Тернии. Ученица

В камере Саша сидела уже два дня – или ей так казалось: здесь не было окон, и понять, что творится снаружи, было трудно. За временем она следила по земным часам, в который раз мысленно благодаря отца за подарок. Все остальное у нее отобрали – сумку, передатчик, даже не побрезговали обыскать – а вдруг ведьма протащила в кармане плазменную пушку? Спасибо хоть, одежду оставили. Хотя в этом случае Ордену, скорее всего, не хотелось заморачиваться с гардеробом для пленников. Решетки, на первый взгляд, казались энергетическими, но когда Саша потрогала одну из них, ладонь обожгло холодным огнем. Обычная энергия, применяющаяся для камер, лишь отталкивала пленника назад; но здесь все было иначе. Присмотревшись, Саша поняла, что голубоватые потоки энергии струятся вверх по металлическим прутьям, и здесь не надо было быть ведьмой, чтобы понять – железо. Хотя нет, иначе бы она не обратила на это внимания. Охранники, например, случайно задевая решетку, даже не морщились. С пленниками никто не заговаривал. В первые часы заключения Саша не отходила от Яра, пытаясь привести его в чувство, но потерпела сокрушительную неудачу. Порой она задавалась вопросом, почему ее просто лишили сил, а учитель валяется в отключке, и ответ был самым неутешительным – Яр был гораздо опаснее, чем она. Да и Саша успела понять, что здесь ее не ждали. Связь на планете не работала, Абай не успел предупредить… Да, ей повезло. Да и инквизиторы, убедившись в ее беспомощности, не стали заходить дальше и оставили все, как есть. Что Саша могла сделать? Стоило бы ей только одним движением заявить об угрозе, как разделила бы судьбу Яра. От беспомощности ее трясло. С каким бы удовольствием Саша набросилась бы на инквизиторов, вырвала бы голыми пальцами куски плоти из их шей, выдавила бы глаза, наслаждаясь воплями боли!.. Раньше бы подобная ярость напугала бы ее саму, но ведьма уже была с ней знакома, хоть и встретила без радости. Да и какая радость может быть в этих четырех стенах, когда рядом лежит бесчувственный друг, а твои силы, которые и так были развиты едва-едва, ушли вглубь тела? Ей хотелось кричать. Саша вцеплялась пальцами в собственные плечи, сжимала до боли и считала до десяти. Нужно сохранять разум. Нужно быть спокойной. Но больше всего на свете ей было страшно. Ее кормили. Приносили два раза в день воду и хлеб. Раньше бы Саша посмеялась над этим, но теперь смех ушел из горла. Она понимала, что наркотик (или яд, непонятно), отнявший ее силы, рано или поздно выйдет из тела – а ведь как-то надо его продлевать? Конечно, кормили ее не просто так, это бы и дурак понял. Хлеб был безопасен, он был сух, как ее рот, потому что воду Саша почти не пила. Но она знала – рано или поздно не выдержит и выпьет кружку до дна, задыхаясь от ненависти к себе и жажды. Но даже то, как она ограничивала себя в воде, не восстанавливало прежнюю силу – то ли яд до конца не вывелся, то ли в капле воды его было достаточно, чтобы убить лошадь. Но все же каждый вечер Саша делала маленький глоток, смачивала водой губы Яра и незаметно выливала остаток в ведро – отхожее место, комфорт на пять звезд, - чтобы часовые не замечали. Она не сомневалась – стоит ей демонстративно объявить голодовку, как отравленную воду впихнут в нее силой, а то и сделают еще одну инъекцию. Итак, прошло два дня, когда у нее забрали Яра. Тот едва-едва начал приходить в себя, когда в камеру вошли. На Сашу направили бластеры, заставив забиться в угол, учителя подняли за локти и практически понесли – он вяло передвигал ноги по полу, даже не осознавая, что происходит. - Зачем? Куда? – только и выдавила Саша, но ей, конечно же, никто не ответил. И тогда она, охваченная страхом, принялась ждать – а это, как известно, худшая пытка. Лицо ее оставалось спокойным, но внутри все переворачивалось. Колючий клубок в груди рос и ширился. Единственное, что она могла делать в камере – ждать и ненавидеть, и Саша выбрала второе. Постепенно ненависть обрела свое лицо – знакомое. Оно было красивым. Ей, превозносившей друзей превыше всего, было непросто его видеть. На четвертый день – несчастливое японское число! – Яр вернулся. Его бросили в камеру, особо не церемонясь; и если раньше колдун был без сознания, то теперь он глухо застонал. Едва охрана ушла, Саша упала рядом с ним на колени и перевернула. Глаза учителя были широко распахнуты, в них тлел гнев. Он попытался приподняться, но был настолько слаб, что едва мог смотреть. И, как ни странно, на нем не было ни царапины – лишь точки на шее, как комариные укусы. Было нетрудно догадаться, откуда они появились. - Что они с тобой сделали? – со злобой прошептала Саша. Она ни разу не видела Яра в таком состоянии, и это всколыхнуло в ней такие темные глубины, о которых она и не подозревала. Яр попытался что-то сказать, но сил у него не хватило. Губы шевелились, но не выдавливалось ни звука. Саша покачала головой, подтащила колдуна к стене, усадила, прислонив спиной. Это упражнение далось ей нелегко – Яр был не восьмилетней девочкой, а ведьма порядком ослабла. Но ей сейчас было гораздо лучше, чем колдуну. Она схватила Яра за руки, принялась сгибать-разгибать пальцы, разминать запястья… За ней следили полузакрытыми глазами. За руками последовали плечи, шея, голова. Когда Саша закончила разминать ноги, Яр немного пришел в себя. Импровизированный массаж разогнал кровь. - Чего они хотели? – спросила Саша шепотом – если бы она говорила нормальным голосом, то точно сорвалась бы на крик. Яр поморщился, на руках подтянул тело повыше – ноги еще плохо его слушались. - Информации. Как я попал на «Химеру», где скрывался раньше, кто меня обучал, чему я успел научить тебя… О деде они ничего не услышали. - А обо мне? – вырвалось у Саши. Яр кинул на нее мрачный взгляд: - Сказал, что ничего не умеешь. Так ты в безопасности. Может, они надеются переманить тебя на свою сторону… по крайней мере, у твоего дружка, ошивавшегося рядом, все на лице было написано, хоть он и хорошо это скрывает. Саша снова почувствовала вспышку ярости. Вит тоже был там. Смотрел на все. Может, даже участвовал. Сдерживаться приходилось все труднее и труднее. Теперь ей казалась безумием любая попытка оправдать Орден. И в который раз она невольно задумалась: что держит Вита в этих рядах? - Вода есть? – хриплым голосом спросил Яр. Губы у него были сухими, как наждак. Саша покачала головой: - Я все выливаю. В ней отрава. Пока тебя не было… я пыталась продержаться без воды и пищи хотя бы день. В первый раз сорвалась. Сейчас держусь. Не знаю, сколько нужно времени, чтобы яд вывелся из тела, но, думаю, часов двенадцати хватит. Разговаривать об «экспериментах» оказалось гораздо легче. Саша смогла держать себя в руках. И теперь, когда спокойствие вернулось к ней, возникла и уверенность: они обязательно выберутся отсюда. И спалят это место ко всем чертям. - И как успехи? – полюбопытствовал Яр. У него возможности экспериментировать не было. - Боюсь проверять, - призналась Саша. – А, и еще едва держусь на ногах. Да, Яр здорово ей помог своей ложью! Если бы он представил ученицу в самом невыгодном свете, за ней следили бы в два раза тщательней, а то и навещали с уколами. Серьезная ошибка Ордена. Теперь из-за этой ошибки у них появился крохотный шанс на спасение – правда, способы пробраться сквозь ряды охранников и инквизиторов и еще угадать правильный код телепорта Саша представляла с трудом. Она держала сознание закрытым, но нет-нет, да слышался едва заметный шепот – были ли это галлюцинации или реальность, Саша проверять не стала. Приборов вокруг понатыкано полно, любое проявление колдовства – и вокруг запищит сотня электронных предателей. А маскироваться никто пока не учил. Яр одобрительно кивнул и тут же поморщился от боли. Саше вдруг показалось, что она видит перед собой десятилетнего