Flame of the White Wolf and his Swallow

Вдалеке пропел соловей. Задорная трель произвела нужный эффект, и в момент его распевание подхватила птичья братия. Неожиданно что-то сильно ударилось о ствол молодой березки, и вся эта крылатая братва вмиг разлетелась. Деревянная беседка, исписанная эльфийскими узорами, органично вписывалась в пейзажи березника. Кругом кипела жизнь, вот недалеко от строения из-за ствола бело-черного деревца осторожно выглянула лисья морда. Зверек аккуратно приблизился к беседке, но, что-то услышав, дал деру. Лес жил своей жизнью. Недалеко от беседки расположился небольшой домик из цельных бревен. Вымощенная плитками наклонная крыша, широкие окна из странного материала, очень похожего на качественное стекло, но таковым не являющимся. Сквозь плотные шелковые занавески просачивался свет, но дымоход не подавал признаков жизни. Второй этаж украшало круглое окошечко, больше похожее на колесо от телеги из-за деревянных вставок. От порога вела небольшая лесенка, ограниченная по обе стороны лакированными перилами с прекрасным орнаментом явно производства остроухих. Чем-то приятным и уютным веяло от сего строения, как будто он тебя звал, обещая исполнить самые сокровенные желания. Однако, подойдя к домику, самый обычный исследователь, пожалуй, заинтересовался бы другим, а именно приятным журчанием воды. Наверное, где-то рядом речка, подумает путник, однако источник звука иной. Дело в том, что буквально в паре десятков метров от дома с небольшого пригорка спускалась кристально чистая вода. Она заплывала в широкий бассейн, огражденный мозаичными плитками, на которых искусной рукой были выбиты чудесные узоры, проходила через небольшое отверстие и продолжала свое путешествие по березняку. Высоту слива воды вполне можно было изменить, поднимая его выше, дабы скопилось больше воды, или ниже. Легкий ветерок приятно щекотал кожу ведьмака. Геральт расстегнул застежки нагрудника, и кольчужно-кожаный доспех с лязгом упал на плитку. Белый Волк ступил в теплую воду, она приятно обволокла его усталые ноги, по телу пробежали лёгкие мурашки. Он спустился на одну ступеньку ниже и еще на одну, и еще, пока ноги не перестали нащупывать идеально плоское дно. Ведьмак окунулся, намочил белые волосы, легко выдохнул. Нырнув еще пару раз и убедившись, что его тело достаточно чистое, Геральт подплыл к краю и присел на верхнюю ступеньку, оказавшись в воде лишь наполовину. Волк откинул голову на край стенки и позволил себе прикрыть глаза, наслаждаясь звуками ожившей природы. Неожиданный всплеск разбудил задремавшего ведьмака. Он оглянулся. Недалеко от него вынырнула Цири. Распутанные пепельные волосы падали на нежные плечи, она сделала еще один шаг, поднимаясь на ступеньку выше. Вода обнажила её небольшую грудь, с каждым шагом опускалась все ниже, приоткрывая сокровенное и мокрые бедра, так манящие взгляд. Наконец, она предстала полностью голая, нависая над ведьмаком. Однако Геральт не отвернулся от грациозной Ласточки, нет, он только мягко улыбнулся. Девушка ответила тем же. Покачивая бедрами, она направилась к удобно расположившемуся Волку, присела к нему на бедра, легонько оттолкнула назад, заставив ведьмака прислониться спиной к наклонному спуску. Он нисколько не сопротивлялся, даже был рад такой небольшой наглости со стороны Цири. Ласточка, к слову, на достигнутом не остановилась, прижалась к Геральту грудью и поспешила припасть к его губам, предварительно обдав его шею горячим дыханием. Вскоре Геральт перехватил инициативу. Девушка разорвала поцелуй, послышались тихие стоны. Ведьмак почувствовал на спине дрожащие пальцы, Цири уперлась головой в его плечо, Волк не растерялся и припал к ее нежной шее. Стоны все нарастали и нарастали, как и дрожь в ее пальцах, как и счастье в изумрудных глазах.

