Тернии. Ученица

База словно обезлюдела, и оставалось лишь догадываться, что случилось с людьми, не знающими, что происходит. Бег гулко отдавался эхом от стен; казалось, они хотят обогнать собственные тени. Яр, еще не вполне оправившийся, следовал чуть позади, сцепив зубы. Пару раз Андрюшка обернулся, чтобы проверить, не свалился ли где тот с инфарктом, но красноречивые взгляды колдуна дали ему понять, что делать этого не стоит. Их путь лежал к космопорту, времени на отвлекающие маневры не оставалось – скорее всего, группа захвата уже очнулась или ее обнаружили нейтрализованной, и Орден спешно предпринимает меры. Если бы Андрюшка был в их составе, он бы немедленно отправил людей к космопорту, потому что другим способом сбежать с острова было невозможно. Если им повезет, монахи двигаются туда параллельно с ними; если же нет… Копытов проверил на бегу бластер и втайне порадовался основательному подходу Ордена к делу. Всех эвакуированных по прибытии на базу вооружили (Яра при этом деликатно обошли), и сейчас простое оружие было куда эффективнее, чем заклинания полуживого колдуна. Они выбежали из основного здания, и впереди перед ними развернулась добротная, широкая дорога, ведущая к спасению. Игра уже не сомневалась в решении: на ее лице царила мрачная решимость, руки крепко сжимали бластер, на плечах прыгал рюкзак со всем необходимым – переносная лаборатория, кое-какая снедь, энергетические заряды. Волосы ее были плотно скручены в узел. Андрюшка до сих пор не знал, хорошо или плохо он поступил, уговорив ее идти с ними. Если бы не он, то Игра сейчас бы наслаждалась тишиной и покоем, не раздираемая этими противоречиями, живущая в сладком неведении об истинной природе своих друзей… Из-за этого он чувствовал вину, но одна мысль облегчила эту ношу: Игритт ненавидела неведение. Ее стремление всегда все знать и привело ее в «Тернии…», оно и проложило ей дорогу на «Химеру». «Да и легко ли «наслаждаться тишиной и покоем», когда ты даже не знаешь, что случилось с твоим другом?» - подумалось Андрюшке. В нем постепенно окрепла уверенность в правильности своих действий, но каждый раз при взгляде на подпрыгивающие белоснежные волосы что-то сжималось в груди. - Думаешь, они знают, что мы уже здесь? – поинтересовалась Лесли, бегущая рядом, когда впереди показалось здание космопорта. Андрюшка кивнул на камеры, одним своим жужжанием действовавшие ему на нервы – они парили неподалеку от них. Лесли больше ничего не спрашивала. Космпорт, казалось, вымер – все служащие куда-то резко исчезли. Андрюшке подумалось, что это нервирует еще больше жужжащих камер. Ощущение непонятной опасности давило, пригибало к земле. Копытов плюнул на все и заорал: - Ну что, где вы? Я знаю, вы здесь! Игра бросила на него яростный взгляд, но заткнуть его оказалось не так-то просто. Яр позади закатил глаза. - Туда, - бросил Андрюшка и, не переставая бежать, весело заголосил во всю глотку, не скрывая искусственную браваду: - Нам не страшен серый волк, серый волк, серый волк!.. - Я уже почти хочу, чтобы его пристрелили, - буркнула Игра, ткнув Копытова в бок бластером. – Где транспортник? - А смысл прятаться? – невозмутимо откликнулся Андрюшка. Им вдруг овладела странная легкость во всем теле. – Они уже и так знают, что мы здесь. Не пойму только, почему нас еще не сцапали. - Боюсь, дело во мне, - усмехнулся Яр. – Они слишком перестраховываются. Наверное, из-за того фокуса с группой захвата. Андрюшка уважительно на него глянул и тут же принялся оглядывать ангар. Его выбор пал на новенький транспортник марки «Нил». Копытов ненавидел эти тихоходы, но сейчас альтернативы не было. Оставалось лишь одно… - Закидывайте вещи, - велел он. – Я сейчас. - Куда?.. – вскинулась Игра, но Андрюшка ее не слушал. Он интуитивно нашел панель управления. В век минимизации, когда целым космпортом мог управлять один человек (маленькая затрата