Тернии. Ученица

Думать было некогда. Молча пихнув Тима в другую сторону – тот, к счастью, сориентировался, - Саша метнулась в другую, к краю оврага, полого выходящего к тесно переплетенным между друг другом молодым деревцам. На удивление тоже времени не хватало – списав все на адреналин, вырабатывающийся при кодовом слове «серп», Гордецкая вломилась в кусты и, опершись о колени, попыталась перевести дух. От такого скачка в голове все кружилось и вертелось; тело, не простив утечки энергии, мстило изо всех сил. Но на кону стояла всего-то такая мелочь, как жизнь – поэтому Саша, собрав все оставшиеся силы, рванулась дальше, то и дело представляя, как вслед ей летит смертоносный нож. «Как она вообще нас нашла?» - стучало в голове, пока Гордецкая отчаянно прислушивалась, не трещат ли за ее спиной ветки. Хотя, если судить по тому, как ловко эта девица к ним подобралась… Пожалуй, ее бесшумной поступи может позавидовать даже кошка. С другой стороны, профессия обязывает – а то, что девица являлась ни кем иным, как наемным убийцей, сомнению не подлежало. А те, кто в этом засомневался, наверняка уже ничего никому об этом не скажут. Ночь свернулась вокруг спасительным коконом темноты – одна из лун снова зашла за тучи. От усиленного прислушивания, казалось, уже начали болеть уши. Саша обнаружила, что до сих пор прижимает к груди книгу и поразилась – это насколько же у нее развиты рефлексы, что в минуту опасности она, не задумываясь, захватила фолиант с собой? А вот бластер остался у Тима… На мгновение Саша об этом пожалела – в конце концов, убийца ищет ее голову, а не Шилина, и оружие ей пригодилось бы побольше. С другой стороны, какого черта они не пристрелили ее прямо там, пока она манерно чистила ножичком ногти? Саша мысленно выругалась. Из-за этой глупости теперь могли погибнуть в худшем случае и она, и Тим, и Яру придется искать в этих лесах уже ее труп. Вот, наверно, он расстроится – первый ученик, и тот комом! Мысль о колдуне придала ей сил. Саша осторожно выглянула из-за ветвей. Каким-то образом она оказалась с другой стороны оврага, куда должен был убежать Тим. Но вот где он?.. Она забеспокоилась. Шилин грациозностью не отличался, и вполне мог попасть в лапы убийцы. Но ни криков, ни какого-либо вообще шума слышно не было. И эта проклятая тишина начала уже доставать Сашу – когда слышишь только свое собственное частое дыхание, развивается аллергия на саму себя. Казалось, и Тим, и убийца растворились в темноте… Впереди раздался треск, шорох – и торжествующий девичий голос: - Попался. Темноту разрезала вспышка выстрела. Послышался удивленный вопль… Саша рванулась вперед, надеясь увидеть распростертое на земле женское тело и перепуганного, но отчаянно защищающего свою жизнь Тима. Тима она увидела: тот, пригнувшись, ругался на всех известных ему языках. Панель бластера потухла и окончательно утратила все признаки жизни. Саша застонала – ну надо же было заряду кончиться именно сейчас! Она не видела лица друга, то на его спине были написаны все ее метущиеся мысли. Тень впереди него шевельнулась, и согнувшаяся убийца настороженно подняла голову. На ее лице читалось восхищение, изумление и испуг одновременно. - Не знаю, как ты это сделал, но тебе почти удалось меня убедить никого не убивать, - сказала она, окончательно выпрямляясь. Саша теперь могла рассмотреть ее оружие: два парных клинка, действительно по форме напоминающие вешалки; острая полоса стали и изящная ручка, приделанная к ней посередине. Если сравнивать это оружие с чем-то поэтичным, то можно было бы сказать, что оно похоже на месяц в руке. Но Саше с ее непоэтичным складом ума так и хотелось повесить на них свою одежду. Но стоило девице только шевельнуться, как «вешалки» превратились в один стальной вихрь. - Тим, беги! – закричала Саша, выпрыгнув из своего укрытия. Убийца усмехнулась, глядя на нее. В ее глазах не читалось ничего – сплошная черная пустота. - Твой друг мне не нужен, - согласилась она, поигрывая клинками. – Не будет мне мешать – уйдет