***

Проснулся Геральт не как обычно. Ведь как правило ему снились кошмары, он резко подпрыгивал весь в холодном поту. Сейчас же он просто открыл глаза. Ведьмак выругался, обнаружив, что намочил портки. Перед глазами невольно начали всплывать картины прошедшего сна. Соединив все воедино, он догадался отчего внизу так мокро. Геральт хорошенько выматерился про себя, да так, что любой краснолюд бы заглох. Ему захотелось дать себе приличную оплеху за подобные фантазии, но Волк сдержался. Цири спала рядом, примитивное одеяло из медвежьей шкуры валялось между ними. Заметив, что Ласточка в одежде, ведьмак выдохнул, пытаясь успокоить разбушевавшиеся нервы. Она лежала на правом боку, спиной к нему, достаточно быстро дыша и тихо постанывая сквозь сон. Даже того не замечая, Геральт пялился на ее обтягивающие кожаные штаны, пока его бурная фантазия рисовала скрываемое ими... В очередной раз выматерившись, он поднялся со спального мешка и бережно накрыл ведьмачку одеялом. Размышляя, что за хворь на него нашла и обвиняя себя во всех смертных грехах, он, сам того не заметив, развел костер и приступил к медитации. Он искренне не понимал, что с ним происходит. Почему он начал воспринимать Цири иначе, не как что-то близкое, не как родное, не как неприкосновенное. Внутри что-то скрипнуло, ведьмак завертел головой, отгоняя тревожные мысли. Может, это просто из-за того, что у него давно не было женщины, а Цири просто всегда рядом? Да, так и есть, определенно. Ведьмаку полегчало, он восстановил дыхание, очистил разум. Попытался вспомнить события прошлого. Перед глазами мелькали обрывки воспоминаний. Трисс открыла портал, ведущий неведомо куда. В него они бросали трупы. Цири склонилась над одним. Лысым. Прикрыла ему глаза. Геральт почувствовал вину, ведь он пал от его меча, но ведьмачка ничего не сказала и больше не вспоминала об этом. Кровь смешалась с грязью, а дождь убрал оставшиеся следы битвы. Ведьмак убивал быстро и бесшумно, так, что жертвы не успевали закричать. Был только один громкий возглас в начале боя, но кого в Новиграде удивит крик посреди ночи? А даже если удивит, мадам Ирен сошлется на репетицию. Дуду принял новый облик одного из охотников, а новая прическа и шрам позволят ему быть неузнанным товарищами погибшего. Закончив заметать следы, он хорошенько отпраздновал воссоединение в "Хамелеоне", а потом Цири позвала его наверх.

***

Сквозь шелковые занавески пробивались лучи ночного светила. На красивой двуспальной кровати выполненной из высококачественного ясеня, лежала не менее красивая парочка. Белый Волк и Ласточка. Ведьмак и ведьмачка. Геральт и Цири. Он не хотел разделять с ней ложе, вернее он желал этого всей душой, всем сердцем, всей своей волчьей натурой, но разум не позволял, мораль, принципы и прочие гадости сбежались дабы заключить все его сокровенные мечты под тяжелый чугунный замок. К слову, у них получилось. Так почему же они разделяли ложе. Дело в ведьмачке, вернее в её удивительных изумрудных глазах. Она попросила его об этом, он первое время отнекивался, но потом эти изумруды… в общем он согласился. - Когда мы туда попали, с самого начала все было очень... странным. Земля вокруг выжжена, как после войны, но во много раз сильнее, а деревья выглядели, как обгоревшие палки, ни одного листика, везде только пепел. Аваллак'х сказал, что мы тут только проездом, до нового телепорта, мне хотелось, как можно скорее покинуть этот мир. Мы часто натыкались на останки людей, часто на них была обгоревшая черная сталь, такая же черная, как и сами скелеты, вернее редкие трухлявые кости, что от них остались. Казалось им сотни, а то и тысячи лет. Они рассыпались от одного прикосновения. На следующие утро нас разбудил страшный грохот. Аваллак'х тут же вскочил, но потом, успокоившись, показал на гору, от туда падали куски целой крепости, она была очень похожа на Каэр Морхен и разваливалась у нас на глазах. Там не было людей, во всем мире только смерть и пепел. Каждую ночь, закрывая глаза, я боюсь увидеть наш мир таким, только замороженным. Зарытый в белый снег Каэр Морхен. А больше всего... Заледенелый труп, у которого будет медальон с волчьей головой на шее... Или нефритовая звезда. - Этого не произойдет, мы остановим белый хлад. Вместе, - тихо прошептал Геральт, взяв Цири за руку. Его взгляд и улыбка... Они успокаивали. - Мне бы хотелось в это верить и хотелось, чтобы все было, как раньше, чтобы мы все были вместе. Ты, я и Йеннифер. - Боюсь теперь это не возможно, мы с Йен, теперь раздельно. - Но ведь твое последние желание... - Связывающее нас с Йен предназначением, - Геральт снова замолчал ненадолго. - Так было до недавнего времени, когда мы встретили другого джина, и он снял заклятие. Теперь... я не испытываю к ней прежних чувств. Мне было жаль ей отказывать, но теперь все в прошлом. - Мне жаль, - прошептала ведьмачка после небольшой паузы. Волк задумался. - Геральт? - М? - Мне нужно в Красный Замок...