ресурсов, большая работоспособность), эта система сыграла с Орденом злую шутку – Андрюшка, гений каверз и подлянок, тут же включил панель и принялся разбираться. Он ни черта не понимал в этой технологии, и лишь врожденная интуиция и проснувшееся вдохновение подсказали ему, что делать. - Та-а-к… Ага, то, что нужно. – Пара касаний – и транспортники тут же оказались отрезаны от топливной сети; один лишь выбранный «Нил» поспешно всасывал в себя необходимую дозу. Копытов терпеливо подождал, убедился, что тот заправлен, и понял, что здесь необходима вишенка на торте: - Э-эх! – Он отскочил на шаг назад, зажмурился и выстрелил в панель. Полыхнуло; во все стороны полетели искры. Космопорт словно умер. Довольный делом рук своих, Андрюшка оглядел дымящуюся панель и понесся назад. - Что ты наделал?! – завопила Игра. – Как мы теперь отсюда уберемся? Силой мысли ангар откроешь? Андрюшка вскочил в транспортник, задраил люк и уселся в кресло. Наземно-воздушным транспортом в «Терниях…» их не учили управлять, но «Химера» успешно восполнила этот пробел. Вопрос на мгновение лишил его душевного равновесия (если оно там вообще когда-нибудь было, в чем неоднократно сомневалась Инглинг), но очередная гениальная идея тут же постучалась ему в затылок. Он ухмыльнулся Игре, у которой из глаз практически посыпались искры от злости. - Спокойно! Я все разрулю. Он включил двигатель, пощелкал по панели… «Нил» ожил, развернулся. Игру бросило на Яра, Лесли врезалась в стену. Дружно чертыхнувшись, они нашарили кресла, сели и пристегнулись. Андрюшка широко улыбнулся, и по этой улыбке Игритт с ужасом поняла, что приятель в очередной раз слетел с катушек. В этот момент она, казалось, пожалела, что ни во что не верит. - Если ты размажешь нас по стенке, я убью тебя, - пообещала она дрожащим голосом. Андрюшка не обратил на ее слова никакого внимания. Это обещание он слышал не впервой и до сих пор жил и здравствовал. Кое-что его смутило в ангаре: мысленно прокладывая путь к открытым дверям, он заметил, что здесь стоят только транспортники и вездеходы. Ничего военного и стреляющего! Для «Химеры» нетипично. Мысленно взяв это на заметку, Андрюшка ухватился за штурвал и медленно выкатил на финишную прямую к дверям. Его по-прежнему беспокоило то, что никто не хочет их задерживать; у него даже мелькнула мысль, что Яр настолько страшен, что даже Орден не хочет с ними связываться. Но что-то подсказывало, что эта надежда – пустой звук. От ожидания подлянки у него засверкали в предвкушении глаза. - Держитесь, - велел Андрюшка и двинул штурвал вперед. - Он псих? – нервно поинтересовалась Лесли в пустоту. Пальцы ее крепко вцепились в ручки кресла, веснушки ярко выделялись на фоне побледневшего лица. - Есть немного, - кивнула Игра, зажмурившись. «Нил» покатился к дверям, постепенно набирая скорость. От восторга у Копытова застучали зубы, и он даже пожалел, что сейчас рядом нет Гордецкой – вот уж кто бы отвесил ему отрезвляющего подзатыльника! «Еще один плюс к тому, чтобы ее найти», - подумал он мимолетом. Дверь приближалась, и вдохновленному Андрюшке вдруг показалось, что она намного меньше мчащегося к ней на всех парах транспортника. Неожиданный сигнал на панели привлек его внимание. - Ребят, кто-то нас хочет, - весело произнес Андрюшка. Игра встрепенулась, открыла глаза. Копытов чуть замедлил ход «Нила» и нажал «прием». Тут же улыбка стекла с его лица – не понадобилось ни отрезвляющего подзатыльника, ни пахнувщего от злости серой Януша. Произошло то, чего он ждал и остерегался одновременно – в воздухе развернулось голографическое изображение знакомого лица. - Что вы творите? – с плохо скрываемым раздражением поинтересовался Вит, стискивая зубы. Лицо его было даже белее волос Игритт. - Привет, Вит, - отозвался беспечно Андрюшка. Он снова нацепил беззаботную улыбку. Адреналин удивительным образом прочищал голову. – Пытаемся