Только ты один

— Клэр, -произнес громкий женский голос, — ты меня слышишь? Не отключайся! У меня кружилась голова, а веки будто налились свинцом и не хотели подниматься. По всему телу чувствовалась резкая острая боль, от которой все тело дрожало и горело, я находилась в агонии. Мне хотелось кричать, но все, что я смогла выдать, это глухой стон, у меня будто вырвали голосовые связки. — Она не отвечает, — этот же голос, срываясь, обратился к кому-то. — Вы должны удерживать ее в сознании! Если она вырубится, то даже с моей помощью может больше и не открыть глаза, рана оказалась серьезней, чем я думала. — Черт тебя возьми, Беннет, очнись! — это был голос Мэгги, яростно, но искренне направленный ко мне. Но, к сожалению, ее голос становился все глуше, пока, наконец, не остался лишь один фоновый звук, напоминавший жужжание телевизора во время поломки. Силы окончательно покинули меня, чувства обострились, и я с новым импульсом ощутила на себе всю боль, которой была подвергнута в данный момент. Я постепенно отключалась от терзавшей меня физически агонии, от неимоверной усталости, от желания, наконец, отдохнуть. Именно поэтому я и не сопротивлялась этому позыву, просто не могла, ведь это было выше меня. Но мои глупые надежды освободиться от этой боли прервал до боли знакомый голос, который буквально вырвал меня из погружения в пучины сна: — Клэр, не сдавайся, — я вдруг почувствовала чью-то теплую руку с нежностью, но с силой сжимавшую мою холодную ладонь, — хотя бы ради меня. Меня будто облили ледяной водой, по всему телу пробежали мурашки, а боль вдруг встала на второй план, сквозь глухие и нечеткие голоса людей выделился один, который я услышала явно и громко. Это был приятный тембр голоса человека, которого я успела полюбить за такой короткий промежуток времени, ради которого я не сдавалась до этой самой поры, -голос Пола. Это он так трепетно сжимал мою небольшую ладонь в своих сильных, огрубевших от физических нагрузок руках. Это он сейчас прислонил свои губы к моим рукам и наградил меня маленьким, но многозначительным поцелуем. Это его голос сейчас так дрожал, отчаянно обращаясь ко мне по имени. Был человек, ради которого я все еще не могла позволить себе сдаться. В тот момент когда я нашла его, я перестала принадлежать самой себе, именно поэтому, сейчас, когда я находилась в предсмертном состоянии и боролась за свою жизнь, а он сидел рядом, не в силах помочь мне, только лишь отчаянно выговаривая мое имя, у меня не было права сдаться. Я хотела быть с Полом, снова ощутить себя в его крепких объятьях, почувствовать его губы на своих и слиться в страстном поцелуе, посмотреть, какое совместное будущее нас ожидает. Но для этого мне нужно было прийти в сознание, очнуться от поглощающей меня тьмы и открыть глаза. У меня не было ни малейший сил, лишь воля, на которую я сейчас надеялась, как никогда. Его голос, иногда даже шепот стали для меня маяком в огромной, засасывающей меня в бездну мгле. Но боль постепенно начала возвращаться, что значило, мое восприятие и чувствительность возвращались, это и проявилось в том, что я, наконец, начала отчетливо слышать голоса, окружавших меня людей. Последним и самым тяжелым для меня усилием я сделала попытку открыть глаза, и это мне, к великому счастью, удалось. Яркие блики света отразились у меня в глазах, на мгновение меня даже ослепило, но по прошествии нескольких секунд, я привыкла к окружавшей меня обстановке, и взгляд прояснился. Я, наконец, смогла отличить людей, стоящих вокруг меня, а именно Мэгги, Дениз, Пола и Рика. — Отлично, она открыла глаза, — сказала Дениз, она обтерла мое окровавленное плечо и поднесла шприц. — Как ты знаешь, у нас нехватка медицинских средств, поэтому зашивать придется в живую, — она сделала укол в простреленное плечо, — это лишь немного уменьшит чувствительность плеча. — Я… — говорить было сложно, боль все не прекращалась, но пути назад не было, — готова.

