из груди вырывался неконтролируемый стон. Словно в насмешку к его текущему положению, он заметил, что теперь может контролировать своё тело, если можно так выразиться. Магии пока не ощущалось, но сдаваться он не собирался и решил, что стоит попробовать увеличить дистанцию, и начал вставать. Дэвид что-то кричал Морису, пытаясь того оттащить, также кричала Белоснежка, но он вырвался. — Правильно, стони! — прилетел сильный удар ногой в живот, после которого маг провалился в «спасительную» темноту. Продолжали сыпаться удары, но он их уже не чувствовал. Не зная как ещё повлиять на ситуацию, Белоснежка замахнулась кувшином, находящимся у неё в руке. В последний момент она передумала разбивать его об голову "помощника", и вода из кувшина полетела в голову Морису. К её удивлению — это помогло. До него стали доходить слова Дэвида и осознание, что Белль жива и на свободе, что Румпельштильцхен её не трогал. Мориса уже успели оттащить, когда он опять кинулся к Румпельштильцхену. — Достаточно! — удержал его Прекрасный. — Я помогу. — Ты уже помог. С ним мы и сами справимся, а Золушке нужна помощь. Если действительно хочешь помочь, то иди к ней.