Flame of the White Wolf and his Swallow

Теплая вода омыла запачканное в грязи лицо. Кое-где она уже высохла, но это не помешало Ласточке смыть её. По спине медленно прошлась мягкая тряпочка, пропитанная все той же, приятной температуры, водой. Вниз побежали небольшие капельки, оставляя за собой мокрые следы на горячем теле. Конечно, Цири бы сейчас с радостью полежала в бадье, но такую роскошь ночью могли позволить себе разве что короли, поэтому приходилось довольствоваться блюдцем с чистой водой и небольшой тряпкой. Девушка предпочла помыть себя самой, это не очень удобно, но других вариантов не было, она не хотела, чтобы Лютик видел её голой, а Присциллу она стеснялась просить. Закончив скудные водные процедуры, юная ведьмачка оделась в просторную одежду и не смогла отказать себе прилечь в так манящую кровать, любезно предоставленную владельцем этого, хоть и пустого, но все равно прекрасного заведения. Лютик, к слову, был достаточно щедр и отдал в распоряжение Цири лучшую комнату в «Хамелеоне». Оформленная в яркие заигрывающие огненные тонна, с позолоченными подсвечниками, изысканной мебелью, шелковыми простынями, пышными пурпурными занавесками и множеством других атрибутов высшего класса, она была достойна графа или барона с туго набитым кошелем. Первое время ведьмачка не могла поверить своим глазам, все это было так необычно и так красиво, буквально потрясало воображение, казалось, что пересекая порог, ты попадал в другой мир, более красочный, насыщенный цветами, побуждающий непередаваемые эмоции. Если, конечно, окно было закрыто… Цири аккуратно проскользнула под одеяло. Мягкий матрас, буквально принял её в свои объятия, отчего на Ласточку моментально нахлынула волна усталости и полного расслабления. Голова опустилась на вздутую подушку, девушка прикрыла глаза от удовольствия. Как же давно она не чувствовала себя так хорошо. Приятное постукивание мелких капель по стеклу лишь дополняли атмосферу покоя и уюта. Но кое-что все-таки мешало Цири сейчас же отправиться в царство Морфея. Мысли об оставшемся в лесу Геральте, одиноком, в ночной тьме…

***

Прохладная дождевая вода врезалась в лицо ведьмака. Вдалеке, а иногда и совсем близко раздавались громкие хлопки, и в землю с ужасной силой врезались, тянущиеся от самого неба, яркие молнии. Геральт чувствовал себя плохо, очень плохо, как будто подлые черти разорвали его душу на множество частей и растворились во тьме оставляя после себя лишь мрачную пустоту. Волк боялся этого с самого начала поисков Цири, каждый день и ночь боялся, что, найдя Ласточку, потеряет её, не сможет защитить и уберечь. Он не смог. Судьба выбрала самый подходящий момент, момент радости долгожданной встречи, именно сейчас, когда ведьмак нашел ведьмачку, и она снова стала значить для него столь много, его страхи материализовались. В который раз у Геральта отбирают его предназначение… — Тяни! — послышался грубый крик сопровождавшийся громким ржанием Плотвы. И с каждой секундой ситуация становилась все хуже… — Милсдарь везьмак, ночь наступает, щас чудищ повылазет, домой надобно… — От чудищ я вас защищу, продолжайте