***

Проснулась я уже в собственной постели, в до боли привычной обстановке. Мои руки пылали, даже несмотря на то, что их обработали и обмотали бинтами, боль все еще осталась. И, к счастью, она была терпимой. Плечо болезненно пульсировало при малейшем движении, однако наложенные бинты и бандаж немного смягчали ее. В горле все пересохло, жажда мучила неимоверно, я хотела было встать и сходить за водой, но неудачно и резко дернувшись я с диким стоном опустилась назад. На лестнице вдруг послышались торопливые шаги и чье-то тяжелое дыхание. Сначала я испугалась, все тело замерло в напряжении. Но потом во мне затаилась надежда, что это может быть Пол, ведь шаги явно были мужскими. Я с нетерпением ожидала увидеть знакомый силуэт в открытых дверях, глаза застыли на одном месте, тело не двигалось, даже дыхание стало глубже и реже. Но мои надежды разбились на мелкие кусочки, когда в дверном проеме оказался Рик. Я, конечно, была рада его увидеть, но нотка разочарования все же промелькнула. -Клэр, ты в порядке?! — он вбежал в комнату весь обеспокоенный и уставший, о чем говорили синяки под его глазами. Сев на край кровати, он с выражением заботы и небезразличия взглянул мне в глаза. — Что случилось? Я слышал твой крик, — спросил шериф. Я натянула на себя улыбку, самую естественную, которую могла. Говорить с кем-либо, кроме Пола, у меня не было ни сил, ни желания, но не отплатить хотя бы вежливостью на такое искреннее беспокойство от шерифа, я не могла. — Я в порядке, просто сделала резкое движение, — я слегка улыбнулась, и продолжила, — а что ты здесь делаешь, Рик? На улице была полная темнота, лишь лунный свет, мягко и вкрадчиво скользящий в открытое окно, освещал комнату. Редкие огоньки, исходящие из домов, все еще горели, оповещая о том, что хозяева еще не спят. Однако по густому мраку снаружи и ярко горящей луне, можно было сделать вывод, что уже глубокая ночь. Что значило, что Рик решил заночевать здесь, в моем доме? — Я, — начал он, — хотел удостовериться, что с тобой все в порядке. — Ну как видишь, боль все еще не прошла, однако мне намного легче, — я постаралась выдавить из себя хоть какой-то оптимизм, — так что, можешь не волноваться. — Я рад, что ты чувствуешь себя лучше, — он улыбнулся правым уголком рта, — но я говорил не о физическом состоянии, Клэр. Что? О чем это он? — Мэгги рассказала мне о том, что случилось сегодня, — он сделал небольшую паузу, — о том, что ты сделала. И тут воспоминания сегодняшнего дня нахлынули на меня. Я была так сосредоточена на физической боли и своей поправке, что совсем забыла о совершенных мною действиях, а именно об убийстве. И не об одном, а множестве. Мне стало трудно дышать, ведь картинки произошедшего непроизвольно начали всплывать у меня в памяти. То, что казалось тогда таким правильным, единственным выходом из ситуации, сейчас угнетало меня и пожирало изнутри. Я убила кого-то, своими собственными руками. Я посмотрела на свои забинтованные руки, которые так предательски дрожали. Что же я натворила? Я не хотела плакать, не хотела показывать своей слабости и ненависти к себе, а особенно перед лидером общины, но я просто не могла больше сдерживать эти рвущиеся наружу позывы. Я полностью потеряла контроль над своим телом, когда тонкие струйки соленых слез начали стекать по моей щеке. Я сидела безмолвно, даже не всхлипывая, а поток слез все не прекращался. — Я понимаю, — он подсел ко мне поближе и притянул к себе, — только не совершай главную ошибку: не вини себя. Ты сделала то, что должна, ради выживания. Рик нежно обнял меня, стараясь не задевать бандаж, его рука переместилась на тыльную сторону головы, и притянула меня к себе. Его лицо оказалось у меня в волосах, его обжигающее дыхание щекотало мне шею, его крепкие мужские руки сильно, но нежно обхватили меня. Но я была обессилена, у меня не было ни энергии, ни воли оттолкнуть его и сказать, что это вовсе не обязательно. Ведь то, что мне действительно сейчас нужно было, это покой, я очень устала и мне были невыносимы воспоминания, что посещали меня. Я хотела поскорее остаться одна и лечь спать, чтобы хоть так отгородить себя от этих болезненных картинок у меня в голове. Однако мне следовало бы оттолкнуть Рика, потому что в следующую минуту его рука больше не лежала на моей голове, а его лицо не лежало на моем плече, его пальцы проскользнули по моей щеке и опустились на нижнюю губу. Внимательные глаза Рика смотрели в мои, и прежде чем я смогла что-либо ответить, его губы накрыли мои. Сказать, что я была удивлена, значит — не сказать ничего. Я буквально опешила от таких действий с его стороны, от этой наглости, беспредела. Собрав все свои остатки сил и вернув себя в рассудок, я оттолкнула Рика одной своей свободной рукой. — Уходи, — я отвернула свое лицо. — Клэр, я, — он хотел что-то сказать, но передумал и выдал короткую фразу, — увидимся завтра. Я успела взглянуть в его глаза, прежде чем он скрылся в лестничном проеме, и увидеть там растерянность и явную боль. Прости, Рик, но я не смогу ответить на твои чувства. После его ухода я сразу погрузилась в сон, забыв даже про свою жажду и недавние переживания.