Набуанский принц

      Лея рассеянно крутит в пальцах миниатюрный инфочип, подруга юности всучила его со словами, что на нем все данные по Первому Ордену, собранные Беном. Интересно, сын знает, как глава клана распорядилась информацией? Вряд ли бы он согласился сотрудничать с Сопротивлением добровольно…. Ход ее мыслей прерывает с лязгом отъезжающая дверь. В проеме стоит высокая, молодая набуанка, кажется, ее представляли как капитана этого корабля, за ней еще несколько человек с бластерами наготове. Капитан корабля часто и тяжело дышит, уголки губ нервно подергиваются. «Пираты или Орден?» - проносится в голове у Органы, от одной мысли о повторении недавнего плена пальцы начинают мелко подрагивать – Лея сжимает руки в кулаки. Она спокойна, ей терять нечего. Жаль, инфочип, единственное, что есть от сына, придется уничтожить. - Я могу вам чем-то помочь? – спрашивает она нарочито спокойно, поднимаясь навстречу. - Ты, - выдыхает девица, мотая головой, и вооруженная охрана подтягивается ближе, все так же, не опуская направленное в грудь генерала Сопротивления оружие. – Думаешь, самая умная? Воспользовалась добротой сенатора и решила сбежать, чтобы потом появиться в белом, несчастной героинькой?! Второй раз не выйдет! Лея вздрагивает. Что за бред? - Один раз ты уже пробилась на самый верх Сената, поливая грязью собственного отца, - продолжает девчонка, - теперь решила повторить то же самое с сыном?! - Что?! – ей хочется рявкнуть в лучших традициях Вейдера, схватить эту истеричку за шиворот и вытрясти из нее, что же случилось. - Бен! Что с ним?! - А то не знаете, - это вступает в разговор кто-то из вооруженной охраны сзади. – Сенатор Наберрие обвиняется в террористическом акте и срыве мирных переговоров эмиссара Первого Ордена и лидера Сопротивления – Леи Органы! К сожалению вы, генерал, погибли при взрыве! - А за голову сенатора, - шипит девочка-капитан, сверкая глазищами, - назначена награда. Хорошо было сыграно! Мы почти поверили, что действительно вас спасали! Лея отступает на шаг, лихорадочно обдумывая новую информацию. Орден уверен, что она мертва? Решили избавиться от Бена, как от свидетеля? Проклятье, ей нужно было сразу связаться с Сопротивлением, а не играть в шпионские игры Пуджи!       - Взять е… - шипит набуанка. Лея гневно сверкает глазами – им нужно попытаться выработать совместный план, а не устраивать мелодраму в духе ранних набуанских трагедий, которые так любил император Палпатин! Она ощущает, как от гнева привычно начинает покалывать все тело, брат говорил, что это великая Сила реагирует на ее раздражение и просил быть осторожнее, но… Набуанцев сносит, как порывом ветра, в коридор, саму Органу швыряет на пол – она больно стукается коленями. Сила уже не просто искрит, кажется, все вокруг покрыто сеткой трещащих грозовых разрядов, готовых вот-вот вырваться на волю. Но ведь она еще не успела ничего сделать! - Прочь! – этот голос она узнает из тысяч. Даже если он больше не сопровождается тяжелым, гулким дыханием. Девочка-капитан с расширенными глазами хватается за горло, на котором проступают темно-лиловые отпечатки, как будто кто-то ухватил рукой в стальной перчатке. Лея несколько секунд смотрит вслед улепетывающим по коридору, пока ее разум мечется между ужасом и надеждой, а затем медленно оборачивается. Каюта пуста.       - Тебя хоть на минуту можно одну оставить?! - она так давно не слышала, как этот гневный бас рокочет вживую... - Ладно, Пуджа не учла народную любовь к сенатору и девичью дурь, но ты чем думала, когда ее провоцировала? Вам же, влюбленным идиоткам, хоть банту под нос суй, хоть мандалорские пляски, будете за предмет воздыханий биться как... - Пап... - с трудом шевеля пересохшими губами, шепчет Лея. И, боясь до конца поверить, с надрывом. - Папа!!! Под слепо шарящими руками только воздух, но она чувствует, как закручивается вокруг плотными волнами Сила, обнимая, укрывая, даря тяжелое присутствие того, кого она когда-то - кажется в прошлой жизни - боялась и ненавидела. Какая глупость! Только столкнувшись в сенате с оппозиционно настроенным собственным сыном, она поняла, как много всего для них с Люком делал отец, разрываемый долгом перед империей и неистовой, ситхской любовью к своим детям. Как ей хотелось после особо ядовитых реплик сенатора Наберрие взять обратно все то, что она выплевывала в лицо палачу Империи, а после прессе! Как глупа она была в молодости...