тащить! — перекрикивая очередной раскат грома, прорычал Белый Волк. К счастью очередную неприятность удалось миновать. Плотва, угодившая в приличных размеров яму, отделалась парой царапин и небольшим ранением. Как бы там не было, скакать галопом с ведьмаком на спине она не в состоянии. Медальон задрожал. — Возьмите кобылу и бегите в деревню! — приказал Геральт, передавая одному из охотников поводья. Тех не пришлось уговаривать, они приступили к выполнению поручения практически моментально. Ведьмак вытащил из ножен серебрённый меч, покрытый рунами и последовал за ними, готовый в любой момент использовать Аард. В лесу было темно, видимость ограничивалась парой метров и то лишь там, где её освещал небольшой, старый фонарь, что несли охотники, а это, идущему поодаль Геральту не очень помогало. Сейчас он бы с радостью принял немного «кошки», да вот заветный эликсир остался в Каэр Морхене, а без него, хоть и острое, ведьмачье зрение не спасало его от коряг и ям, что попадались по пути. Избежать природных ловушек ему удавалось почти за мгновение до столкновения, при этом Геральту приходилось смотреть под ноги, а значит защитить их небольшой отряд от неожиданного нападения мог только его острый слух. Из зарослей раздался треск. Серый волк выпрыгнул оттуда на убегающих людей. Ведьмак успел среагировать, моментально выбросил Аард, который откинул волка на спину. Быстрый взмах, и голова лесного зверя рассталась с телом. — Плохой знак, — прошептал Геральт остановившимся охотникам — Волки не нападают поодиночке, если только… Бегите в деревню со всех ног, заприте все двери и закройте ставни, никому из домов не выходить! Пока спутники Геральта приступали к выполнению его очередного поручения, говоря простыми словами — тикали со всех ног, ведьмак вытащил из подсумка Гром, хоть что-то он не оставил в крепости… Медальон задрожал сильнее… В доме старосты кипела жизнь. Кто-то ухаживал за пострадавшими во время набега бандитов, кто-то спешно закрывал ставни, а кто-то хватаясь за вилы готовился встретить «страшённое чудище, что и везьмака напугало». Появление охотников взбудоражило всю деревню, заставляя еще не оправившихся жителей вновь пытаться дать отпор захватчикам. Хотя в прошлый раз им это не удалось, боевой дух отдельных юных индивидуумов от этого никак не пострадал, некоторые из них буквально мечтали, что в дом сейчас ворвется неведомый зверь, аки дракон или еще чего похуже, и они, как славные рыцари из детских сказок, сразят его, чем заработают вечное признание своей небольшой общины… Ну и, конечно же, внимание особ противоположного пола. Раздался удар в дверь, смельчаки переглянулись. — Открывай! — раздалось снаружи. Один из них трусцой приблизился и отворил старую, давно прогнившую дверь. Внутрь зашел ведьмак. Кольчужный наплечник на правом плече был разорван на двое, из-под него сочилась алая кровь. Не трудно представить, что случилось бы с его владельцем без наплечника. Но внимание людей приковал к себе не он, а страшно уродливая голова невиданного чудища. Геральт бросил её у входа. Смельчаки с ужасом попятились к стене. — Леший. Зрелая особь…