убраться подальше от твоих друзей. Не они ли, часом, у тебя за спиной? Вит сузил глаза. Кажется, удивительная осведомленность друзей его удивила; вероятно, он рассчитывал, что здесь замешано какое-нибудь коварное колдовство Яра, и не принимал в расчет, что все обернется вот так. Но все же мелькнуло на его лице нечто такое, что заставляло думать: нет; краешком мысли, краешком сознания он опасался, что ведьмак здесь все же не при чем, и страшился, что верными окажутся именно эти мысли. А может, это просто дрожащая голограмма? Просто помехи и домыслы?.. Вит заговорил, старательно подбирая слова. Они давались ему с трудом. - Вам… вам необязательно это делать. Нам нужен только колдун. - А он нужен Сашке, - парировал Андрюшка. Он не знал, известно ли Виту маленькая тайна подруги, но к чему все эти маски? Они уже удирают от Ордена на угнанном транспортнике, спасая даже не свои шкуры – вот этого раздражающего колдуна! – и смысла дальше скрывать это он уже не видел. Рано или поздно – и скорее всего, рано – Вит узнает о Сашке, поэтому почему бы и не облегчить ему задачу? Врать и лицемерить Андрюшка ненавидел, и все интриги, случавшиеся в жизни, старался обходить стороной. «Нил» неуклонно приближался к двери. Вит потрясенно молчал. По его лицу невозможно было ничего прочитать, и вовсе не из-за хорошей игры – после таких новостей сложно что-то адекватно воспринять. Остается только сидеть в состоянии «естественной медитации». Может, это человеческий мозг оттягивает момент гибельного для нервной системы потрясения?.. - Это невозможно, - разомкнул он, наконец, губы. – Саша… она?.. Нет. Нет. Кажется, друг был впервые близок к состоянию, в котором люди крушат мебель и бьют стеклянную посуду. Андрюшка никогда еще Вита таким не видел – тот, всегда спокойный и вежливый, составлял отличную компанию Игре. Теперь на лице его, словно прорвав невидимую плотину, смешались самые разные чувства: ярость, отрицание, изумление… отчаяние. В глазах его медленно расцветало понимание. - Как же все по-дурацки получается! – вдруг выкрикнул Вит. Его голос разнесся по кабине, и Копытов еще замедлил ход: такими темпами они вскоре в стену врежутся. Его на мгновение удивило, что он в такой момент помнит о транспортнике, но, наверно, это и называют профессионализмом. Адреналин уступил место здравому смыслу, и он серьезно спросил: - Зачем тебе все это, Вит? Это… неправильно. Вит покачал головой. Он снова овладел своим лицом – теперь по нему снова ничего нельзя было прочитать, но теперь это была намеренно надетая маска. Он взглянул сквозь друга, словно пытался найти взглядом кого-то другого, но мыслекристаллы давали видеть ему лишь пилота-водителя. Андрюшка знал, кого он ищет, и в нем вдруг проснулась жалость. - Я поступаю правильно, - твердо сказал Вит. – Они угроза. Что ж… Андрюшка не надеялся, что друг внезапно поменяет систему своих ценностей и сорвется вслед за ними (хотя новость о том, что близкий человек в опасности, все-таки стоит того, чтобы эти самые ценности сменить). Но все же теплилась внутри надежда – надежда на то, что выбирать не придется, и все решится само собой, и все станут прежними хорошими друзьями и посмеются над этой глупой ситуацией… Надежда умерла, только научившись держать голову. Что же такое держало Вита в Ордене – нет, как его вообще занесло туда? – что он отказывался от старой проверенной дружбы? «Не все проверки прошли», - подумал с грустью Андрюшка, и отчего-то он знал, что Вит думает сейчас точно так же. Может, он надеялся, что друзья присоединятся к нему?.. Копытов не знал, как бы все повернулась, узнай он о Вите раньше, чем о Саше. Ведь все в этом мире относительно; а точка зрения – штука коварная. - Сашка тоже угроза? – тихо спросил Андрюшка. Он вдруг почувствовал гнев, поднимающийся из груди – словно внутри заворочался огнедышащий дракон. Вит осекся, и Копытову снова