Понимание приходит после

Румпельштильцхен не ожидал появления Красавицы в лаборатории и действовал быстро и наверняка, не заботясь о здоровье и жизни нападавшего. Когда он откинул противника, то захотел нанести решающий удар магией, но в последний момент что-то заставило его немного сдержаться. Удар, пришедшийся по неизвестному, должен был нанести сильные увечья, но оставить его в живых на какое-то время, которого должно было хватить для принятия решения: оставлять ли в живых неприятеля. Каково же было его удивление, когда он развернулся, чтобы разглядеть лицо гостя, и увидел Белль. В первое мгновение Румпельштильцхен не поверил своим глазам: этого не может быть, это не она! Его любимая спит на тёплой постели! Её приглушённый вскрик части его имени пронзил его, заставляя душу уходить в пятки. Он хотел крикнуть "Прости!", но вместо этого выкрикнул её имя. Всё разворачивалось дальше перед его глазами как в замедленной съёмке: она летит от него в стену. Он не мог пошевелиться, эти несколько секунд словно застыли, как будто она летит не один километр. Любое событие начавшись имеет свойство рано или поздно заканчиваться, вот и Белль врезалась в стену, затем упав об пол. Тёмный хотел закрыть глаза, смотреть на это было практически невозможно, в тоже же время он хотел сдёрнуться с места и максимально быстро очутиться около любимой, чтобы оказать ей помощь. Но его не пускало, словно парализовало, при этом у него не было ни страха, ни ощущения, что его держат. Прошла секунда, длившаяся вечность, как он заметил шевеление Белль, Румпельштильцхен понимал какой-то частью своего мозга, что этого не может быть, что с такими травмами ни один человек не сможет остаться в сознании. Но Красавица, издав стон, словно перед ним не человек, медленно принимала сидячее положение. Когда она закончила, то сидя на полу и прислонившись спиной к стене, устремила злой, полный ненависти, взгляд на Тёмного, словно на него смотрит зверь, готовый убить. Догадка, что её артефакт изменил её, и она теперь тоже не совсем человек, врезалась в его мысли, вгрызаясь туда. Он не понимал, как она может сидеть в таком состоянии, ей должно быть невыносимо больно. Теперь он не хотел двигаться с места, а только ждал, что будет дальше, ему начало казаться, будто перед ним незнакомый человек под личиной его Белль. Но он чувствовал, что это была она, пусть и изменившаяся, но точно она. Маг не выдержал и позвал её, не надеясь получить ответ: "Белль...". - За что? - донеслось от неё жёстким голосом с хрипотой. От звука хрипа его передёрнуло, это было очень плохо, и он испугался, что она может застыть, и он не успеет. Сердце бешено колотилось у него в ушах. - Не разговаривай, береги силы, я сейчас, - говорил Румпельштильцхен, пытаясь успокоить её, хотя это он больше говорил для себя, нежели чем для неё. Он стал двигаться в её сторону. - Нет! - резко и через силу сразу прозвучал её голос, который подействовал как команда, и Тёмный застыл на месте. Белль зашлась в кашле с кровью, с каждой секундой всё сильнее и сильнее пачкая свою одежду. Сдвинутые брови Мага подрагивали, зубы со скрежетом тёрлись друг о друга, а руки то сжимались в кулаки, то разжимались. Происходящее походило на кошмар, вот только от него невозможно было проснуться, ибо эта реальность продолжала разворачиваться. - Я хочу помочь, я должен что-то сделать! - прерывисто выкрикивал Румпельштильцхен, находясь в сильном напряжении. - Помочь? - оскалилась злой улыбкой Белль. - Тогда добей меня! Тёмный присел и вдавил сжатые кулаки в пол на столько сильно, на сколько это было возможно. КАК ОНА МОЖЕТ ТАКОЕ ГОВОРИТЬ?! Он тяжело дышал, смотря прямо перед собой, он не мог сейчас думать, напряжение было слишком велико, но хоть что-то сделать он был сейчас не в состоянии. Немного справившись с собой он закрыл глаза и произнёс: "Я не буду этого делать". - Я н... ненавижу ... тебя, - с трудом выговаривала она. Её слова звучали как заслуженная пощёчина, от чего Маг немного дёрнулся. Румпельштильцхен открыл глаза, но продолжал смотреть перед собой. - Посмотри на меня, - доносилось от Белль. Он поднял на неё взгляд, полный мольбы, она смотрела на него. - Я продалась из-за тебя, - сказала она, начав кашлять. Как только приступ стих, она продолжила: "Я спасу душу только умерев от твоей руки".