мальчишку – лохматого, бледного, с горящими черными глазами. Она с минуту колебалась, а потом схватила его за плечо: - Научи, как передавать энергию. Яр стряхнул ее руку, даже не колеблясь. Его ответ был лаконичен: - Нет. - Ты едва на ногах держишься. – Саше захотелось взять этого упрямца за плечи и хорошенько встряхнуть. – Это ведь даже не колдовство! Никто не засечет. Я хочу помочь. Яр упрямо сжал зубы: - Ты и так на ногах едва держишься. - А ты вообще двигаться не можешь! – прошипела Саша. Как никогда, ей захотелось взять кирпич. – Дай хотя бы раз тебе помочь. Яр оценивающе посмотрел на нее. В глазах его что-то мелькнуло, на лице возник призрак слабой улыбки. Саша поняла, что он отчаянно хочет вернуться в привычное тело – движущееся, подчиняющееся любому желанию сразу же, а не через раз, - но колдун все же упрямился. - Если твой эксперимент удастся, тебе потребуются силы, - покачал головой он. В словах Яра был резон. Пока ее «эксперимент» - их единственная надежда. Если Саша снова сможет колдовать… а что тогда? С ее умениями только из лап Ордена выбираться. Единственные заклинания, которые она знала – из книги Шихо, они сохранились у нее в голове. Призвать сюда лес? Да как до него дотянуться? И нужен сок одорозы… Написать заклинание самой? А если оно обернется против заклинателя? Был, конечно, еще способ. Но Саша отчаянно не хотела к нему прибегать – даже для спасения своей жизни. Что-то мешало ей – то ли собственная воля, то ли принципы – совершить еще одно насилие над собой, над окружающей жизнью. Она еще помнила, как колдовство на горе имело вкус мертвеца, как земля стонала, прогибаясь под волей обезумевшей от боли ведьмы, как ее собственное «я» утекало сквозь пальцы. Она еще помнила огорошившее ее понимание: Орден тоже может быть прав. И здесь, в его руках, когда она просто хотела учиться и жить – давать ему повод совершить справедливый суд? Нет, этот способ она сбережет напоследок. Когда выбора уже не останется. - Энергия восстановится сама, - торопливо сказал Яр, заметив ее колебания. – Рано или поздно. Саша отступила. Учитель был прав. Пока вся надежда на нее. - Тогда поспи, - примиряясь с неудачей, предложила Гордецкая. – Здесь – это самое лучше занятие. И почти единственное. «Во сне хотя бы не хотелось есть», - подумалось ей. Правда, и засыпать с урчащим желудком и пустыней во рту было трудно. Поэтому оставалось думать. Много-много. Саша гадала, как они не заметили эту ловушку – по глупости ли, по неосторожности? Даже Лесли не заметила неправды в словах гостей – поэтому они с ними и отправились. Но, поразмышляв немного в пустой камере, Саша поняла: Абай ведь и в самом деле говорил правду. Да, он работает на Бореев; да, торговый дом и в самом деле хочет помешать Хайгаксли; да, у них есть информация; да, они не хотят нарушать закон… Лишь в одном Лесли уловила неправду – когда Абай солгал, что не знает об Ордене. Больше он так не рисковал – то ли боялся, что колдун учует ложь, то ли догадывался о Лесли. Вот как оно все получилось. На планете были пираты, Орден, Хайгаксли, Бореи; торговый дом Картисов во всем не участвовал. И силы распределились. Хайгаксли сошлись с пиратами – у них был колдун; Бореи заключили союз с Орденом – у них была возможность найти колдуна. Каждый преследовал свои цели. Торговые дома – получить грандиозную прибыль и по возможности растоптать соперника; Орден – разработать новое оружие против своих исконных врагов; пираты… Пиратам тоже нужны деньги. Собственно, затем они и пираты. И теперь стало понятно, на чьи деньги Орден отгрохал такую научную станцию! Правда, прокалыватель по-прежнему оставался загадкой… Его явно вывезли со станции. Орден свято бережет свою работу. Яр смирился. Он закрыл глаза и расслабился, слегка съехал по стене вниз. Голова его запрокинулась, точки на шее тошнотворно алели. Кожа была настолько прозрачной, что можно было увидеть, как