***

Небольшие солнечные зайчики с азартом играли на безмятежном лице Цири, которую Морфей так и не выпускал из своих владений. Она сопротивлялась как могла, иногда почти просыпалась, но уж чертовски приятная была кровать, а Ласточке так не хотелось покидать уютное, теплое гнёздышко. Однако непоколебимые солнечные лучи продолжали доставать сонную девушку, заставляя её ворочаться, пытаясь вернуться в прекрасное царство снов, подальше от серой реальности. В конце концов, они своего добились, ведьмачка недовольно приподнялась, откинула назад упавшие на глаза пепельные локоны, вылезла из-под одеяла и, пошатываясь, начала одеваться. На небольшом столике, недалеко от окна, её ждал сюрприз, а именно поднос с завтраком, так любезно занесенный хозяином, из него стоит отметить, разве что, виноградную лозу, которая своим присутствием очень удивила протирающую глаза девушку. Конечно, в Новиграде эти ягоды не редкость, но откуда юной ведьмачке об этом знать?! Вскоре в комнату, после стука, вошел владелец кабаре, его поэтейшество, маэстро Лютик. — Цири, ну ты и соня, похоже, Геральт тебя совсем замучил, — проговорил Лютик, раздвигая шторы и раскрывая окна. — Геральт тут не при чем. — вяло ответила Ласточка, глядя в никуда. — Чего так кисло? — поинтересовался поэт, присев напротив погрустневшей девушки. — Да брось, Геральт вполне в состоянии о себе позаботиться, без меня он, конечно, обязательно во что-нибудь вляпается, но поверь мне, это не в первой, и я уверен, что он уже вовсю тебя ищет. — Я должна отправиться к нему навстречу… — Исключено! — мягко прервал её Лютик. — Дикая Охота идет по твоим следам и единственное место, где ты будешь в безопасности — Новиград, к тому же, вероятнее всего, Геральт начнет поиски именно здесь. Цири промолчала. — Пойдем, — прервал поэт игру в молчанку. — Хочу тебе кое-что показать. Этим «кое-чем» оказался обычный подвал, прикрываемый старым ковром. Внутрь Цири спускалась с неохотой, ибо сейчас, будучи относительно чистой, ей ой как не хотелось снова пачкаться, но Лютик настоял на своем. Уже во тьме Ласточка разглядела силуэты манекенов с надетой на них броней, когда же поэт зажег свечи, девушка на мгновение потеряла дар речи. — Как много, — она подошла к одному из мечей, висевших на стене и, проведя пальцем, подтвердила свои догадки об его остроте. — Какое качество… Где ты раздобыл все это? — Это все принадлежит не мне, — коротко ответил Лютик, но интерес Ласточки от этого только вырос, он был настолько велик, что прослеживался в её взгляде, прикованном к поэту, чего тот, конечно же, не мог не заметить. — Все это собрал Геральт и хранит в моём подвале. — Невероятно, — прошептала девушка, уже держа в руках один из мечей, испускаемый его золотыми рунами свет освещал заинтересованное лицо ведьмачки, отсвечивался в её изумрудных глазах. Это был двуручный меч-фламберг с многочисленными изгибами, а наипрекраснейший открытый эфес с двумя дужками только подчеркивал его невероятное изящество, свойственное лишь настоящим шедеврам кузнечного дела. — Тор Лара, — сказал Лютик засмотревшейся на клинок Цири. — А? — очнулась та. — Тор Лара, его… мм… Имя?! Ну или название, как угодно, — девушка продолжила вертеть меч в руках, воображая какие интересные истории с ним происходили. — Геральт его очень высоко ценит, говорит, что это лучший в его коллекции. — Он замолчал на секунду. — Возьми его себе. — Что? — удивилась молодая ведьмачка. — Но это же меч Геральта… — Цири, поверь, это меч ничто без опытного фехтовальщика. Я видел на что ты способна, ты, наверно, единственная в Новиграде, достойная его. — Лютик немного подумал, после чего продолжил, — к тому же, ты для Геральта самое важное, гораздо важнее всего этого. — Он обвел хранилище руками. — И он бы предпочел, чтобы это меч оберегал тебя, чем пылился в кладовке. — Я… Даже не знаю, как тебя благодарить. Ты столько для меня сделал, — она застенчиво взглянула в его добрые голубые глаза. Что-то давило на её сердце, в жестоком мире полном ужасов ей так редко оказывали бескорыстную помощь, оказали и сейчас, а она не могла ничего сделать, кроме как сказать «спасибо». — Если я могу что-то для тебя сделать, только скажи! — Тут такое дело, ты должна кое-что знать, — он немного замялся. — В общем у нас был один источник денег, но в следствии не очень приятных обстоятельств, он, так скажем, «исчез». Мы почти закончили строительство кабаре, но вот денег на окончание строительства и его содержание, прежде чем оно начнет самоокупаться, у нас нет… — Пойдем грабить Сиги Ройвена? — усмехнулась Ласточка. — Ни в коем случае! Второй раз он нам этого не простит, да и в прошлый раз из-за нас чуть Геральт по шее не получил. — Хм, я могла бы найти работу… — Нет, это опасно! Тем более, большинство людей даже за всю жизнь столько не зарабатывают, — он снова замешкался, но набравшись духу, продолжил, — не заторачивайся, я уже нашел выход, мы возьмем займ у одного ростовщика. — А что останется под залог? — вопросила Цири, представляя наихудшие варианты. Поэт не ответил, лишь повернулся и указал взглядом на один из манекенов. На нем располагался мастерский доспех школы Грифона. Доспех, добыть чертежи которого Геральту было неимоверно тяжело, а создать еще тяжелее. — Но он же принадлежит Геральту… Это неправильно… — Знаю, и если бы был другой выход… Я надеялся вернуть доспех до его приезда, но, похоже, теперь Геральт объявится здесь гораздо раньше. В любом случае, он же им не пользуется, думаю, он несильно расстроится. В конце концов, я же его верну. — Даже не знаю, что сказать… Если других выходов нет… Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. — Есть еще одна проблема. — М? — Этот доспех еще нужно донести, я бы не волновался, но Присцилла настояла на своём «присутствии» во время сделки, а гулять такой девушке по Новиграду нынче достаточно опасно… — Если ты хочешь, чтобы я пошла с вами, то я только «за».