живым. Тим неожиданно фыркнул, расправил плечи и встал перед Сашей. Спина его еле заметно дрожала – то ли от страха, то ли от напряжения. Он поднял руку, прищурился… и сложил из пальцев изящный, чуть пухловатый кукиш. Убийца немного притормозила, обескураженно глядя на него. - Это какое-то оскорбление? – поинтересовалась она, рассматривая «фигуру речи». - Типа того, - согласился Тим. – Это называется «фиг тебе». Даже со спины, не видя его лица, Саша понимала, что ему страшно. Не каждый день сталкиваешься с бесшумными и быстрыми убийцами – да что там, просто с убийцами! Конечно, тот факт, что совсем недавно в него вселялся Хозяин Леса, должен был повысить уровень «испугаемости», но и клинок перед носом тоже вполне вызывал дрожь в коленках. Но Тим все-таки стоял – нетвердо, конечно, но стоял! – и еще откуда-то умудрялся черпать решимость, чтобы голос оставался твердым и непоколебимым. Девушка какое-то время раздумывала, глядя на Тима, а потом пожала плечами и подняла клинки. Вся ее напускная безмятежность, вся легкомысленность исчезла – ее вытеснило ледяное, каменное спокойствие. Она оглядела Тима и Сашу – и на этот раз с неторопливостью мясника, словно выискивала, где лучшие куски и как поудачнее ухватиться, чтобы не испортить шкуру. Это было еще страшней, чем тогда, когда они впервые почувствовали свист летящего ножа. Девушка едва заметно приподняла бровь и рассекла клинками воздух. Кажется, судьба Тима была только что решена. - Что ты наделал? – прошипела Саша. Она была настолько зла на друга, что едва не огрела его фолиантом. Невольный взгляд на книгу – и у нее родилась идея. - Сам не знаю, - ответил ей бледный Тим, отступая на шаг. Девушка медленно приближалась, поигрывая сталью, и, похоже, наслаждалась каждым мгновением конца игры «кошки-мышки». Ее смуглое лицо оставалось бесстрастным, но что-то подсказывало – предвкушение финала нравится ей гораздо больше, чем сам финал. Саша впервые видела человека, который получает удовольствие от предсмертного ужаса жертвы, и это пугало гораздо больше, чем угроза смерти. Но она не была бы дочерью своих родителей, если бы так просто сдалась. Не зная, сработает ли, стараясь не думать о том, что это может ее окончательно истощить, она открыла книгу на нужном месте – и в этот раз та словно сама распахнулась, - и, пустив на волю сознание, снова воззвала к духам природы, к духам этого леса. Воспринимать их, как живых существ – представим плоть и кровь! – было проще, и поэтому Саша сейчас, молясь о том, чтобы сработало, просила их о помощи. «Заклинание» - значит, заклинать, просить… Воспоминание об этом уроке пришло из той глубины памяти, где «Химера» еще не приняла свой зловещий облик, и все это ученичество казалось интересной игрой. Воспоминание сверкало яркой точкой где-то на краю сознания. Все остальное заняла сила – уже знакомая, но все еще пугающая, и на ее зов в ответ потянулось что-то невесомое. Снова запахло землей и сухой травой. Саша уже давно закрыла глаза, но каким-то образом видела (чувствовала?), что происходит. Из земли начали пробиваться упругие ветви – они росли с ужасающей скоростью, словно кто-то включил быструю перемотку кадров. Они не были похожи на паутину – как и ведьма на паука – но в их сетях уже кто-то бился, сталью рвал на части. Бился молча, не тратя сил на крики, но это не помогало – там, где поникали разорванные растения, тут же вырастало три новых. Пахло чем-то горелым, но Саша настолько ушла в себя, что не обращала на это внимания. Она понимала, что ей больно – но боль была чем-то отвлекающим, внешним раздражителем, а раздражаться она себе позволить не могла. Отчаянно не хватало энергии – ноги держались только на честном слове. Но заклинание еще не было закончено, а что происходит с теми, кто не удержит контроль, Саша не знала, но примерно догадывалась. Наконец, пришло понимание того, откуда пахнет горелым – жгли ее собственные руки, на которых уходили в кожу древние символы. Чем больше энергии теряла ведьма, тем сильнее чувствовалась