***

После злополучной истории со служанкой, Морис существенно сократил количество прислуги. Замок, который стал сильно опустевшим после ухода его дочери из него, сейчас казался почти необитаемым. На кухне работала лишь пара человек: кухарка и её дочь, которые жили в замке. А порядком в нём занималась приходящая служанка, которая не каждую неделю появлялась в замке. Постепенно почти всё заросло хорошим слоем пыли и паутинами. Только комната его дочери, да рабочий кабинет Мориса, который теперь стал для него ещё и спальней, прибирались время от времени. Игуалы переместились в одну из комнат замка Мориса, приняв перед этим человеческий вид. У них не было никакого плана, а выполнять приказ господина было нужно. Комната была маленькой, в которой обычно селили слуг: только кровать, небольшой шкаф и стол. Большой слой пыли, находившийся повсюду, нисколько не смутил пришельцев. Они, услышав шаги в коридоре, не думая забрались под одеяло, полностью укрывшись им, чтобы их не было видно. Морис, уже успевший привыкнуть к почти полной тишине, царившей повсюду, шёл по коридору и услышал звуки, доносившиеся из комнаты ныне покойной служанки, которую ему потом пришлось хоронить в платье его дочери. Мужчина весь напрягся, взялся за рукоятку меча и направился к двери, ему было не столько интересно, сколько страшно. Он осторожно взялся за ручку двери и стал её медленно открывать. Давно не смазывавшиеся петли очень неприятно заскрипели, заставляя его морщиться и напрягаться сильнее. Морис несколько секунд помедлил, стоя у порога и аккуратно вошёл: комната выглядела пустой, но на полу виднелись следы шагов, ведущих к кровати. - Кто тут? - поинтересовался мужчина, поняв, что ему не показалось, что в этой комнате на самом деле кто-то есть или был некоторое время назад. - Мы, - ответ не заставил себя ждать. - Покажись! - приказывал Морис. - Нет, - ответили хором игуалы. Опешив от такой наглости, хозяин замка вынул из ножен свой меч, взмахнул им, со свистом рассекая воздух, что придавало ему уверенности, и сказал: "А ну быстро вышли из-под кровати, а не то я вас сейчас сам оттуда вытащу". - Сначала меч спрячь, а то ещё хвост отрубишь, а его долго отращивать, - говорил в ответ Игл. Глаза у мужчины округлились в удивлении. Какой ещё такой хвост? Кто тут вообще? Морис неожиданно для себя сорвался с места и с силой рубанул на кровати, ломая её напополам. После чего стал пинать остатки деревянной кровати. Иглы, почуяв неладное, быстро переместились в шкаф и сквозь щёлку приоткрытой дверцы с интересом наблюдали за разъярённым мужчиной. Который по их мнению вдруг ни с того, ни с сего ополчился на мебель. - Он что, ненормальный? - послышался вопрос из шкафа. - А то ты не видишь: пришёл, спать помешал, меч зачем-то достал, а сейчас ещё и с деревяшками разговаривает, - донёсся ответ из того же шкафа. Мужчина испугался не на шутку: мистика какая то. Нет, он в своём замке, он должен показать кто тут хозяин! Мысленно себя успокоив, и решив, что первоначально неправильно определил источник звука, он переключил внимание на шкаф и стал вглядываться. - Смотри, он смотрит на нас, как бы и отсюда бежать не пришлось, - слышал Морис голос из шкафа. Морис, услышав последнюю реплику, начал расслабляться, решив, что сюда забрели дети и сами испугались его. Он убрал в ножны меч и стал смеяться над собой: это надо же, он детей испугался. Незваные гости в недоумении смотрели на него, ожидая, когда он остановится, и решив, что он совсем тронулся. Впрочем, смех продолжался не долго, и, закончив, Морис посерьёзнел: "А ну вылезайте, маленькие бесята, сейчас я провожу вас к выходу. И больше не приходите сюда играть без разрешения". Самый разговорчивый Игл обиделся, что его снова приняли за беса. Морис не спеша подошёл к шкафу, но пока не открывал дверцы, выжидательно смотря перед собой. Иглу захотелось сорвать на нём настроение, но решив, что этот человек не боится бесов, применил чары личины полностью изменив свой облик. - Мне ни сколько не страшно, вылезайте. Даю последний шанс, иначе сам открою шкаф, - по доброму и с улыбкой говорил мужчина. Всё-таки на детей грешно сердиться, а он их должно быть сам сильно напугал, и сейчас мужчина пытался разрядить обстановку. - Так, значит, бесов ты не боишься? - послышалось из шкафа. Мужчина немного беззвучно посмеялся и ответил, думая, что ребёнок имеет ввиду то, как он их назвал: "Конечно не боюсь, ну, не бойся, покажись". - А чёрта, боишься? - задал вопрос Игл и отворил дверь. На Мориса смотрел самый настоящий чёрт, весь покрытый шерстью, с рогами и свиным рылом. В это время за другой, пока ещё закрытой дверцей, его напарник принял тот же облик, еле сдерживая смех. Морис остолбенел, не веря в происходящее, улыбка сползла с его лица. Он всё это время разговаривал с ЧЁРТОМ! Оказавшись в полной растерянности и пропитываясь парализующим ужасом, он не смог пошевелиться. - Не, чёрта он не боится, - обратился Игл к другу. - А двух чертей? - задал вопрос другой Игл и отрыл вторую дверцу. Он смотрел на мужчину и наклонял голову то вправо, то влево, как будто разминался. Морис продолжал стоять и смотреть перед собой широко раскрытыми глазами, ему хотелось закричать, но он не смог выдавить из себя ни звука. Первый Игл толкнул в бок напарника, затем подмигнул ему. Тот его понял, и они хором крикнули: "Бу!". Хозяин замка, казалось, только и ждал этого, чтобы побежать. Он не помня себя нёсся по коридору к выходу из замка, по пути сбив с ног кухарку, которая несла на подносе еду ему в кабинет.