***

«Доспех последняя линия защиты между тобой и смертью», - вспоминал Геральт слова Весемира, надевая штаны. «Есть ведьмаки, предпочитающие скорость, они расхаживают в кожаных куртках, думая, что их ловкость дает им бессмертие. Это не так, даже самый опытный ведьмак может получить клинок в спину или стрелу в брюхо, а куртка от них не спасет. Вот цена их мнимой крутости». Он натянул сапоги, заправил в них штаны. «Я по собственному опыту знаю, что качественный доспех практически не сковывает движения». Кольца кольчуги с длинными рукавами слабо позвякивали, протянувшись до живота, где начинались штаны. Ведьмак мысленно выругался. «И даже не думай напяливать на себя все, что видишь, ты можешь носить только ведьмачий доспех, изготовленный мастером, чтобы каждая его деталь была подогнана под тебя, иначе потеряешь свое главное преимущество». Волк медленно закрепил наручи, предварительно надев перчатки. «Когда надеваешь доспех, проверяй, чтобы он плотно прилегал к телу, а каждый элемент крепко сидел на положенном месте», - проигрывал в голове Геральт давно выученные правила, затягивая ремешки нагрудника с наплечниками. «От плохо сидящего или болтающегося элемента больше вреда, чем пользы». Геральт закрепил тассеты. «И помни, если тебя все-таки резанули, не спеши срывать доспех, возможно, только он сдерживает твои внутренности». Ведьмак закинул мечи за спину и, убедившись, что не разбудил Цири, покинул комнату. На лестнице ждала Трисс. Ведьмак сразу заметил сменившийся с походной одежды на шелковое платье наряд. И хоть глубокий вырез так и требовал к себе внимания, ведьмак не остановил на нем взгляд. Сейчас он его не интересовал. - Геральт, ты считаешь нормальным спать с Цири в одной кровати? – сходу начала Меригольд. - Это была её инициатива, к тому же, что тут такого? – Волк захотел было продолжить свое движение, но магичка встала у него на пути, недовольно уперев руки в талию. - Возможно, для тебя в этом ничего «такого» нет, но я видела её взгляд, она смотрит на тебя далеко не как на… отца. - Она и не должна смотреть на меня, как на «отца», - повысил тон Ведьмак, которого изрядно достали допросы на лестнице, однако вспомнив про спящую Ласточку, притих. – Трисс, наши с Цири дела мы решим самостоятельно, поэтому прошу чародейский нос не сувать. Не дожидаясь ответа он продолжил спуск, ловко обойдя заградившую проход чародейку. Её последние слова не на шутку встревожили Белого Волка. Почему он этого не заметил, глядя в её изумрудные глаза, не заметил смены… А может Трисс ошиблась? Ведьмаку вдруг захотелось забыть об этой встрече на лестнице. Внизу его ожидала комичная сцена. Краснолюд в обнимку с бочонком валялся под столом, красный дуплет весь в пятнах, секира куда-то исчезла, как и ботинок на левой ноге. А вот Лютик напротив, сидел возле окна, меланхолично побрякивая струнами лютни. - Там вареники на столе лежат, - опередил вопрос Геральта менестрель. На столе действительно стоял горшочек, наполненный варениками. Ведьмак положил немного на деревянную тарелку и присел рядом с Лютиком. По стеклу почти неслышно поколачивали незаметные капельки, на город осел туман. Надкусив мучное изделие, Геральт моментально вспомнил этот приятный яблочно-брусничный вкус. - Я думал, Хаттори вовсю занят ковкой, - усмехнулся Волк. - Как видишь, спрос на вареники не меньше, - улыбнувшись, подыграл поэт. Геральт смотрел в окно. Проходившие мимо замечали на себе его взгляд, оборачивались и видели небезызвестного маэстро Лютика, вяло поигрывающего на лютне, а рядом сидел ведьмак, пялившийся на них кошачьими глазами, пожевывая вареники с яблочно-брусничной начинкой. Они смотрели пустыми глазами и уходили в никуда, в туман. Иногда проходили стражники с алебардами наперевес, плелись, попинывая камушки, с завистью смотря на обитателей кабаре. Невольно начали появляться тоскливые мысли. Ситуацию спас Золтан. - Лютик, мне вот иногда хочется твою лютню тебе в жопу затолкать. Люди спят, а ты бренькаешь, - проснулся Хивай и, потирая неведомо откуда появившийся шишак, присел за стол. Запихал себе в рот пару вареников, благополучно взятых с тарелки ведьмака, и хмыкнул: - Это где вы такие вареники нашли? - На дереве выросли, - решил сострить поэт, пребывающий в меланхолии. - Один эльфийский кузнец печет, - честно ответил ведьмак, глядя в окно и пребывая в том же состоянии, что и менестрель. - Я скорее поверю, что они на дереве выросли, чем у эльфийского кузнеца - пекаря, - отмахнулся краснолюд, но, не заметив реакции на лицах собеседников, замолчал и тоже уставился в окно. Так и сидели три друга: ведьмак, краснолюд и поэт. Вот прошёл кавалер с дамой, держащей его под руку. Они уже здесь проходили, и тогда на них глядело две пары глаз, теперь же к ним добавилась третья, краснолюдская. Дама бросила на друзей высокомерный взгляд, а краснолюд решил улыбнуться во все зубы, на что у дамы на лице прописалось отвращение, а вскоре она и вовсе отвернулась и скрылась в тумане. Время тянулось, а они все молчали, опустошенными взорами смотря в окно. - Тьфу ты, от этого тумана в душе, как-то пусто становится, - прервал тишину Золтан. - Угу, - одновременно подтвердили Геральт и Лютик. В очередной раз повисло молчание. - Вы не скучаете по старым добрым временам? - На этот раз тишину прервал Лютик. - Какие именно ты имеешь в виду? - Поинтересовался Геральт. - Ну например, когда мы ночевали в конюшне с протекающей крышей, еще когда Глазок встретили, - понесло поэта. Ведьмак вздохнул, отвел от окна взгляд. - Прости, - неуклюже извинился менестрель. - Я забыл. - Что еще за глазок? - Тебя тогда еще не было. - Что значит не было? Да я был еще когда ты от мамкиной сиськи не отлипал, перо ты петушиное, - вспомнил Хивай про шляпу поэта. - Я не это имел в виду, а что было это до того, как мы тебя встретили, еще до поисков Цири, и вовсе это не петушиное перо, а фазанье, бездарь ты. - Эх, а славные были времена, а какой у меня сигиль был... И Регис с Мильвой... На этот раз опустили взгляд все. - Накатить бы сейчас, - задумался краснолюд. - Я за, - поддержал Лютик. - Я против, - к удивлению всех отверг идею ведьмак и, заметив на себе вопрошающие взгляды, добавил: - Мы с Цири скоро уезжаем. - Эх, сплошные разочарования сегодня, - засопел Хивай. - Вы же только недавно прие... Телепортировались, - не понимал Лютик. - Цири хочет навестить барона в Красном замке, а я одну её не оставлю. - Так и будете бегать от Охоты только уже вдвоем? - поэт продолжал донимать Геральта вопросами. - У тебя есть идеи получше? - У меня нет, но возможно у Аваллак'ха найдется. Повисла тишина. - Может накатим? Всего по одной, Цири все равно не скоро проснется, - снова предложил Золтан. На этот раз ведьмак согласился, но неуверенно.