боль. Лицо было мокрым. Заклинание подходило к концу. Саша едва держалась. Книга давно выпала у нее из рук, и она только сейчас запоздало поняла, что можно было и не читать – ведь заклинание закрепилось у нее в памяти, оставалось лишь сделать запрос… Но это уже не было важно. Последние ломкие слова вырывались у нее из охрипшего горла, и тут ее затрясли, заставили открыть глаза… - Сашка, прекрати! Над ней нависало злое, испуганное лицо Тима. Саша поняла, что практически лежит на земле, и лишь руки друга поддерживают ее за плечи. Пахло горелым. Жгущая боль навалилась на нее всем телом – теперь ее ничего не сдерживало. Гордецкая закусила губу, чтобы позорно не зареветь. - Тим, зачем ты… - слабо пробормотала она, пытаясь отпихнуть его руки. Вскоре она сдалась – лежать на земле было сейчас самым приятным вариантом для ее истощенного тела. Но все же кое-что не давало ей покоя – Тим был зол, как тысяча чертей. - Ты ее чуть не убила! И тут Саша вспомнила все – как на них напали, как она пряталась, как пыталась остановить убийцу… И новое воспоминание всплыло у нее в голове – зеленая, неумолимо сжимающая сеть и что-то живое, бьющееся в ней. Накатил тошнотворный, липкий страх. От ужаса Саша села, оттолкнула Тима в сторону, доползла до зеленого купола. Оттуда ничего не было слышно – и лишь спустя какое-то время, когда в ушах перестало звенеть, Саша различила хриплое, медленное дыхание. Тим рядом с ней уже сражался с зеленой тюрьмой. Саша хотела было остановить его – выпускать убийцу, который едва тебя чуть не прирезал, было глупо – но что-то заставило ее посмотреть на свои руки, на ветви, сплетенные так плотно, что сквозь них нельзя было просунуть руку… Она представила, что ее тело оплетают корни, как что-то пытается затянуть ее в землю, как воздух в легких кончается – и ужаснулась. Символы на ее коже исчезли, от них остались лишь ожоги, которые потом затянутся – и Саша уже никогда не использует их дважды, потому что будет знать, что этого делать нельзя. Но сейчас она вдруг осталась наедине с этим ужасом от своих действий – и на нее вдруг накатило понимание того, зачем существует Орден. И это понимание испугало ее еще сильнее, чем попытка невольного убийства. Саша протянула руку, начала обрывать стебли. Получалось с трудом, но прохлада земли, на которой она сидела, придала ей нужных сил. Тим уже оборвал верхушку, и взглядам друзей предстало скорчившееся тело, опутанное крепкими ветвями – словно его и впрямь пытались утащить под землю. Тим сжал губы. Саша отвела от него взгляд и освободила ногу пленницы. Но все же крупицы благоразумия взяли вверх: - Ты уверен, что она не попытается снова нас убить? Голос был сухим и ломким. Видимо, Тим на какое-то мгновение забыл, что Саша только что их спасла. Все его мысли до этого занимал тот факт, что подруга чуть не стала убийцей. Гордецкая прочитала все это по его лицу – он особо и не скрывался. Друг остановился, к тому же пленнице теперь хватало воздуха, и это слегка его успокоило. - Сашка, прости меня, - неожиданно покаялся он и присел рядом с ведьмой на корточки. – Когда видишь все это со стороны… Одно дело, заброшенная лаборатория, другое – живой человек. Я не мог тебя не остановить. Саша благодарно на него посмотрела. После этих слов ей стало легче; к тому же она была рада, что ее остановили. Правда, оборванное, пусть даже и почти на конце, заклинание давало о себе знать – стебли словно закаменели, из них ушла жизнь. Они оставались зелеными и производили впечатление живого куста, но теперь это была лишь бутафория – их шепота не было слышно. Если на месте лаборатории сейчас шумел дикий сад, то здесь воздвигся мертвый монумент глупости одной ведьмы. - Спасибо тебе, Тим, - сказала она, благодарно сжимая его руку. – Я бы никогда себе этого не простила. - Я знаю, - просто кивнул друг. Прежде чем освобождать убийцу – она, похоже, была без сознания, - они распутали ее клинки. Дело пошло быстрее. Резать острой сталью твердые стебли было гораздо легче, чем рвать