Понимание приходит после

Белль почти всё свободное пространство в комнате любимого завалила книгами из его библиотеки, оставив только тонкую тропинку от двери до кровати. Какие только книги она сюда не принесла: те, что казалось, содержали информацию о магии; книги о болезнях; ещё о чём-то. Она приносила стопку книг, принималась их листать, ища в содержании что-нибудь полезное. Но по большей части всё было не то, и она отправлялась обратно в библиотеку, забывая о бесполезной сейчас книге, которая оставалась в комнате. Так она провела весь вечер и ночь, находясь рядом с Румпельштильцхеном, который уснул почти сразу, после того, как попросил пить, и пока не просыпался. Она регулярно меняла тряпку на его голове и обтирала его, пытаясь сбить жар, который периодически сначала отступал, затем с новой силой поднимался. Дающие о себе знать приступы голода, она подавляла большим количеством воды. К утру разболелась голова, и её начало мутить от голода. Но она продолжала игнорировать требования своего организма, твердя себе, что ещё немного и она пойдёт на кухню. Белль нашла лишь пару книг, описывающих как пользоваться магией, но они были не для начинающих. Остальные, в её понимании полезные, книги, находящиеся в его лаборатории, было не достать из-за защитного заклятья, которое не позволяло до них дотронуться. Она не заметила, как проснулся Румпельштильцхен, одолеваемый сильной слабостью. Ему спать не хотелось совсем, при этом сесть он не смог бы сейчас сам. Он смотрел на неё какое-то время, гадая, когда она почувствует это и обратит на него внимание. Созерцание поглощённой работой Белль, находящейся рядом с ним, приятно грело душу. Он услышал урчание, исходящее от неё. Это его обеспокоило, он итак виноват перед ней, а сейчас она доводит себя из-за него. Он попытался привлечь к себе внимание, начав звать её по имени. Сорванный голос был слишком тихим, и она не услышала его. Через несколько долгих для Румпельштильцхена минут Белль направилась к нему, не отрываясь от чтения. Она собралась проверить как он, но застыла, дочитывая главу, стоя у самой кровати с книгой в руке. Он потянулся к её другой руке, опущенной вдоль туловища, что было не так легко, как выглядело со стороны. Из-за слабости приходилось прилагать не малые усилия, чтобы заставлять свою руку двигаться по кровати. От напряжения он вспотел. Ему казалось, что прошло много времени, прежде чем цель была достигнута, и он, наконец-то, коснулся её ледяной руки. От неожиданности Белль отпрыгнула назад, не рассчитав движения и встав на неустойчивые книги. Эффект не заставил себя ждать: она упала на них, попутно выронив из руки свою книгу. Несколько мгновений, она провела сидя, в попытке понять: что же произошло. В её ушах звенело, немного кружилась голова, также от испуга бешено колотилось в груди сердце. На фоне этого она не слышала, как испуганно её сейчас звал Румпельштильцхен. Почувствовав себя немного лучше, Белль осторожно поднялась, цепляясь за кровать. Из-за устроенного ей беспорядка, сейчас не было места, куда можно было бы ступить, не встав на книгу. Поднявшись, она увидела смотрящего на неё любимого и села на кровать рядом с ним. – Белль, тебе плохо? – сумела она разобрать, доносящиеся от него слова. – Нет, со мной всё в порядке, – ответила красавица. – Я … я не ожидала. Думала, что ты … ещё спишь. Как ты? – продолжала она, снимая тряпку с его лба. Она наклонилась и прикоснулась губами ко лбу любимого, проверяя температуру. Манипуляции любимой немного расслабили его. Лоб Румпельштильцхена значительно остыл с момента прошлой проверки, но температура ещё чувствовалась. – Сильная слабость… – сказал он. – Наверное, ты хочешь пить, – перебила его Белль. – Я сейчас. Она потянулась к прикроватному столику и налила воды в чашку. Затем поднесла её к губам любимого, приподнимая другой рукой его голову. Он покорно начал пить, с удивлением для себя открыв: как же он на самом деле хотел пить. – Тебе надо поесть, – сказал он, когда тишину нарушило урчание, вновь исходившее от Белль. Его голос звучал громче, но ещё хрипло. – А как же ты? Я не хочу тебя оставлять одного. – Я тоже голоден, позавтракаешь со мной? – ответил с хитрой улыбкой Румпельштильцхен. Он понял, что она сейчас скорее упадёт в голодный обморок, чем позаботится о себе. А покушать и ему не мешает тоже. Её удивило предложение разделить трапезу, этого она не ожидала, появилось приятное ощущение в предвкушении в какой-то степени романтического завтрака. Она улыбнулась, кивнула и начала прокладывать себе дорогу из спальни, направляясь на кухню.