***

Цири проснулась, когда солнце находилось в зените. Вяло потянувшись и довольствуясь приятными ощущениями, пробежавшимся по спине, она осмотрелась. Геральта рядом не было, исчезли и его вещи. Ведьмачка напряглась, нет, она, конечно, знала, что ведьмак встает гораздо раньше, но все же нотки волнения присутствовали, а не уехал ли он без неё? Быстро напялив черные кожаные штаны, длинные сапоги и белую рубашку, она вышла на лестницу. Кольчужная кофточка так и осталась в комнате. Спустившись, Ласточка облегченно выдохнула. Геральт сидел в компании краснолюда и поэта, свесивших головы над кружками с пивом, рядом стоял новый бочонок. - Что произошло? - не понимающе спросила ведьмачка у стоящей рядом Присциллы. - Напились, - подытожила та, скрестив руки на груди, недовольно глядя на Лютика. - А ведь он мне жизнь спас! - взревел поэт, утирая глаза сползшей шапочкой. Краснолюд понимающе похлопал его по плечу. - И по какому поводу? - встала Цири рядом с Присциллой и так же скрестила руки да вдобавок выставила немного согнутую ногу вперед. - Дык вспомнили, как... - начал было менестрель, но Геральт звучно на него шикнул. Инициативу подхватил Золтан. - Как у Геральта... Кобылу... Конокрады... Суки... - медленно врал Хивай, но тут же припал к кружке, почувствовав вновь подходящий к горлу комок. Жалко ему кобылку стало.