Под покровом ненависти

Как оказалось, она всё же ошибалась насчёт союза с Пар Валеном. Кунари не просто не оправдали ожиданий, а окончательно разочаровали Рейн, когда попытались совершить дерзкую попытку убить своего бывшего агента, Железного Быка. И насколько бы не было паршиво признавать свою ошибку, под давлением Варрика и Блэкволла, Тревельян всё же пришлось пойти к эльфу и извиниться за свое поведение. Произошло это на балу у Императрицы, когда солдаты Инквизиции благополучно защитили Селину, а покушавшаяся на её жизнь герцогиня отправилась на тот свет благодаря сжигающему заклинанию леди Инквизитора. Мятеж подавлен, заговор раскрыт, все счастливы. Все, кроме Тревельян, которой предстояла самая тяжелая часть этого вечера. Накатив два бокала пунша для храбрости, она уверенным шагом направилась к Соласу. Он стоял на летней террасе, слушая бесконечный трёп высшего общества и потягивая красное вино. Рейн никогда не видела его таким… оживленным. Он как будто оказался в родной стихии, что ему, как отшельнику, было совершенно несвойственно. Ещё один камень в огород подозрений брошен, и Тревельян, наконец, подошла к эльфу. Но не успела она и рта раскрыть, как он вполне дружелюбным, даже весёлым тоном спросил: – Инквизитор, а что случилось в оствикском Круге Магов? У Рейн едва глаза из орбит не вылетели. Ожидать можно было любого вопроса, даже неприличного, но уж точно не о её прошлом. Девушка в оцепенении замерла, не зная, что сказать, а отступник тем временем, не спеша, сделал глоток вина и перевел взгляд от знати к леди Инквизитору. В его глазах горело любопытство, не слабо подогретое алкоголем. Рейн прочистила горло, негромко кашлянув, и ответила: – Что ты имеешь в виду? – Я недавно разговаривал с прибывшими в Инквизицию новобранцами-магами. Они жили в том же Круге, что и ты. И рассказали, как однажды кто-то поджег библиотеку, в которой находились храмовники. – И ты решил, что это я? – А кто бы ещё до этого додумался? – Это был несчастный случай, – мрачно заявила Рейн, моментально побледнев. – У меня неудачно сработало заклинание. – Ну да, и совершенно случайно ты успела оттуда убежать, а храмовники нет. – Никто не пострадал. И вообще, к чему этот допрос? Инквизитор с вызовом посмотрела на Соласа, положа руки на бедра. Но эльф и ухом не повел, по-прежнему оставаясь невозмутимым и спокойным. – Ты думаешь, я тебя осуждаю? Отнюдь! Мне просто интересна твоя мотивация. Что они тебе такого сделали, что заставили пойти на рискованный шаг? Если бы они доказали твою вину, тебя бы приговорили к усмирению или к казни. – Во-первых, они усмирили трех моих друзей. Без причины! Просто потому, что они им не понравились, – прошипела Рейн. Внутри всё закипало от чрезмерного любопытства Соласа и от воспоминаний о днях, проведенных в Круге. И зачем он только напомнил? – Говорили, что Мирану и Гордина поймали, когда они занимались магией крови. Рози, якобы, не прошла истязания. Но всё это чушь собачья, ясно? Жалкая попытка оправдать свои зверства! – И ты решила отомстить, – заключил отступник, с каким-то странным блеском в глазах, от которого Инквизитор нервно дернула плечами. – Я ненавижу храмовников и всю их религиозную хрень, – она задумчиво посмотрела на группу орлесианцев, столпившихся возле парапета и о чём-то оживленно беседовавших. – Они - фанатики, которым дали слишком много власти. Все вокруг обвиняют магов в злодеяниях, но мы свою участь не выбирали. Мы родились с этим даром. А они намерено избрали свой путь, поглощая лириум и становясь самодурами с манией величия. Потому не им прощения. – И Каллена ты ненавидишь? Он тоже храмовник. – Он бывший храмовник. Это совсем другое! С губ Тревельян сорвался судорожный вдох. Эльф хмуро наблюдал за ней, вновь поймав себя на мысли, насколько же она неоднозначный человек. При всей своей стервозности и высокомерии, она сражалась за свободу и готова была пожертвовать собой ради этого. – И что изменилось, когда ты устроила пожар? – Да особо ничего, – с горечью