стало его жаль. «У каждого своя философия и свои принципы», - вспомнилось ему. Не сам ли он в это верит? Вит по-прежнему был ему другом… но Сашка тоже. И ей Андрюшка сейчас был нужнее, чем Виту. Тот понял это по его глазам и улыбнулся, но улыбка вышла чужой. На мгновение он стал настолько похож на Яра, что это резануло по глазам. Андрюшка поморщился. Гнев уже ушел – словно холодной водой залили. Осталась какая-то пустота в груди. - Я не знал, - с трудом сказал Вит. В глазах его снова плеснулась боль. – Но… В это «но» вошло столько сразу всего, сколько не уместилось бы и на целой планете. Вит был воспитан на принципах Ордена, его к этому готовили – стоило только взглянуть ему в лицо, чтобы это понять. Предательством это назвать было нельзя. Андрюшка и не мог. Ему стало грустно. - Прощай, Вит, - сказал он, и они оба поняли, что это не просто прощание друг с другом. Голографические глаза снова взглянули сквозь него. Вит тихо произнес: - Игритт. Андрюшка невольно оглянулся. Игра сидела прямо, уставившись в точку перед собой. Руки ее дрожали. Он хотел бы приобнять ее, чем-то утешить, но что-то подсказывало: прямо сейчас соваться не стоит (особенно когда у тебя в руках штурвал несущегося практически в стену транспортника). Вит не мог ее видеть, но Игритт видела его прекрасно. Не справившись с собой, она взглянула на голограмму и сжала губы так плотно, как только могла, словно поклялась не выпускать наружу ни единого слова. - Тебе необязательно идти с ними, - сказал Вит. В его голосе снова прорезалось отчаяние. – Останься со мной, Игритт, пожалуйста. Игра взглянула на Андрюшку. Какое-то время она молчала, и Копытов поклялся, что примет любое ее решение – хоть прямо сейчас остановит «Нил» и выпустит ее наружу! – но она прошептала, словно боялась, что Вит ее услышит: - Выключи. Андрюшка молча кивнул и потянулся к панели. Вит предугадал его действия; с окаменевшим лицом он наблюдал, как друг (бывший?) методично стучит по сенсору, и вдруг – словно на мгновение сквозь маску прорвалось что-то живое – выпалил: - Ты ведь не нашел перехватчиков, да? Голограмма тут же пропала. Андрюшка, не успевший ее выключить, помрачнел – это явно сделали с той стороны. Он снова двинул штурвал вперед; «Нил» набрал обороты, ускорился и пушечным ядром врезался в дверной проем. Раздался оглушающий скрежет… и транспортник оказался на свободе. Дверь явно увеличилась раза в полтора – обзор на мгновение закрыла пыль, они сбили какие-то ящики, прочертили черные полосы на стене, уходя от столкновения, - и вырвались на свет, оставив позади космопорт. К счастью, для транспортника особых условий для подъема в воздух было не нужно. Андрюшка на ходу включил антигравы, чувствуя снова заполнивший его тело адреналин, и резко поднялся в воздух, отчего позади раздалось протестующее бульканье и чей-то визг. «Нил» взлетел так быстро, как только смог, и береговая линия осталась позади. - Яр! – завопил Андрюшка – незакрепленные вещи свободно болтались по кабине и с грохотом сталкивались со стенами. – Сейчас что-то будет! Приготовься! Он не видел лица колдуна, но отчетливо расслышал вздох – словно человек, долгое время просидевший взаперти, вышел на свежий воздух и открылся солнцу. Андрюшка включил обзорную камеру и оглядел тыл – и его опасения тут же стали реальностью. - Значит, они просто расстреляют нас в воздухе, - пробормотал он. – Умно, умно. Напрямую решили не связываться. Перехватчики, отсутствие которых так любезно отметил Вит, дружно летели им вслед, не оставляя никакого шанса. Они были быстрее, манёвреннее и явно лучше оснащенные – по крайней мере, орудийные дула, выдвинутые на «огонь», Андрюшке не показались. Воздух вокруг вспороли первые лазеры, и Копытов лишь чудом смог увести «Нил» вниз и не размазать его о водную гладь. Его завтрак попросился наружу. - Яр! – заорал он, чувствуя бешеное, безумное веселье. – Кастуй