бьется тонкая синяя жилка пульса. Яр грамотно рассчитал свои силы – он не пытался бороться, кричать, зная, что это все равно ничем не поможет. Он рассчитывал, что сон его освежит, и тогда уже можно было бы подумать и побеге. Что толку бежать, если тебя на твоих ослабших ногах тут же догонят и вернут на место? У пленников был лишь один шанс, а козырем в рукаве невольно стала Саша. «Из плена в плен», - пронеслось у нее в голове. Да, была в этом какая-то ирония – сбежав (немного не по своей воле, конечно) со станции и почти месяц скрываясь в местных лесах – свободной! – она дорого за это заплатила. Плен Хайгаксли, плен Серпа, плен Ордена… Оставалось лишь надеяться, что кто-то там наверху действительно любит только троицу. Но делать было нечего. Саша расслабила сознание впервые с тех пор, как попала сюда. Она боялась, что голодовка прошла зря, что в уши ей толкнется прежняя глухая пустота, что Орден вдруг научился распознавать, как к ведьмам возвращаются силы… То, что она делала, не было колдовством. Это скорее можно было назвать медитацией. Напряженно прислушиваясь к своим ощущениям, она ждала… чуда? Возможно. И когда едва-едва слышный шепот жизни эхом отдался у нее в голове, Саша поняла, что это чудо – величайшее в ее жизни. Она наслаждалась им, как заключенный – ветром на своем лице, как уличная сирота – добрым словом; впервые в этом месте ее посетила радость. Не все потеряно, можно было бороться, можно было вырваться отсюда!.. Конечно, действие яда не ушло окончательно, в полную силу Саша ощутить движение вокруг не могла, и колдовать, соответственно, тоже, - но в эту минуту ей казалось, что она может свернуть горы, а до освобождения – рукой подать. Когда Саша открыла глаза, большая стрелка на часах проползла два отделения. Это было ей знакомо – впервые окунувшись в этот мир шепота, она за полчаса промотала целое патрулирование. Время в такие минуты бежало гораздо быстрее, успевать за ним было трудно, но после такого погружения Саша ощутила себя бодрой и отдохнувшей. Только ужасно хотелось пить. Она как раз ворочала во рту наждачным языком, пытаясь прогнать мысли о чистой воде, когда в коридоре послышались шаги. Яр, спавший чутким сном, тут же вздрогнул и проснулся. Он приподнялся, устремил напряженный взгляд сквозь решетку, пытаясь рассмотреть посетителей. Саша встала у сияющих энергией прутьев, поспешно прогнала от себя ощущение возвращающейся силы – нельзя было показать, что у пленников появилась надежда. Снаружи замерло трое – два охранника в черной форме и инквизитор – сухой худощавый человек в сером комбинезоне. Возраст уже тронул его щеки и волосы. Этот же инквизитор приходил и за Яром, только отряд захватил побольше. Теперь же столь малочисленный эскорт вызывал еще большие опасения. - Отойдите к стене, - велел один охранник. Саша послушно отступила. Яр и так сидел у стены и, прищурившись, рассматривал гостей. Саша знала, о чем он думает – колдун изо всех сил не желал возвращаться обратно. Решетка на мгновение потухла. Бластеры угрожающе нацелились на пленников. Инквизитор шагнул вперед… и, ухватив Сашу за руку, вывел наружу. Прутья тут же снова загорелись вспышками энергии. Яр все тут же понял – и такой малый отряд, и это посещение. Да, Сашу здесь опасались гораздо меньше, чем его. - Оставьте моего ученика в покое, - устало сказал он. Яр поднялся, подошел к решетке, впился в инквизитора глазами. Даже измотанный и смертельно уставший, колдун все равно внушал страх. – Зачем она вам? Сашу на мгновение охватил страх – а вдруг ее «медитацию» как-то засекли? Да нет, тогда бы ей в шею мгновенно вонзился шприц. Энергетические наручники сковали ее запястья впереди. Охранники действовали слаженно – не успела Саша оглянуться, как ее уже уводили прочь от камеры, где остался в холодной ярости ее учитель. Хорошо, что он хоть не бросился геройствовать – Андрюшка бы уже точно благодаря своему