усмехнулась Рейн, взглянув на Соласа. – Однако они больше к нам не цеплялись по мелочам. Перестали разговаривать. В общем, начали вести себя как молчаливые стражи, а большего мы и не просили. Солас молча, хмыкнул, а затем, спустя минуту спросил: – Это было, во-первых. А, во-вторых? Тут на красивом лице леди Инквизитора появилась ехидная улыбка, что свело всю доброжелательность Соласа по отношению к ней на ноль. – А во-вторых, кто бы им дал меня усмирить? Я из знатного рода, а не какая-нибудь бродяжка без роду и племени с таким самомнением, будто я – эльфийский Божок! Лицо Соласа окаменело. Если бы она понимала, насколько попала в точку, то сильно удивилась бы. Тем не менее, это была очередная попытка вывести его из себя, и она ничего под собой не подразумевала. Всего лишь жажда потешить собственное эго. Колкость в адрес Тревельян не заставила себя долго ждать. – Учитывая, что ты из знатного рода, но ведешь себя, порой, как уличная девка, уж лучше быть воспитанным, сдержанным бродягой, нежели невоспитанным, хамоватым графом. То ли это хмель дал о себе знать, то ли просто Рейн его не особо слушала, но в кой-то веки она ничего не ответила. Обмен любезностями прошел успешно и даже без страстного желания врезать по ушастой физиономии. Мимо них пробежал слуга, держа в руках поднос с пуншем. Рейн, не медля, подхватила бокал и сделала два больших глотка. Солас по-прежнему наблюдал за ней, слегка сузив глаза, что, несомненно, раздражало девушку. – Что? – Ты ведь сюда пришла не просто так, верно? – Ммм, да. На самом деле я хотела извиниться за свое поведение, – в её голосе прозвучало смущение, а взгляд опустился вниз, не решаясь посмотреть на отступника. – Тогда, насчёт кунари… в общем я была не права. Погорячилась. – Извинения приняты, – бесстрастно ответил Солас. Рейн резко посмотрела на него, ища в его глазах искры высокомерного торжества, ведь ему наверняка нравилось видеть унижение Тревельян. Однако ничего подобного в его взгляде она не заметила, и это ещё больше смутило леди Инквизитора. Она сделала новый глоток и уже чуть увереннее заявила: – А на счет того, что я тебе рассказала про Круг, никому не слова, ясно? Иначе я тебе рот зашью, как Саирабазу! Солас от её слов неожиданно громко хохотнул, что вызвало недовольные, косые взгляды высшего света Орлея в их сторону. – Не сомневаюсь, это в твоем стиле! Но не беспокойся, твои тайны я не выдам, – затем он чуть серьезнее добавил, – только если ты поможешь мне в одном деле. Брови Тревельян удивленно поползли вверх. Она чуть не задохнулась от возмущения, но каким-то чудом сумела совладать с эмоциями. – Ничего себе! Солас, ты меня шантажировать вздумал? – Конечно же, нет. Просто услуга за услугу. Тебе ведь это не сложно, леди Инквизитор? – Мне ничего не сложно, – сквозь зубы прорычала Рейн. Допив свой пунш, она сунула пустой бокал в руки Соласу. – Расскажешь, что тебе надо, когда вернемся в Скайхолд. А сейчас я пойду танцевать с Калленом! Она поправила волнистые, распущенные волосы и с лукавой улыбкой пошла к выходу из летнего сада. На ходу, она развернулась и негромко, но отчетливо сказала отступнику: – И, кстати, что за дурацкая шапка на тебе? Сними, не позорься! Эльф проводил её загадочным взглядом. Рука, державшая пустой бокал, сжалась до такой степени, что по стеклу побежали трещинки. Ещё секунда, и фужер лопнул, рассыпавшись на сотню осколков, а Солас и сам не понял, что взбесило его больше: комментарий по поводу головного убора или танец леди Тревельян и Каллена. ***** – Итак, что тебе было нужно? Рейн подошла к Соласу спустя сутки, как они вернулись из Зимнего Дворца. Она выглядела заметно уставшей, но не от общения с орлесианцами, а скорее из-за дворцовых интриг и покушения на Императрицу. Однако Инквизитор не дала себе и лишнего дня на отдых, словно она боялась, что время её поджимает. Опасался этого и Солас, но совсем по другой причине. Он поставил чашку с мерзким чаем на стол и встал, повернувшись спиной к Тревельян. – Путешествуя в Тени, я