Как жалела сейчас, что не слушала брата, пытавшегося в своей обычной мягкой манере объяснить ей поступки Вейдера!       Лея шмыгает носом, стараясь не думать, что в ее возрасте лучше уже не рыдать взахлеб – это юные девицы в белом чудо как хороши со слегка влажными глазами. Но она и в молодости сдерживалась – «Принцессы не плачут!» наставлял ее Бейл, а она ему верила. Глупая была. - Ну, - со вздохом интересуется родной отец, - ты опять рвешься всех спасать? Чертежи уже украла? – Лея пытается улыбнуться, но сама чувствует, что выходит жалко, и, махнув на все рукой, разражается, наконец, слезами, первый раз за долгие-долгие годы. Почему-то сейчас это совсем не кажется слабостью. Она выталкивает из себя все накопившееся, невысказанное, непрожитое, все, что рвало сердце длинными одинокими ночами. Лее кажется, что вся она сейчас – один большой сгусток боли, но где-то в глубине души нарастает ликование – отец пришел, он здесь, с ней, он самый сильный и сможет, наконец, все поправить! - Да уж, наворотили вы с Люком, - фыркает голос, - а спасать галактику опять должен я? Но в противовес язвительному тону, блудная дочь чувствует, как усиливается бережное касание Силы, напоминая крепкое объятие. - Никогда бы не поверил, что это скажу, но хорошо, что я теперь призрак, мне бы сейчас костюм закоротило напрочь, - слышит она глухое ворчание и слабо улыбается, пытаясь вытереть непослушными руками мокрые дорожки со щек. Раз он нашел ее, то может быть… - Ты знаешь, что с Люком? - Сидит на развалинах академии и медитирует, - ядовито фыркает отец. – Благодаря Великую Силу за милости ее. - Тридцать лет назад ты бы ринулся спасать его, - у нее неизвестно откуда прорезаются ревнивые нотки, - а не меня. - Все ошибаются. Империю я точно предлагал не тому своему ребенку, - даже не видя его лица, Лея готова поклясться, что Вейдер улыбается. – И все меняются. Люк выгорел, правда джедаев сожгла его. Нет эмоций - это значит нет доброты, веры в лучшее, надежды. Сейчас он бы не пошел спасать меня, Лея. В нем не осталось любви. Оби-Ван бы им гордился. - Он любит Рей! – протестует женщина, больше из упрямства – ее саму задевало, как отдалился последние годы брат, как равнодушен стал ко всему, что его прежде волновало. - Она хорошая девочка. Но Люк ее сломает себе под стать, вытравит все человеческое. Пусть побудет с Беном. Он о ней позаботится. - Да он о себе-то… - Твой сын давно уже вырос и прекрасно натренировался в воспитании молодежи на королеве, - хмыкает Вейдер, - по крайней мере, он умеет вовремя загонять юных девиц за стол и в кровать, когда они забывают поесть и поспать. Последнее тебе бы тоже не помешало! А то ноги уже подкашиваются – Акбар увидит и испугается.       - Между прочим, у меня в разработке три новых конструкторских чертежа на Набу, от которых вы меня оторвали с вашими орденами, погонями и прочим мечемашеством - ворчит отец, пока генерал, наскоро смыв с лица следы слез, с армейской скоростью стелет себе постель на широкой койке. – Я надеялся на тихое, спокойное посмертие, омрачаемое только шалостями внуков! Лея устраивается поудобнее, сворачиваясь клубком по детской привычке и подтягивая подушку под голову, невольно улыбается этому наигранно-недовольному тону. Скайуокеры и спокойная жизнь? Не в этой галактике. - Я отдам тебе «Сокол» на реконструкцию, как только мы до него доберемся, - обещает она. – Заодно отрежу Хану пути отступления от штабных дел. Пусть работает, а не развлекается! - А может все-таки в карбонит его? - мрачно осведомляется отец. - Па-а-ап, - тянет окончательно развеселившаяся Лея, - моей гостиной такое украшение не пойдет! - Значит, сразу на свалку вывезем, - подытоживает любящий родитель. - Спи, после нервного срыва полезно. А я пока подумаю, кого мы будем по прилету ду...