заклинание, чтоб тебя! Позади раздалось бормотание, и сквозь грохот летающих вещей и восклицания Игры (Андрюшка сильно подозревал, что от нее слышится «я же говорила!») он расслышал бормотание: - Ты, живой поток, и чиста вода… «Ну и чепуха!» - подумал Копытов, и тут позади них взорвалась вода. Перехватчики смыло волной. Их самих едва не задело: колдовское цунами, обрушившееся вниз, воздушной волной отбросило их далеко вперед. Их здорово тряхнуло; Андрюшка едва не выпустил из рук штурвал. «Нил» понесся прочь от острова – почти невредимый, приобрётший парочку свежих шрамов, - и Копытов ощутил поток безграничного восторга, сравнимый только с эмоциями, когда он впервые оказался в гуще боя с пиратами. Это настолько опьянило его, что он забыл о цели их эпичного побега. - Мне нужны координаты, - кинул он Яру, и тот продиктовал ему необходимые цифры. Андрюшка обернулся, чтобы посмотреть, как выглядит колдун, только что создавший гигантскую волну, и понял, что отвратительно. Яр откинулся на спинку кресла с закрытыми глазами, и Копытов даже не смог представить, сколько еще не восстановившихся сил он угрохал, чтобы их спасти. Ну, в первую очередь себя, конечно. «Нил» выровнялся в воздухе и теперь летел чинно и степенно, как и полагается нормальному транспортнику. Андрюшка в очередной раз восхитился своей находчивостью: перехватчики смыты волной, систему транспортников еще предстоит починить, и можно пока не бояться погони. Он даже включил автопилот, чего обычно не практиковал, и поднялся с кресла, рассудив, что вещи надо бы привести в порядок. Яр не двигался, и Копытов с восхищением понял, что тот просто-напросто спит в обе дырочки. Впрочем, таким талантом мог и он похвастаться. Лесли обеспокоенно наклонилась к нему, на ходу завязывая волосы в хвост. Андрюшка поинтересовался: - Ты как? Руки-ноги целы? Дождавшись неуверенного кивка, он обогнул кресло колдуна и прошел в грузовое отделение. Игра была уже там. Вещи – собранные и рассортированные – закрепились на полках, и теперь она молча сидела у стены, глядя на свои руки. Ее узел развалился, и волосы – где спутанные, где еще держащиеся в хвосте – были перекинуты на грудь. Андрюшка неловко шагнул назад, запнулся о собственную ногу и наделал такого шума, что Игритт подняла голову и посмотрела на него. От жалости у него перевернулось сердце. У Игры был взгляд потерявшегося человека. Ее фигура вдруг показалась ему хрупкой и невесомой – дунь, и разобьется. Она была похожа на старинную китайскую статуэтку, которые Копытов когда-то видел в доме прабабушки. Одну из них он, помнится, тогда расколотил, за что ему здорово влетело. Вероятно, именно с этого и началась его карьера периодически вдохновляющегося гения… Он помотал головой и разозлился на себя. Привычка сглаживать все происходящее шуточками и ловким уходом от неудобных вопросов снова сыграла с ним злую (как каламбурно!) шутку. Ничего никуда не пропало: не пропал это раскол в компании, не пропал отбившийся Вит, не пропал полуживой колдун в кабине, не пропала Сашка… а нет, она-то как раз пропала, только в прямом смысле. Но самое главное сейчас было то, что и Игра никуда не пропала; Игра, с эмоциями и переживаниями живого человека за ее ледяным фасадом. Андрюшка подошел и опустился с ней рядом. Он крепко приобнял ее за плечи, и подруга безропотно прижалась к нему боком. Волосы совсем закрыли ей лицо. Она сдавленно пробормотала: - Простит ли он меня когда-нибудь? Андрюшка прижался подбородком к ее макушке, задумался. Они двое сегодня отвернулись от одного друга ради другого – и к чему приведет их решение, он не знал. «Думаю, Виту сейчас так же нелегко, как и нам – подумал он и, взглянув на Игру, поправился: - Как и ей». - Не знаю, - сказал Андрюшка в пустоту. – Не знаю. «Простим ли его мы?» - пронеслось у него в голове, но он не стал говорить этого. Ее плечи тихонько затряслись.