***

Мужчина средних лет, он же, известный как лекарь и он же, маг-пророк, находился посреди леса недалеко от избушки. Ранее он наложил на неё заклинание, чтобы любой, кто забредёт сюда, обходил её стороной и не видел ничего, кроме дремучего леса. Его очень позабавило наблюдать за Прекрасными, которые его искали и обходили стороной его дом, видя только лес. Со стороны избушки раздался грохот, затем крики, сменившиеся звуком бега. Через несколько секунд из двери высунулись головы двух существ, очень похожих на больших ящериц тёмно-зеленого цвета. – Эй, двое из ларца одинаковых с лица! Чего опять натворили? – кричал в их сторону мужчина, продолжая на бревне, накрытом тряпкой, раскладывать травы для сушки. – Хозяин! Мы не одинаковые! Это из другой сказки! – донеслось хором в ответ, и послышались шаги в сторону мужчины. – Да знаю я, но для меня вы всё равно на одно лицо, т.е. морду – с усмешкой отмахнулся мужчина и продолжил: «Забыли сказать, что ещё и не из ларца». – Вот-вот, а вы всё время обзываетесь… – говорили снова хором существа, уже находившиеся возле хозяина, и кивали головой в подтверждение последней реплики господина. – Молчать, – перебил их мужчина. – Я задал вопрос. – Какой? – спросило существо, ближе всего находившееся к мужчине. – Вот за что мне такие бесы достались?! – обратился мужчина к небесам и перевел взгляд на спрашивающего. – Игл! – Да, – хором ответили существа. – А вы ещё обижаетесь… Игл, ты, – сказал мужчина, указав рукой на того, кто переспрашивал, и поманил его пальцем к себе. – Слушай внимательно, бес, – раздражённо говорил мужчина, переходя на шипение. На лице его застыла неприятная улыбка, обнажающая зубы, словно клыки хищника, готового впиться в жертву. – Если я задаю вопросы, то на них нужно отвечать! Или ты забыл, что я могу с вами сделать? – Я помню, вы это делаете почти каждый раз независимо от результата, поэтому какая разница... К тому же мне начало нравиться. Хозяин, подожгите меня! Только, чур, на этот раз, хочу синее, нет белое, пламя, оно лучше пробирает… – Эй, а мне! – перебил второй Игл. – БЕСЫ! – закричал на них мужчина. – Мы не бесы, хозяин, мы игуалы. Бесы – это рабы в одном из миров. И вы их каждый день призываете ночью и мучаете… – Да, а с вами я что делаю? – Но нас вы не призываете из другого мира. Мы – счастье, которое всё время с вами, до самой вашей смерти. – Почему счастье? – Ну, хозяин! Демон, который нас Вам продал, сказал, что это «счастье» теперь ваше. – Ладно. Что вы там, в доме, натворили? – обратился мужчина к игуалам. – Я одну колбу разбил, – сказал самый разговорчивый Игл. – Пустую? – Нет, с кровью того самого, как его там, Румбл… Рупельмильх … Мужчина звучно ударил себя ладошкой по лбу, что заставило замолчать болтающего, и покачал головой, приговаривая: «И откуда у тебя только руки растут…». – Всё просто, хозяин, у меня их нет, у меня лапы, – ответил Игл, думая, что ему задали вопрос. – Это был риторический вопрос, – сказал, махнув рукой, мужчина. – Вы же сами сказали, что на вопросы надо отвечать, – обиженно сказал Игл. – А что такое риторический? Мужчина тяжело вздохнул, повертел рукой в воздухе, вызывая магию. Через несколько мгновений оба игуала переместились в погреб, в клетки, которые не должны были пропускать ни звука. С одной стороны, новые «помощники» часто раздражали мага, с другой – польза от них была. Своё дело они знали и выполняли хорошо. Но вот в общении с ними трудно было найти общий язык так, чтобы не выходить из себя. Также не стоило поручать им не привычные для них занятия, уже в который раз мужчина получал не ожидаемый результат. Хотя, благодаря стабильности их ошибок, вполне предсказуемый. Маг закончил раскладывать травы и направился в дом. Подойдя к столу, он обнаружил разлитую кровь вокруг заговорённого пера среди осколков. Перо медленно втягивало кровь в себя, оставляя нетронутыми осколки стекла. – «Любопытный эффект», – подумал мужчина. – «Это можно будет потом использовать».