кхм...пугать. - Папа! - Потом можешь их демократично и показательно простить. Тех, кто выживет. Спи. Последнее, что она ощущает – легкий толчок Силы в лоб.       Когда По спустя полчаса заглядывает к генералу, та спит, разметав по подушке все еще густые косы и улыбается молодо и дерзко. Лучший пилот сопротивления тихонько прикрывает дверь, шикая на вопросительно гудящего дроида.       Генерал Хакс стоит, заложив руки за спину перед гигантской голограммой. Стоять неудобно – не до конца пролеченные бактой раны чешутся, одно треснутое и уже срощенное ребро ноет фантомными болями, на шее до сих пор жгутся спрятанные под воротничком отпечатки хрупких девичьих пальцев. Где только Наберрие выкопал себе эту стерву! Но хуже страданий телесных, его одолевают душевные, порожденные сомнениями после брошенного вскользь все тем же сенатором «Вы сами-то хоть раз видели своего Сноука живьем? Вас развели как мальчишку. Подсунули голограмму, а вы и купились…». Воспитанный в строгом духе военной иерархии он не привык сомневаться в командовании. По крайней мере, в том, которое уже успело зарекомендовать себя в деле. Отец бы его совсем не одобрил. - Мы довольны вами, генерал, - шелестит тем временем под сводами зала. – Эвакуация прошла без лишних жертв. Хакс вскидывается, одобрение в подобной ситуации кажется ему почти издевкой: - Но мы потеряли разрушитель! И лабораторию! - Старый разрушитель, мы все равно обновляем флот, - скрипит экзот, и, как нарочно, сегодня вся его мимика кажется особо неестественной. – У нас есть для вас кое-что получше, генерал. Проект «Старкиллер» вступает в фазу финального тестирования, кроме всего прочего, это означает подбор персонала и его тренировки на случай внештатных ситуаций. Займитесь этим! Вы умеете заставлять людей делать то, что от них требуется. Хакс почти рефлекторно щелкает каблуками и склоняет голову, пытаясь очистить сознание от лишних мыслей. - Сенатор Наберрие… - нерешительно начинает он, не зная как лучше объяснить свой интерес к проваленному заданию. - Сенатор больше не ваша забота - никто не любит террористов, его поимка теперь всего лишь вопрос времени, - изуродованные губы складываются то ли в улыбку, то ли в оскал. – Займитесь Старкиллером, генерал. Подберите цель для финальных испытаний. Помнится, ваш отец был дружен с гранд-моффом Таркином, постарайтесь восстановить все, что вы слышали от него о доктрине страха. - Выбрать для испытания планету, не содержащую ценных ресурсов для Ордена, верховный лидер? Или астероиды? – его мозг, увидев поставленную командованием задачу, привычно начал обработку данных и подбор вариантов. Тщательное планирование и еще более тщательное исполнение – так его учил Брендол Хакс. Потому что самые грандиозные планы рушатся из-за неучтенных, казалось бы, незначительных мелочей. - Ваша практичность, генерал, почти так же велика, как ваша преданность идеям Ордена. Это похвально, - еще одна улыбка-оскал. – Астероиды слишком мелкая цель, выбирайте планету, да не мелочитесь. Все, что за внешним кольцом – в вашем распоряжении. - Благодарю, - склоняется на одно колено мужчина. – Разрешите выполнять? - Свободны, генерал, - милостиво кивает Сноук, и голограмма исчезает. Рудольф Хакс, тридцать два стандартных года, отличник учебы и военной подготовки, преданный наследник идей Империи тупо смотрит в пол перед собой. Посеянные в его душе сомнения все еще здесь.       - Прежде всего, мы должны слушать верховного лидера, а не философствовать, - сам себе напоминает генерал, выходя из зала. Его сапоги гулко щелкают подошвами по каменным плитам в такт словам.