Понимание приходит после

— Румпельштильцхен, Румпельштильцхен... — голос доносился откуда-то издалека. Когда ему надоело слушать, он попытался открыть глаза. Получилось открыть только правый, всё болело, левая часть лица онемела. Где он? Что произошло? Почему всё болит? Он слегка повернул голову в сторону шума и посмотрел расфокусированным взглядом: все контуры были смазаны, по другую сторону решётки угадывался девичий силуэт. Ей что-то было нужно, иначе зачем его зовут? Раздался звук приоткрывшейся двери, затем он почувствовал как ему зачем-то приподнимают голову. — Пей, — доносилось от неё. Румпельштильцхен сделал большой жадный глоток и захлебнулся и резко повернулся на бок в попытке покашлять. Зря он это сделал, кашель отдавал новыми всполохами боли в голове и ещё более сильными в животе, его начало рвать, едва он успел свесить голову с постели. Приходя в себя, мысленно отметил: "Какое странное место. Похоже на темницу, но он в кровати с одеялом и подушкой". Что всё-таки произошло и кто она? Зачем пытается ему помочь? Прислушавшись у другим своим ощущениям, он заметил ещё и без одежды. Где он, где его одежда? — Пей маленькими глотками, медленно, — когда прошел приступ рвоты, продолжала командовать девушка, помогая вернуть голову на подушку и прикрывая его до шеи одеялом. Ему оставалось только послушаться, жажда была сильной и пара глотков её не утолила, но живительный нектар был уже вне досягаемости. — Что ты тут делаешь? — раздался мужской голос из тьмы. — Помогаю. — Я уже помог ему. — Нет. Я просила тебя помочь, но ты не захотел, поэтому теперь я здесь! — Белоснежка! Я же принёс сюда кровать с матрасом, одеялом и подушкой! И уложил его на неё, как ты меня просила! Я помог. — А направить к нему лекаря? — Я нашёл другого мага, который может предсказать пророчество, пойдем отсюда. Он уже ждёт нас, — попытался сменить тему Прекрасный. — Я никуда не уйду, пока не согласишься предоставить ему лекаря! Мы виноваты перед ним, мы должны были только отвезти в его темницу, а не калечить и, тем более, не пытаться убить. Смотри, он страдает. И ты это допустил! А я говорила, что участие Мориса — плохая идея. Дэвид возвел глаза к потолку, вздохнул и посмотрел на неё: "Страдал бы он в любом случае. Это же темница! Пошли отсюда". Пока они разговаривали, память Румпельштильцхена стала проясняться: теперь он её узнал, это Белоснежка, а мужчина — её муж, Дэвид. Они участвовали в его поимке, его избил Морис. Правильно, пусть уходят, ему ничего от них не надо, и он ничего им не даст, тем более не раскроет пророчество, пока с этим хватит, напредсказывался уже. Нужно сказать, что он обойдется без лекаря, вылечит себя магией, лишь они уйдут, но им о последнем знать не обязательно. Язык заплетался и не слушался, поэтому получилось только: «Мне … н … нн … лекарь». Забывшись, он начал подниматься, что было ошибкой: весь и так достаточно нечеткий мир сильно закружился. Белоснежка, думая, что он пытается что-то сказать ей лично, принялась его поддерживать, одновременно наклоняясь в попытке расслышать его шёпот. Зная репутацию Румпельштильцхена, она пыталась расслышать каждое его слово. В следующий момент его взгляд помутился, он слегка дернулся и обмяк. — Доволен? — Белоснежка устремила взгляд на Прекрасного. — Хорошо-хорошо, убедила, — произнёс Дэвид, поднимая руки в знак капитуляции перед ней. — Как только уйдём отсюда, пришлю лекаря, — со вздохом закончил он, на что Белоснежка торжествующе улыбнулась. Но этого Румпельштильцхен уже не слышал и не видел. Поймав взглядом её улыбку, Дэвид кивнул, развернулся и пошёл прочь. Через несколько секунд Белоснежка брезгливо отряхнула руки и посмотрела на Тёмного, от чего её передёрнуло, а на лице появилась гримаса отвращения. Она пошла вслед за мужем.