руками. Когда девушка оказалась на свободе, Саша решительно отрезала от своей рубахи кусок побольше – теперь вместо длинного подола красовался модный вырез до пупка, - располосовала его и сплела веревку. Тим подергал ее туда-сюда и остался доволен – путы вышли крепкими. Вскоре пленница оказалась связана по рукам и ногам. В ее куртке нашлось еще несколько метательных ножей, за голенищем сапога – кинжал, а в воротнике – сразу несколько острых булавок. Реквизировав все это добро, Тим подумал-подумал, да выкинул все в кусты. Оставил лишь клинки, и то потому, что бластер разрядился. Правда, зная его руки, Саша не сомневалась, что он соберет какой-нибудь портативный зарядник, поэтому оружие прихватила с собой. Закончив все эти нехитрые дела, они порешили пока остаться на месте – Тим физически не смог бы утащить и Сашу, которая еще с трудом могла стоять, и плененную убийцу. Гордецкая пока потихоньку восстанавливала силы, хотя больше всего на свете ей хотелось завалиться спать на часиков этак тридцать. К тому же они ждали, когда пленница очнется – Саше нужно было задать ей пару вопросов, а Тим просто хотел спокойно идти, не страшась летящего в спину ножа. Оставлять убийцу одну, пусть даже и временно нейтрализованную, никому не хотелось, а добивать ее после спасения было бы глупо. Хоть прагматичная Саша уже пару раз мрачно пошутила на эту тему, этого желания она в себе не находила – особенно после того, как действительно чуть ее не убила. Пока Тим разглядывал красивые клинки – все-таки напоминающие вешалки! – Саша следила за пленницей. Прошло некоторое время, когда она заметила, что под закрытыми веками осторожно шевелятся глазные яблоки. - Тим, она очнулась, - негромко позвала Саша, наблюдая за убийцей. – И изо всех сил пытается незаметно оценить обстановку. Тим подошел. Пленница, поняв, что ее пробуждение обнаружили, перестала прикидываться и открыла глаза. Мутный взгляд сфокусировался на Тиме, потом перескочил на Сашу… Двигать руками и ногами она не пыталась – поняла уже, видимо, что обездвижена. - Ты ведьма, - сказала она, невольно облизывая сухие губы. – По тебе и не скажешь. - Может, и так, - согласилась Саша, подавив глупое желание воскликнуть: «Сюрприз!». – Тебе заказали принести мою голову. Серп? Пленница молчала, тупо глядя на нее. На какой-то момент Саше пришла в голову мысль, что пират контролировал ее, и теперь она не знает, как здесь очутилась, но что-то в лице поверженной противницы подсказывало, что она лишь хитро маскирует свою злость под напускной глупостью. Саша уже видела ее в деле и не собиралась так глупо подставляться. Но и в «кошки-мышки» ей играть не хотелось – на это не было сил. - Заметь, нас двое, у нас твое оружие, ты одна и связана по рукам и ногам, - устало сказала Гордецкая. – Лучше бы тебе говорить. Тим – умница! – подыграл ей – в его руках клинки казались не такими быстрыми и изящными, как у прежней хозяйки, но горло перерезать вполне могли бы. Убийца это быстро поняла и сняла все маски. - Не поранься, милый, - спокойно сказала она. – На них яд… Тим выронил клинки. Пленница ехидно ухмыльнулась: - Мог бы быть. Тим недоверчиво поглядел на сталь, но все-таки взял оружие обратно в руки. Правда, металла теперь старался не касаться, крепко вцепившись в рукояти. - Итак? – поторопила ее Саша, которой надоел этот спектакль. Пленница вздохнула: - Да, меня нанял Серп. По крайней мере, он велел так перед тобой назваться. - Сухопарый, смуглый, черноволосый, сумасшедший? – уточнила Саша. Убийца кивнула: - Очень точное описание. Чем же ты ему так насолила? - Не сошлись во взглядах, - туманно ответила Саша. – Как тебя зовут? - Ламина. Разумеется, имя ненастоящее. Саша не стала ее дальше пытать: - И так сойдет. Как ты нас нашла? Пленница попыталась пожать плечами, но это трудновато сделать, когда ты лежишь связанная на земле. - Он сказал, где вас искать. Описал тебя. А дальше – долгие дни поиска. Саша кивнула. Значит, Серп либо видел, куда рухнул ее истребитель, либо рассчитал, либо нашаманил. Все