неумению думать в критических ситуациях лежал бы носом в пол. Как уже говорилось, Яр всегда трезво расценивал свои силы. И все же, бредя за конвоирами по коридору, Саша чувствовала на себе его обеспокоенный взгляд. Не сдержавшись, она обернулась – но тут ее толкнули за угол, и камера пропала из виду. Не пытаясь оказать бесполезного сопротивления, ведьма спокойно подчинялась указанием охраны. Инквизитор шел позади, готовый в любой момент предугадать ее действие. Саша злорадно не давала ему ни малейшего повода. Конечно, ей было страшно – что ждет ее там, впереди? – но теперь она не чувствовала себя беспомощной куклой в чужих руках. Ее втолкнули в большую комнату. Посередине нее стоял огромный голографический экран – он отсвечивал голубым цветом. Этот цвет на мгновение заставил Сашу вспомнить скачущие на табло цифры и дрожащие пальцы над ним, и ее на мгновение затошнило. Мимолетное недомогание прошло, едва она заметила направляющегося к ней человека. Это была сухопарая молодая женщина в белом брючном костюме, ее кудрявые черные волосы были уложены в высокую элегантную прическу. Смуглая кожа контрастировала с белым цветом костюма – несомненно, этого эффекта она и добивалась. Но Саше же она напомнила маскирующегося под добрую тетеньку доктора. Кивком она поблагодарила конвоиров, и те скрылись за дверью. Саша не сомневалась, что они стоят там на страже с бластерами на поясах, готовые по первому зову ринуться на помощь. Инквизитор в сером остался. Он до сих пор не произнес ни слова. - Здравствуй, - неожиданно улыбнулась женщина. Улыбка была приветливой и дружелюбной, но было трудно ответить взаимностью, когда энергетические наручники сжимают запястья. Саша сглотнула. Жажда становилась все сильнее, и она изо всех сил старалась не показывать этого. - Я думала, в Орден не берут женщин, - пробормотала Гордецкая, осматриваясь. В глаза ей бросилось отодвинутое к стене кресло – с широкими подлокотниками, больше похожее на согнутую кушетку. В изголовье кресла поблескивал железный – она не сомневалась – обруч. Тело заныло. Женщина проследила за ее взглядом и рассмеялась легким смехом: - Не беспокойся. Оно не для тебя. Саша невольно расслабилась и ощутила стыд. На этом кресле пытали Яра. Женщина села в одно из других кресел – обычного вида, обхватывающее тело сидящего – и жестом пригласила Сашу сесть напротив. Та подчинилась. Ощутить что-то мягкое после твердого пола камеры было блаженством. Она и забыла, как сидела в подобном кресле в своей комнате на станции и не понимала своего счастья. Но настороженность никуда не ушла. - Меня зовут Роза, - сказала женщина. Кудряшки красиво обрамляли ее лицо. – Я инквизитор. Саша молчала, не спеша пока вступать в разговор. К тому же она была уверена, что ее имя давно известно. - А ты – Александра, - продолжила женщина, ничуть не обескураженная молчанием «гостьи». – Красивое имя. Мужественное. Ты знаешь, что оно значит? Саша кивнула. Ей было интересно, кто назвал ее имя – Яр под пыткой или Вит? Ее вдруг прошибло мыслью – Ордену наверняка известно ее досье, а там значится и адрес, и родители. А если ее дом на Земле в опасности? Если Орден решит проверить, от кого у Саши колдовской дар? И тут она впервые обрадовалась, что ее мать – не ведьма. Тогда ей ничего не грозит. - Вит рассказывал о тебе, - сказала Роза. Ее взгляд внимательно следил за лицом ведьмы. – Он сказал, что вы дружили. Саша открыла рот: - Да, - подумав, что прошедшее время здесь как нельзя кстати. - Он был не меньше моего удивлен, что ты оказалась ведьмой, - рассмеялась Роза. – Подумать только – молодой инквизитор и колдунья! Подобное уже случалось, правда, но наши люди обычно всегда выбирали правильный путь. Саша на мгновение изумилась. Вит знал, что она ведьма! И узнал об этом куда раньше, чем Орден – Андрюшка рассказал. Но слова Розы звучали так, что он был изумлен самим ее появлением здесь. Неужели… неужели