услышал, как мой старинный друг просит о помощи. Сначала я думал, что это лишь иллюзия, но этой ночью его голос звучал отчетливее. Похоже, его поймали маги и теперь пытают! – Просто замечательно, – проворчала Рейн, не смея в этот раз пускать едкий комментарий на тему «неужели у тебя есть друзья, Солас». Сейчас это было бы неуместно и глупо. Девушка скрестила руки на груди. – Опять магия крови. – Боюсь, это ритуал призыва. – Не поняла? – Мой друг – дух мудрости. Не знаю, что этим магам понадобилось от него. Если они хотели узнать что-то, могли бы просто побеседовать с ним в Тени! Мы должны… я должен спасти его. – Ясно, – коротко подытожила Тревельян. – Тогда отмечай на карте, куда нам идти и собирайся. Солас явно не ожидал такой готовности Инквизитора помочь. Он несколько недоверчиво взглянул на неё и осторожно спросил: – Ты, правда, поможешь? Даже, несмотря на то, что мой друг… – Солас, мне плевать, кто твой друг! – перебила его Рейн. – Дух, человек, или мертвый суслик! Если ради этого ты готов молчать о моем прошлом, я помогу тебе. Тут для него всё встало на свои места. Разве могло быть иначе? Разве могла она сделать что-то просто так, по доброте душевной? Он сам подбил её на эту сделку, но не думал, что её слова прозвучат внезапно так цинично и жестоко. Что ж, она права. Ничего личного. Только дела и ничего больше. ***** Однако Солас не смог оставаться таким же беспристрастным, когда увидел, что люди сделали с духом мудрости. Небывалая доселе ярость охватила его. Ярость, способная сжечь всё вокруг, убить любого, кто попытается остановить его. Немыслимая, чудовищная жестокость, порожденная бесконечной глупостью и невежеством, отличала этих магов от всех тех, которых Солас терпел и, иногда, даже уважал. Как можно было воспользоваться магией и сотворить такое с редким в этом мире духом? Они же не вчера родились! Они же должны были знать о последствиях или хотя бы догадываться о них! Никакие оправдания не действовали на эльфа. Он был вне себя от гнева и едва ли мог контролировать себя. Благо Инквизитор оказалась с ним на одной волне, не пожалев тех глупцов, когда они молили не разрывать круг призыва. Таких страшных ругательств, какие полетели в их сторону из уст Тревельян, он не слышал даже в свой адрес. Оковы, державшие его друга, разбиты. Сердце отступника обливалось кровью, видя, как исчезает дух, растворяясь и превращаясь в легкую дымку. Рейн что-то сказала. В кой-то веки, что-то ободряющее, но он её не слышал. Жажда мести до сих пор не утолена. Солас поднялся и занёс посох на трех глупейших магов на свете. Если их не станет, миру от этого хуже не будет. Только легче. Но Инквизитор не остановила его. Вопреки её извечной привычке делать всё ему наперекор, в этот раз она осталась в стороне и молча, наблюдала, как отступник спалил троицу в пламени собственной ярости и возмездия. Внутри кольнуло неприятное, гадкое ощущение безысходности. Тревельян понимала, что ей не следовало вмешиваться, но откуда же тогда появилось чувство вины за свое бездействие? Впервые она не в силах была управлять ситуацией, и это обескураживало, злило, пугало. – Будь они прокляты! – прорычал Солас и резко посмотрел на Рейн. По коже пробежал холодок. У неё был точно такой же взгляд, когда она узнала, что её друзей усмирили. В тот момент чистейшее безумие захватило её разум, блокируя все попытки здравого смысла достучаться до неё. И видеть теперь со стороны это выражение лица, оказалось, не столь приятно, даже жутковато. Солас прав. Они с Рейн действительно похожи. Не во всём, но по части жажды мести – точно! Совладав со странным чувством страха, появившимся где-то на уровне живота, Инквизитор чуть дрожащим голосом спросила: – Теперь всё кончено. Можем идти? – Мне надо побыть одному, – угрюмо ответил Солас, проведя ладонью по лицу. Крепко сжав оружие, он сухо попрощался с товарищами, заверив, что вернется в Скайхолд, и ушел. Три дня от него не было известий. И вот на четвертые сутки, поздно вечером, отступник вернулся.