три варианта не были исключением. Поэтому, возможно, «Химера» могла бы выслать спасательную группу – кто-то наверняка видел, что случилось с «красным-16». Но что-то подсказывало ей, что «Химере» сейчас далеко не до нее – гораздо важнее то, что у них под носом торчал столько времени колдун. Да и еще сомнения по поводу ее сущности… Но Вит уже наверняка все знает, а значит, знает и Орден. На кой черт им высылать группу, если спасать надо ведьму? Они скорее удавятся всей станцией, чем сделают это. А вот если станет понятно, что она жива… Тогда их действия предугадать сложнее. - Так он не предупредил тебя, что я могу защищаться? Ламина снова усмехнулась: - Сказал, что ты очень изворотлива. Насчет того, что ты ведьма – нет. Видимо, Серп не рассчитывал, что она наткнется на книгу заклинаний и кое-чему научится. - Если бы сказал, то я бы подготовилась, - продолжила Ламина. – Но и стоило бы это гораздо дороже. - А, так он просто решил сэкономить, - подумала Саша вслух. – Похоже на него. Скажи-ка, а как у вас относятся к ведьмам? Она надеялась, что дух Ордена до этой планеты не добрался. Было бы обидно. Ламина помолчала, разглядывая ее. Казалось, она оценивает противника заново – но от мысли о снятии шкуры не отказалась. Саша решила ни за что ее не развязывать. - Ведьм давно никто не видел, - сказала пленница медленно. – Они вымерли. Никого не осталось. - Но вот она я, сижу перед тобой, - напомнила Саша. О том, что она с другой планеты, где ведьмы и колдуны спокойно существуют, Гордецкая распространяться не стала. Интересно, кстати, получается – там, где свирепствовал когда-то и тайно работает сегодня Орден, их племя сохранилось, а здесь, ничем не ограниченное, - ушло, словно изжили самих себя. – И ты даже не удивлена? Ламина прищурилась. Глаза у нее были большими и какими-то желтыми, словно два кусочка янтаря. Думается, при необходимости она вполне могла изобразить невинную девочку, просто распахнув их пошире. Сейчас же невинная девочка из нее никак не получалась. - Я верю в то, что я вижу. Передо мной сидит человек – я не верю, что он колдун. Передо мной человек подчиняет себе лес – я верю, что он колдун. Чем-то их взгляды были схожи. Не самой ли Саше пришлось укротить бешеную метлу, чтобы поверить в то, что колдовство существует? «Я никого не убивала», - напомнила сама себе она, но тут же воспоминания захлестнули ее с головой. Взорвавшийся истребитель, беснующийся огненный дракон, выхлестывающие из-под земли стебли… Сколько раз она уже едва не становилась убийцей? И всякий раз кто-то или что-то спасал ее от этого груза вины. Тот загадочный механик, который постоянно ее преследует – странно, что он еще здесь не объявился! – предупреждал ее о «вкусе крови» - вкусе убийства; что же такого может произойти с ведьмой, забери она чью-то жизнь? Что-то в глубине души отчаянно отталкивало Сашу от убийства – и не только тот самый порог, отделяющий человека от бесчеловечности. Может быть, интуиция? Смутное опасение того, что может произойти с ведьмой, не поддерживающей жизнь, а забравшей ее? Но вот Яр – наверняка ему уже приходилось убивать. Саше вспомнилось, как она едва сумела удержать его при первой ее встрече с Орденом. Колдун не колебался, и лишь здравые доводы помогли ему остановиться. Саша поняла, что совершенно ничего не знает о Яре. Кем он был до встречи с ней, где его семья, почему он стал… таким? И, быть может, и не убивал он до этого момента. Может, ненависть настолько облегчила ему переход через этот порог, что он совершенно об него не запнулся? Яр ненавидел Орден так, как ненавидят что-то настолько отвратительное, что раздавят, не раздумывая; что-то, отнявшее нечто важное и, быть может, любимое. Говорят, что от любви до ненависти – один шаг; один шаг вверх – потому что ненависть вырастает на любви. Подошёл Тим. Он отказался на время от идеи быть искусным фехтовальщиком, поэтому клинки положил на землю – подальше от пленницы – и нашел поблизости нож. Видимо, тот либо вывалился из кармана Ламины, либо