друг ее не выдал? «Это наверняка какая-нибудь ошибка», - презрительно подумала Саша, но мысль прочно поселилась где-то в голове и затаилась до поры, до времени. - Что вам нужно? – прямо спросила Саша. Ее бесили все эти хождения вокруг и около. Роза понимающе кивнула. Ей пришлась по вкусу эта прямота. - Я знаю о связи учителя и ученика. Расскажи нам все о Ярославе. На одну долю секунды Саша сначала не поняла, о ком она, а потом вспомнила, что полное имя колдуна – Ярослав Белый. Ее ответ был коротким: - Нет. Роза нахмурилась, и Саша поспешно добавила, вспомнив, что ее считают совершенно необученной и беспомощной ведьмой: - Я ничего не знаю. Он не учил меня и ничего не рассказывал. Роза недоверчиво хмыкнула. Поднявшись с кресла, она подошла к экрану, что-то нажала… Во всю стену появилась огромная фотография Яра и текст под ней. Саша догадывалась, что это. - Ярослав Белый, - принялась негромко читать Роза. – Родился в Москве, образование – высшее. Профиль – аналитик. Сирота. Близких нет. Друзей нет. Саша едва не расхохоталась. Конечно же, дед состряпал внуку поддельную биографию! Она даже начала сомневаться, что Яр сообщил ей свою настоящую фамилию. И хорошо – Саша не знала, что ее ждет дальше. - Какой одинокий молодой человек, - задумчиво пробормотала Роза. Яр на фотографии смотрел серьезно, даже хмуро. Таким он был в самые первые дни их знакомства – а теперь Саша знала его совершенно с другой стороны. Испытывающий яркие эмоции, с мрачным чувством юмора, спокойный и терпеливый учитель. Обе стороны гармонично совмещались, и получался вот такой вот Яр. - Я правда ничего не знаю, - сказала Саша. Она старалась, чтобы ее голос звучал жалобно и виновато – мол, связалась непонятно с кем, а теперь получает по заслугам. – Пожалуйста, поверьте мне. Ее снова посетило чувство дежавю – только на этот раз ее руки не были прикованы к креслу, а гордо красовались в наручниках. Роза постучала ногтем по экрану, и биография исчезла. Женщина скрестила руки на груди и стала похожа на одну из тех моделей, красующихся на обложках модных журналов. - Может, ты и говоришь правду, - с сомнением протянула она. Саша недоуменно слушала ее – так легко? – Я даже побуду Олентцеро и устрою встречу двух старых друзей. «Что?» - едва не брякнула Саша. Уж с кем-кем, а с Витом ей не хотелось видеться. А Роза уже что-то выстукивала на своем передатчике. Саша не понимала, чего инквизитор хочет добиться. Зачем показная доброта? И кто такой, черт возьми, Олентцеро? Пока она в панике думала, в дверь постучали. - Будь хорошей девочкой, - нараспев произнесла Роза. – Я вас оставлю. Не делай глупостей. Последнее так же значило: «Иначе тебя продырявят во всех возможных местах». Саша была согласна побыть пока хорошей девочкой. Дверь открылась, но Гордецкая отвернулась, с преувеличенным вниманием рассматривая гигантский экран. Множество иконок файлов, крутящихся туда-сюда, были озаглавлены самым непонятным образом – набор букв и цифр. Наверняка там скрывалось много интересного. Дверь закрылась. Послышались тихие шаги. Саша повернула голову и встретилась глазами с Витом. По его лицу она тут же поняла, что этой встречи он не ожидал. Молчание было красноречивей слов. - Привет, - сказал он, наконец, и сел в кресло напротив. Еще недавно там сидела Роза, но особой разницы Саша не видела. Разве что Роза вызывала опасения… а Вит, кроме смутной брезгливости, ничего. - Привет, - отозвалась она спокойным голосом. Приподняла руки, показала бывшему другу браслеты на запястьях: - Не возражаешь против моих аксессуаров? Вит без тени улыбки посмотрел на наручники, неопределенно качнул головой. У него, конечно, уже было время подумать над всем произошедшим – столько дней прошло! – но эта встреча спутала ему все мысли. И даже возникало подозрение, что эта сцена разыгрывается вовсе не для пленницы – для тюремщика. Проверка? Не зря его плечи так