***

Румпельштильцхен почувствовал сильное разочарование в себе, он всё-таки довёл её. И теперь он уже никогда не обретёт своё долго и счастливо, хотя кого он обманывает, он никогда не смог бы этого обрести: он бессмертен, а дорогие ему люди - нет, и рано или поздно они всё равно уйдут, если не по своей воле, то смерть их точно заберёт. Но он не мог позволить ей умереть так: только не на его глазах, и, тем более, не от его руки! Тёмный вспоминал глаза Бея, когда в последний раз на него смотрел. У Красавицы сейчас был очень похожий взгляд, только в отличии от того раза ещё и с ненавистью. Он полностью ушёл в себя, не слыша, что ему говорит Белль, и двигался в её сторону медленно и неотвратимо сокращая между ними расстояние. Когда он подошёл к ней вплотную, что-то внутри него лопнуло, и он сделал неконтролируемый сильный выброс магии, от которого по вышибало все стёкла в лаборатории и лопнула часть колбочек и пузырьков с зельями. В следующее мгновение он почувствовал, как магия браслета, словно невидимая рука отпускает его. Румпельштильцхен сильно нахмурился, пелена спала с его глаз: Белль лежала в той же позе, как когда она только упала, растянувшись на полу, её одежда не была так сильно запачкана кровью, как он помнил несколько секунд назад. На него наложили чары иллюзии! - Проклятый браслет! - прокричал во весь голос Тёмный. - Выдыхай, я понял уже, что ты не убьёшь её, - прозвучало в голове Румпельштильцеха, словно кто-то залез в его мысли. - Кто ты? - задал вопрос Маг в мыслях, поняв, что это единственный способ общаться с неизвестным. - Ты меня предпочитаешь именовать "подарком Мориса", - последовал ответ. Румпельштильцхен присел, приподнял голову Белль, подсунув под неё другую руку и собрался вызвать магию, чтобы вылечить её. - А может всё-таки её убьёшь? А я взамен скажу как меня снять. А? Лицо Мага исказилось в гримасе, но он промолчал и принялся лечить любимую, игнорируя собеседника. - Ну и ладно, как хочешь... Может, на другую тему поговорим, а то вот намолчался я уже, аж по трещать охота... - Убирайся в ад! - подумал Румпельштильцхен, зная, что его услышат. - Там я уже был, - протянул голос и пропал. Белль медленно приходила в себя, её раны затягивались, не оставляя шрамов. Через несколько минут Тёмный закончил её лечить, сел на пол, прислонившись спиной к стене, вытянув ноги на полу, расположил голову любимой у себя на коленях. Он принялся ждать, когда она очнётся.