она сама охотилась с ним на своих жертв до того, как они стали ее тюремщиками. Ламина удивительно быстро вернула себе прежнее уверенное состояние духа и, не скрывая, открыто ухмыльнулась ему в лицо. В ее янтарных глазах крылась насмешка. - Что будем с ней делать? – поинтересовался Тим, стараясь не обращать внимания на пленницу. Саша оторвалась от своих размышлений. В ее голове постепенно зрела догадка, что же так озлобило Яра, но пока она не стала никому высказывать своих мыслей. Да и кому – Тиму, которому на колдуна по барабану, и Ламине, вообще не понимающей, кто это? Она взглянула на безмятежно улыбающуюся пленницу: - Можно было бы оставить ее здесь. Связанную. Она с удовольствием отметила, как что-то дрогнуло в глазах убийцы. Или ей показалось?.. - Она умрет от голода. Или от жажды. Или ее кто-нибудь сожрет, - уверенно возразил друг. - Ты слишком любишь людей, Тим, - вздохнула Саша – тот поломал ей всю игру. - Компьютеры я люблю больше, - отозвался друг. Саша не сомневалась, что это почти правда – те хотя бы не нападали на людей с ножом в руках. – Но если развязать ее, она и дальше будет на нас охотиться. - На нее, - поправила его Ламина. – Но, скажу честно, мне теперь от этого проку нет. - Отчего же? – удивилась Саша. Она ни на слово не поверила убийце, но решила ее послушать. Ламина попыталась сесть, но вдруг поморщилась и, прикусив губу, оставила свои попытки. Саша только сейчас обратила внимание, что ее нога как-то неестественно вывернута в сторону. Сколько же времени терпела убийца, притворяясь невозмутимой, и сколько сил у нее на это ушло? Похоже, в силе воли ей было не занимать. Но теперь, когда ее увечье могло стать шансом на спасение, она прекратила прикидываться. - Что ж, как ты видишь, я немного не в состоянии это сделать, - спокойно улыбнулась Ламина, больше ни единым мускулом не выдавая своей боли. – К тому же, связываться с ведьмой – себе дороже. Убить можно, если неожиданно. А ты теперь и глаз не сомкнешь – плохое подспорье. Если Ламина и искусно лгала, то она знала в этом толк. Вранье с примесью правды – лучшая ложь. С ногой у нее и в самом деле были проблемы, но вот насчет «связываться с ведьмой» - в этом Саша сомневалась. Если бы она была на месте Ламины, то уже подумывала бы о ядах, раз нападение в лоб не прокатило. - Что-то я тебе не верю, - задумчиво произнесла Гордецкая. Ламина хмыкнула: - И правильно. Иначе бы убить тебя было бы совсем простым делом. Она производила впечатление обаятельной смешливой девчонки, никак не вяжущейся с хладнокровной убийцей, совсем недавно получавшей удовольствие от игры в «кошки-мышки». Саша прекрасно это помнила, поэтому не купилась. Тим же потихоньку начал сомневаться. Он почесал кончиком ножа затылок и неожиданно спросил: - Я полагаю, у тебя назначена встреча с Серпом? Должен же он как-то узнать о твоих успехах? Ламина, впервые обратив на него внимание, удивленно кивнула: - Как?.. - Я скромный юный гений, - сообщил ей Тим. – Полагаю, ты должна принести ему голову, ногу или руку жертвы? Саша возмущенно пихнула его в плечо и тут же поморщилась – хуже стало только ей. Слабость после колдовства оставалась еще немаленькая, и любой раздражитель – будь то слабый толчок или же сучок, вонзившийся в пятку – воспринимался ее телом как конец света. - Допустим, - сказала наконец Ламина. Она еще не понимала, куда клонит Тим, да и Саша пока тоже. - Судя по всему, нога у тебя все-таки сломана, значит, ты временно зависишь от нас, - развивал тот свою мысль дальше. Ламине не нравились его рассуждения, но она терпеливо слушала. – Мы можем оставить тебя здесь умирать – потому что это случится с вероятностью в семьдесят пять процентов, - а можем отнести в деревню и помочь. Чтобы не нанести урона твоей убийственной репутации, - тут он ухмыльнулся, довольный своим каламбуром, - мы дадим тебе пару локонов волос Саши – она как раз собиралась стричься – и кое-какие ее вещи. И если мои данные верны, то Серп эти вещи точно узнает, так? Он обернулся к подруге. Та тут