напряжены. Саша, пожалуй, чувствовала себя даже комфортнее, чем он. - Не думал, что так все обернется, - пробормотал Вит, вглядываясь ведьме в лицо. Она почти физически чувствовала, как он рассматривает приобретенный шрам. - Да, - сказала Саша. – Я тоже. Они замолчали – каждый пытался понять, о чем думает собеседник. Саше в силу ее особенностей это удавалось легче. Она без труда рассмотрела, что Вит растерян, сбит с толку и пытается это скрывать. Вся эта ситуация показалась ей вдруг смешной, и она не смогла сдержать холодную усмешку. Вит вздрогнул и взял себя в руки. Держаться стал чуть более увереннее. Саша в который раз задалась вопросом, что его здесь держит. - Знаешь, я должен был вытянуть из тебя информацию, - признался он. – Только не знал, кто будет сидеть в этом кресле. - Рано или поздно, мы бы встретились, - отозвалась Саша. Она скрестила ноги, села поудобнее. – Из Яра ты тоже вытягивал? На этот раз Вит не вздрогнул. Глаза его ожесточились. Да, Яр явно не вызывал у него такого чувства растерянности, как бывшая подруга, обернувшаяся ведьмой. Упоминание о колдуне вернуло ему уверенность. Саша видела перед собой человека, который верил в свое дело. - Нет. Жалеешь его? Саша спокойно ответила: - Он мой учитель. Раскрыл мне на все глаза. - А ты не думала, что если бы не это, ты бы здесь не сидела? – хладнокровно поинтересовался Вит. Саша не думала об этом с такого ракурса. Она привыкла благодарить за то, что ей стала известна правда, но слова Вита… В них был резон. Порой Саша думала, как обернулась бы ее жизнь, не встреть она Яра? Так бы и не знала о своих способностях, о своей семье, о правде, которую от нее скрывали уже почти двадцать лет. Не знала бы, что вокруг кипит жизнь, что ее можно ощутить на пальцах, на кончике языка, попробовать колдовство на вкус… Что слово значит гораздо больше, чем она привыкла считать. Что весь этот сказочный мир вокруг – настоящий. Но тут она кое-что вспомнила. Ответ был найден. - Я впервые колдовала еще до встречи с ним, - призналась Саша. – И, кстати, ты бы в этот момент рядом. Бар «Лысая Гора», припоминаешь? У Вита слегка вытянулось лицо. Не заметить рядом ведьму, да еще и колдующую при тебе… Да, этого он явно не ожидал. - Я… что-то тогда почувствовал, - медленно произнес он, задумавшись. – Только не понял, что это была ты. Глаза его потемнели – он словно вглядывался в прошлое, совсем не замечая настоящего, и что-то подсказывало Саше, что вспоминает он вовсе не тот вечер. Молчание затянулось. Саша пару раз кашлянула, подвигала ногами, но никакой реакции не последовало. - Вит, - сказала она. Тот очнулся и посмотрел на нее. – Почему ты в Ордене? - Почему ты ведьма? – эхом отозвался он. Саша хмыкнула. - Родилась. – «Хоть и не знала об этом», - мысленно добавила она. Вит усмехнулся. Усмешка вышла мрачной и ироничной. - Я тоже родился. – Он поколебался, а потом продолжил: - Раз уж мы так мирно болтаем… Думаю, можно тебе рассказать. Все-таки… - Саша почти физически почувствовала слово «друзья» и мысленно поблагодарила Вита, что он его не произнес. – Наш род издавна считался охотниками на ведьм. Какие-то не то дворяне, не то просто купцы… словом, началось все давным-давно. У моего предка была сестра – красавица-девушка, как говорят, умная и добрая. И однажды она пропала. Когда ее нашли… вернее, то, что от нее осталось, предок сразу понял, что здесь замешано что-то сверхъестественное. Тогда в это верилось проще. В конце концов он выследил одного колдуна, который и убил его сестру. Он использовал ее внутренности, чтобы подчинить себе целое кладбище трупов. Они ему, кстати, не помогли, когда он горел на костре. - Старая и занимательная легенда, - заметила Саша. – И это тебя здесь держит? Вит снова усмехнулся той мрачной усмешкой. Теперь она отдавала и горечью. - Знаешь, у меня тоже когда-то была сестра. Саша впервые допустила сильные эмоции на лице. Об этом она не знала… и, судя