***

За то время, пока Белль возилась на кухне, Румпельштильцхену стало лучше, слабость медленно отступала. Он смог сам сесть, обложившись подушками для удобства и устойчивости. Беспорядок вокруг впечатлил Тёмного, который как обычно с пользой проводил время, анализируя произошедшее и рассказы Белль. Ему периодически приходила мысль научить её лечить с помощью магии, что в данный момент сыграло бы ему на руку, но он отметал это. Он собирался отговорить её учиться магии. Ему не хотелось, чтобы чистая и светлая его возлюбленная касалась этого лживого и предательского бытия, в котором варится он сам, его бывшая ученица, да и всякий, кто, так или иначе, практикует магию. И не важно, какая она, светлая или тёмная, расплата будет в любом случае. Достаточно того, что ему приходится платить. Румпельштильцхен почувствовал запах еды, это отвлекло и сосредоточило его на собственном чувстве голода, который проснулся вместе с появлением запаха. Донеслись шаги из-за открытой двери, а вскоре появилась и сама Белль с подносом в руках. Как только он увидел её, на его сердце стало спокойнее, что с ней всё в порядке. Она медленно и аккуратно шла, боясь оступиться и уронить еду. Он внимательно за ней наблюдал, не скрывая улыбки. – Какой приятный запах, – сказал Румпельштильцхен, от удовольствия чуть прикрыв глаза. – Чем меня будешь кормить? – обратился он к Белль, прижимая руку к своей груди в любимой играющей манере. – Ммм. Ты хочешь, чтобы я тебя покормила? – заулыбалась красавица и поставила поднос на столик. – На завтрак у нас рисовая каша с мясом. Я вижу, тебе намного лучше. – Да, лучше, но я ещё слаб, – ответил с серьёзным выражением лица Румпельштильцхен. Он чувствовал, что это улучшение временное, магия вокруг опять готовилась. Похоже, Белль сейчас слишком устала, чтобы это заметить. Он решил отвлечь её на более приятные мысли, чем те, что, по его мнению, не покидали её всё время как он слёг. – Можешь и покормить, – беспечно засмеялся Тёмный. – Но только так: одну ложку тебе, другую мне. И только так. – Что ж, тогда приступим, – сказала Белль, взяла тарелку с ложкой и начала с себя, затем зачерпнула ложку любимому. Они быстро опустошили первую тарелку, которая отправилась на поднос. На лице Красавицы появился здоровый румянец, что очень порадовало Румпельштильцхена. Она потянулась ко второй тарелке, но вдруг почувствовала магию, ту самую, из-за которой её любимому стало плохо. Белль резко отдёрнула руки от тарелки и повернулась к нему. – Что случилось? – обеспокоенно поинтересовался Тёмным, нахмурившись. Его сердце начало колотиться быстрее. – Магия, та самая, от которой тебе плохо! Я думала, что всё закончилось… – Белль, следующий приступ, скорее всего, будет последним, – попытался он её успокоить. – П … пос-лед-ним? – переспросила она медленно дрожащим голосом и начала плакать. – Белль, – сказал Румпельштильцхен и взял её за руку. Вот же игра слов, хотел успокоить, а получилось наоборот! Он потянул её на себя. Белль поддалась и уткнулась лицом ему в грудь. Он успокаивающе обнял её. – Последний, в смысле, после него других не будет, и я поправлюсь. Милая, всё будет хорошо, я же Тёмный. Белль кивала и продолжала всхлипывать, не отрываясь от него. – Научи меня лечить магией. Мне больно смотреть, как ты мучаешься, – попросила она через некоторое время, когда начала успокаиваться. – Нет, Белль, я не буду тебя учить. Нам сейчас нужно только подождать, и всё пройдёт. Магия очень жестока, и я не хочу, чтобы ты её практиковала. Магия всегда заставляет платить и в самые неожиданные моменты наносит удары из-под тешка, – говорил он медленно, стараясь подбирать слова, чтобы не оттолкнуть её. Белль не могла не заметить, как в последние секунды речи Румпельштильцхен начал напрягаться. Она отстранилась от него и посмотрела ему в лицо. Напряжение только нарастало, и ощущалось движение магии вокруг. Он чувствовал, как боль методично оплетает его тело, постепенно усиливаясь. Красавица быстро откинула подушки от него и помогла ему устроиться с относительными удобствами. Он вспотел, слёзы блестели в уголках его закрытых глаз. Белль прикоснулась рукой к его лбу, температура нарастала. Его руки холодели и начали трястись. – Потерпи, скоро всё пройдёт, – приговаривала она, поглаживая его по голове. – Х … холл … холоддно, – послышался его дрожащий голос. Белль встала с кровати, потянулась к одеялам и накрыла его ими. Жар одолел его с новой силой. Белль взяла холодную тряпку, отжала и положила ему на лоб. Эта ситуация, в которой от неё почти ничего не зависит, сильно её расстраивала. Собственное бессилие злило, но ничего не менялось. Она вспомнила про сердце, оставленное в зале. Будет очень нехорошо, если кто-нибудь проберётся в замок, пока она выхаживает Румпельштильцхена и украдёт его. Поэтому Красавица направилась в зал, с целью переместить потом сердце в лабораторию.