***

На рыночной площади опять кого-то жгли. После того, как база охотников на колдуний вместе с их предводителем сгорела, а весть разнеслась по всему Новиграду и даже за его пределы, во всем обвинили чародеев и… нелюдей. Калеб Менге погиб, и его место недолго пустовало, с появлением нового командира охотников все ожидали смягчения, ибо Менге был редкостным садистом, казалось, хуже уже быть не может… Оказывается может. Некий Якоб, которого свои уже окрестили рыцарем огня, а люди, обладающие хотя бы зачатками интеллекта, кровожадным безумцем, был куда хуже. Он ненавидел нелюдей не меньше чародеев. В первое время не все разделяли его взгляды, однако Якоб был умен и знал, как манипулировать простым людом. Для начала хватило разнести слух о превосходстве людей над другими расами, глашатаи вполне справились с этой нетрудной работой, людей почти и не пришлось убеждать, множество из них уже давно считало себя лучшими во всем, а когда об этом во всеуслышание объявляет жрец культа Вечного Огня… Как ему не поверить?! Следующим шагом стало обвинение нелюдей в поджоге и сотрудничестве с чародеями, таким образом Якоб обеспечил себе возможность жечь неугодных ему нелюдей, предварительно обвинив их в сговоре с чародеями. В будущем он планировал начать пропагандировать мысль, что нелюди не имеют право жить рядом с людьми, по его подсчетам, это должно привести к их выселению в пригороды, а на освободившиеся места в городе можно поставить доверенных людей, не бесплатно разумеется. Белки, как и следовало ожидать, на такую провокацию отреагировали быстро, вырезав пару мелких деревень, чем лишь подбросили дров в костер и дали командиру охотников еще одну возможность в реализации его коварного плана. Если они продолжат в том же духе, ему не составит никакого труда убедить народ в виновности нелюдей во всех человеческих бедах, сделать из них препятствие процветанию и развитию Новиграда, подтолкнуть народ на последний шаг, а именно показать, что за убийство нелюдей им ничего плохого не сделают, даже вознаградят, и тогда… Начнется самая интересная, по его мнению, часть. Истребление нелюдей. Пока Лютик подписывал оставшиеся бумаги в кабинете ростовщика, Цири смотрела в окно, выходящее прямо на рыночную площадь. Когда они пришли от молодой эльфийки остались только обугленные останки, спасать было некого. Эльфийка не кричала, сгорая заживо в пламени Вечного Огня, — ей отрезали язык, а горло обожгли кислотой, но это далеко не все, что с ней сделали фанатики-палачи. Сейчас ведьмачка смотрела, как охотники убирают её останки и готовят новый костер, смотрела еле сдерживая наворачивающиеся слезы. — Когда-нибудь все это прекратится, справедливость восстановится. — Подошла к окну Приссцила. — Нет, не восстановится. Её сожгли вместе с той эльфийкой, вместе с её детьми, которые никогда не родятся, вместе с мирной жизнью её родственников, что сейчас точат стрелы в лесу и готовятся к кровавой мести. Они запустят круг событий, в ходе которого погибнут сотни и тысячи невинных. Справедливость некому восстанавливать, — с этими словами Цири отошла от окна. Вскоре Лютик закончил и, получив заветную сумму, отдал доспех толстяку. Возвращение в «Хамелеон» проходило в полном молчании, то там, то тут кричали собравшие вокруг себя толпу глашатаи, восхваляя справедливый и великодушный вечный огонь, а чуть дальше, в переулках, резали очередного несчастного, попавшегося охотникам на колдуний. Он не был нелюдем и не был чародеем, он просто купил немного трав, дабы помочь своей захворавшей жене, но кого это волновало?! Его предсмертной мыслью было «Лишь бы не на костер»… На пороге кабаре их ждал краснолюд. Золтан Хивай собственной персоной. Как всегда в грязном дублете и с острой секирой за спиной. Не изменилась и его любимая поза — ноги на уровне плеч, скрещенные на груди руки и недовольное лицо. — Как добрался, Золтан? — поинтересовался поэт, пожимая руку старому приятелю. Тот в свою очередь кивнул дамам, сопровождавшим Лютика. — Я-то думал, вернусь в Новиград, получу радушный прием, — начал ворчать краснолюд. — А тут пиздец творится! — Ну извини, что опять не встретили тебя кружкой пива… — Да я не по этому. Дорога прошла отлично, без происшествий, я уж поверил, что удача перестала показывать мне жопу, как тут на тебе, недалеко от Новиграда! — разошелся Хивай, активно жестикулируя в такт словам. — Еду я значит, никого не трогаю, а тут эти ебанные охотники за колдуньями. Начали с меня кроны трясти, вот мол ты нелюдь, значит плати. Я понятное дело, их нахер послал, так они давай в меня мечами тыкать, а я в общем братву по дороге встретил, и мы до Новиграда вместе ехали. — Давай ближе к сути. — Ну мы этим охотникам перо в бок и в речку скинули, — виновато почесывая затылок, признался краснолюд. — Вы что? — знатно охренел Лютик.