по лицу Вита, не просто так. Никто этого не знал… Может, лишь Игра, но она молчала. - И ее… - произнесла она, вдруг испугавшись договорить. - Да, - отрезал Вит. – Теперь ты понимаешь? Он вдруг заговорил горячо, убеждая и ее, и себя, сбивчиво, стреляя словами: - Ей было всего десять! Когда ты держишь на руках детское искалеченное тело, а рядом хохочет безумная ведьма – как после этого можно их не ненавидеть? Как можно просто закрывать на их дела глаза, убеждая себя, что их не существует, что они просто играют, что они достойны милосердия? Моя сестра была не первой, но стала последней – и я хотел бы убить ту ведьму своими руками!.. но мне не позволили. Я жалею об этом до сих пор. Он перевел дыхание – его лицо раскраснелось, глаза лихорадочно сверкали. Видеть Вита в таком состоянии было непривычно и странно. Саша искренне клялась себе в начале разговора быть спокойной и хладнокровной – но теперь не сдержала клятвы. Она смотрела на Вита с жалостью и потрясением, и тому, казалось, был противен этот взгляд. И снова ее посетило дежавю, а потом мысль: три брата, три потерянных сестры… Какими же разными они казались! Один стал сильнее, другой озлобился, третий выбрал месть. Да, в словах Вита была истина – могущество меняет людей. Но была и другая сторона монеты, и Саша хотела ее показать. - Вит, - сказала она твердо, убедившись, что ему жалость не нужна. – Не все ведьмы и колдуны такие. Разве ты можешь представить меня, убивающую детей? Вит сцепил руки в замок и, усмехнувшись, покачал головой. Он слегка успокоился. - Нет. Но ты такой станешь. - Неужели ты считаешь меня способной на это? – Саша приподняла брови. Вит не ответил, как-то болезненно улыбнувшись. У Саши дернулась щека. Она вздохнула. - Колдовство не всегда причиняет вред, - убежденно сказала она. – И ты, выбравший Орден – знаешь ли ты, что в огне от его рук погибла такая же маленькая девочка, как твоя сестра? Знаешь, что он едва не убил меня, полагая, что я обычный человек, оказавшийся в не том месте? Вит помолчал. Он поднялся, кивнул собеседнице, словно в благодарность за беседу, направился к дверям… Похоже, он окончательно убедился в том, что никому этот разговор никакого удовольствия не приносит. Саша была с ним отчасти согласна. Переубедить Вита оказалось непросто… да она и не ставила перед собой такой цели. Но, вспомнив кое-что, она окликнула его: - Игра. Вит медленно повернулся. На лице его застыла гримаса: - Что? Саша убедилась, что стрела попала в цель. Она вдруг почувствовала странное злорадное удовольствие, глядя на вспышку боли в глазах инквизитора. - Как думаешь, почему Игра выбрала мою сторону? Сторону злых и коварных ведьм? Вит посуровел. Его кулаки сжались, выдавая нахлынувший гнев. Саше показалось, что он сейчас ее ударит – и она ждала этого почти с радостью, чтобы окончательно убедиться – прежний Вит сгинул где-то внутри, под слоем принципов и мстительности. Так было бы гораздо проще не видеть в нем старого друга. За время заключения Саша успела нарастить броню из ненависти и презрения, но теперь, после этого странного разговора, она оказалась не крепче мороженого под лучами солнца. Но Вит ее не ударил. Он сделал вдох, успокоился и разжал кулаки. Это далось ему с трудом. - Я не знаю, - пробормотал он неожиданно тихим голосом. – Не знаю. На мгновение перед Сашей и правда предстал прежний Вит – друг, надежное плечо и собутыльник. Но он быстро спрятался обратно. Новый Вит (а может, он всегда таким был?) отвернулся и пошел к дверям. И тогда Саша глухо сказала ему вслед: - Тим погиб. Спина Вита окаменела. Он застыл, взявшись за ручку двери. До Саши донесся прерывистый, долгий вздох. - Я не верю. - Придется, - сказала Саша. У нее внутри всплеснулась привычная боль – еще свежая, чтобы оставить на языке привкус горечи. Вит постоял с минуту, так и не поворачиваясь. Пальцы его сжали ручку двери… А потом он повернул ее и ушел.