***

Лекарь-маг сидел в кресле, лицом к огню в камине. В одной руке у него была кочерга, в другой хрустальный шар, в котором виднелся Морис. Мужчина изучал, кто был связан договорами с Тёмным. Среди всевозможных людей, которых показывал ему шар, он остановил свой выбор на нём. Маг прислонил кочергу к креслу, взмахнул рукой, и рядом с ним появились игуалы. – Хозяин, хотите, чтобы я убрал за собой? – обратился к мужчине Игл, которых ранее разбил склянку. – Нет, не хочу, я сам с этим разобрался, – ответил он с едва заметной улыбкой. – Смотри, он соскучился по нас, – обратилось одно существо к другому. Второй Игр внимательно посмотрел в лицо своему господину, который внимательно смотрел на них обоих. – Не-а, не соскучился. С чего ты взял? – ответил Игл другу, игнорируя вопросительное выражение лица хозяина, словно его тут и не было. – Ну, он улыбался, когда мы появились, – сказал Игл, пожимая плечами. – Он часто, я бы сказал, что почти всегда, улыбается, когда я его вижу… – Вас послушать, так я - какой-то дурачок с вечной улыбкой на лице, – перебил маг, недовольно глядя на подручных. – А разве нет? Кто ещё будет до потери сознания мучить вызванных им на время бесов, требуя от них знаний? Бесы – рабы, которым положено выполнять, а не думать, и уж, тем более, не учить. Мужчина встал, оставив на кресле шар, и поднял руки на уровне груди. В воздухе запахло озоном, и игуалы поднялись над полом так, что их шеи находились на одном уровне с руками мага, словно их держали. – Ну вот, опять. Душить будете, хозяин? – поинтересовался Игл, который все время молчал. Злая гримаса исказила лицо мужчины. В ответ он послал магию, и острая боль пронзила игуал, что они не могли вздохнуть. Мужчина выждал некоторое время, пока пытаемые не начали менять цвет, сигнализируя об острой нехватки кислорода, и резко отпустил их. Игуалы распластались на полу, жадно хватая воздух. Через некоторое время, как они выровняли дыхание – встали и молча уставились на мага. – Так то лучше, – сказал маг, немного остыв. – У меня есть для вас задание, – продолжал он. Мужчина наклонился, взял шар и провёл над ним другой рукой. Шар стал показывать Мориса. – Видите его? – обратился он к слугам. В ответ они кивали. – Вам нужно сделать так, чтобы он обратился к лекарю за лечением, т.е. ко мне. Я сегодня устроюсь к нему на службу. – Ну, это просто, главное ненароком не убить, – отозвался в ответ разговорчивый Игл. – Только попробуй, – погрозил пальцем ему маг. – Его нельзя даже пальцем трогать. Вы его должны только напугать. Понятно? – Да, хозяин, – донеслось хором в ответ. – И чтобы в своем истинном виде вас там никто не видел. Ясно? – Да, хозяин. – Когда я буду вас призывать, принимайте человеческий вид. И только попробуйте сейчас снова ответить «да, хозяин»! Игуалы молча кивали в знак того, что всё поняли. Когда мужчина сделал им жест рукой, говорящий, что пора начинать, они исчезли.