же догадалась: - Ты мое старое платье ему отдать хочешь? Тогда точно узнает. Тим удовлетворенно кивнул: - Когда ты поправишься, то вернешься к Серпу и покажешь ему эти вещи. И скажешь, что настолько отделала «клиента», что от нее почти ничего не осталось. Думаю, он купится. - А вот я что-то не уверена, - засомневалась Саша. - Купится-купится, - возразил Тим. – Он очень хочет твоей смерти. А если человек чего-то очень хочет, он поверит в любую ложь, какой бы глупой она ни была. И итого: мы остаемся живы, Серп получает требуемое, заказ выполнен. Все счастливы. - А если я не соглашусь? – буркнула Ламина. - Тогда мы оставим тебя здесь, - пришла на помощь Тиму Саша. – И наша совесть будет чиста, потому что мы предлагали тебе выход. Как бы тебе это не нравилось, ты сейчас полностью зависишь от нас. Оружие твое уничтожено, но, думаю, новые ножи ты себе добудешь. Клинки остались, и мы тебе их вернем, когда сочтем нужным. - Я могу легко согласиться и так же легко вас обмануть, - заметила Ламина. Саша кивнула: - Ты права. Но ты вроде бы человек практического толка и согласишься. К тому же ты уже знаешь, что убить меня не так-то просто. И в следующий раз меня могут не остановить. Видимо, даже бледная, уставшая, с дрожащими руками и книгой под мышкой, Саша производила нужное впечатление. Ей смертельно надоел этот разговор, и она так же смертельно была вымотана. Ламина с минуту размышляла. Невинную девочку она больше не играла. Возможно, перед ними была сейчас настоящая Ламина – прагматичная, хладнокровная и трезвомыслящая. Отчего-то Саше казалось, что другие убийцы не выживают. Хотя, черт ее знает, эту девицу – за последнее время она успела сменить столько масок, что Саша сомневалась, что та сама знает себя настоящую. - Хорошо. Я согласна. - Учти, если это обман – я успею принять меры, - предупредила ее Саша. - Я даю слово, что не стану на вас нападать, - отчетливо произнесла Ламина. В этот момент она казалась какой-то придворной дамой, верящей в доблестных рыцарей и тщательно блюдущей свой кодекс чести. Саша потрясла головой, чтобы отогнать наваждение, и вдруг обратила внимание на руки убийцы – они были в мозолях и царапинах, но даже сквозь этот слой шрамов было видно, какой они красивой формы. Наваждение стало сильнее. Тим никаких наваждений не ощутил. Совершив эту сделку – вот это открытие, Тим в роли миротворца! – он все же еще недоверчиво поглядывал на усмиренную убийцу. - Ты уж извини, но руки я тебе развязывать пока не буду, - пробормотал он. – Жизнь дороже. Ламина лишь пожала плечами. Лежа у нее это не очень хорошо получилось. - Придется тебя нести, - сказала Саша. Она была рада, что эта честь достанется не ей, потому что иначе бы пришлось тащить и ее саму. Тим уже мрачно поглядел на пленницу. Ламина поймала его взгляд и подмигнула: - Мускулы, ни капли жира, дорогой. - Замечательно, - кисло улыбнулся Тим. Физкультурные упражнения его не вдохновляли. К тому же убийца, недавно точившая на него зуб и тысячу ножей и теперь ставшая чем-то, вроде партнера – тоже. Обратный путь они проделали молча. Саша, едва живая от усталости, хотела дотащиться лишь до их лагеря, но Тим чуть ли не пинками погнал ее дальше, в Лиг – еще пришлось и крюк делать, чтобы Ламина не увидела истребитель. А если еще учесть и то, что на обратном пути им никто не помогал – никакие местные лешие, духи и прочие, - то дорога для вымотанных друзей оказалась гораздо труднее, чем они ожидали. Тим, тащивший пленницу, на полпути не выдержал и несколько раз выматерился, как сапожник; Ламина, ни слова ни понявшая – матерился друг по-русски, от души и с расстановкой, - суть уловила и путешествовала на плечах Шилина с улыбкой на лице. Она одна искренне наслаждалась прогулкой и успевала осматриваться по сторонам – оставалось только удивляться, как она может это делать со сломанной ногой. Саша не заметила, как они добрались до деревни. Едва она прошла через ворота, как тут же свалилась и отрубилась – не выпуская, впрочем, из рук драгоценный фолиант.