Набуанский принц

      - Прекрасно выглядишь, - одобрительно замечает отец, когда Лея закалывает последнюю шпильку в сложной прическе. Сегодня она в непривычном для себя образе, вместо любимых светлых тонов – темно-синяя шелковая мантия, расшитая мелкими драгоценными камнями звезд, сзади волочится непрактичный тяжелый шлейф, а яркий, почти набуанский макияж, делает ее на несколько десятков лет моложе. Сегодня она похожа на мать. Сегодня она - Скайуокер.       - Добавить желтые линзы, и стану совсем неотразимой, просто таки усовершенствованной копией императора в его последние годы, - нарочито вредным голоском откликается бывшая принцесса, впрочем, не скрывая польщенной улыбки. - Не волнуйся, радость моя, - покровительственно рокочет Вейдер, - после твоего эффектного появления во главе флота мон-кальмари, и последовавшего за ним показательного выступления с швырянием бывших соратников об стенки, цвет глаз уже ничего не сможет добавить к общественному мнению.       Лея только закатывает глаза, вспоминая триумфальное возвращение на базу – взбешенный ее рассказом Акбар, оторванный от корабликов отец и получившие выволочку от Пуджи за самовольство набуанцы запугали всех так, что ей оставалось только грозно сверкать глазами, оскорбленно воздевать руки и надменно принимать капитуляцию бывших соратников. Точнее, тех, кто оказался непричастен к ее продаже Ордену. К большому облегчению Леи, таких, все-таки, оказалось большинство. - Но швырял проштрафившихся командующих ты! – замечает она для порядка, проверяя в зеркале, не смазалась ли в очередной раз подводка у глаз. - А кто об этом знает, кроме нас? – лениво парирует отец. Лея копирует его ехидный тон: - Хан всяко догадался, он твою лекцию о том, как он такой-сякой посмел после всего, что было, явиться ко мне на порог без цветов и покаянных речей, нескоро забудет! До сих пор куртку под горло застегивает! - Это то, что я разобрал двигатель «Сокола», он мне до конца жизни не забудет и не простит, а все остальное у него уже давно из головы вылетело, - отмахивается Вейдер, похоже, так и не оставивший идею закатать строптивого зятя в карбонит, и поддевающий контрабандиста при каждом удобном случае. – Время, дочь.       Лея кивает, бросает последний взгляд в зеркало и выходит из комнаты с гордо поднятой головой. Сегодня ей есть, за что драться.

***

      Королева, откинувшись на спинку трона, нервно теребит в руках кружевной платок. Рей ее прекрасно понимает – сама себя поймала минуту назад на том, что обкусывает ногти. Позор, а не воплощение джедайского спокойствия! Хорошо хоть, что ее, Бена и мандалорцев, стоящих в темном углу зала, неохваченного камерами, плохо видно. Хотя сенатор абсолютно спокоен, смотрит себе в потолок, разве что не насвистывает, как будто это не из-за него все остальные в зале так нервничают!       Пуджа, стоящая среди советников и двойников, склоняется к юной королеве, поправляет одну из подвесок головного убора и, похоже, что-то говорит, потому что Орме выпрямляется и оставляет несчастный платок в покое. Правда, вместо приветливой улыбки у нее все равно выходит какой-то оскал. Даже если сегодня они отобьют сенатора от обвинений, понимает Рей, королева не забудет и не простит. И будет мстить. А с воображением и решимостью у нее все очень хорошо – так и до новой войны недалеко. Тем более что, судя по сдержанному гневному гудению за окнами дворца, население Набу готово всецело поддержать свою правительницу. Во что они вляпались, сарлак подери?! - Не баламуть Силу, ребенок, - почти не разжимая губ, просит Бен. – Все и так на взводе. Дыши давай, вдо-о-ох-вы-ы-ыдох…       Рей двигает издевающемуся кузену кулачком куда-то под ребра, но все-таки следует его совету. Дыхательные упражнения действительно помогают, по крайней мере, зарыдать, кого-нибудь прирезать, и утащить дорогого родственника в неизведанные регионы прямо сейчас больше не хочется. И вообще, Первому Ордену еще сначала нужно доказать свои обвинения! И даже если докажут – Скирт вчера недаром гонял их по эвакуационным планам дворца, пока все не попадали! - Ну, вот видишь, все не так страшно, как ты напридумывала, - хмыкает Бен, оказывается внимательно следивший за изменениями в ее настроении. – В крайнем случае – угоним корабль, подадимся в благородные космические пираты, захватим какую-нибудь отдаленную систему, устроим на ней настоящую демократию, и Новая республика сама прибежит к нам, с просьбами о содружестве! - Демократическая пиратская республика? – фыркает девушка. – Может лучше сразу податься в Мандалоры? - Сенатор, пришел запрос на установление связи, - прерывает их разговор напряженный Скирт и надевает шлем.

***

      За переговорами Ордена и Набу генерал следит уже со Старкиллера – запущены еще не все энергетические отсеки, часть из них вообще работает в тестовом режиме, и поэтому температура в конференц-зале далека от комфортной. Мужчина ежится и пытается спрятать кисти рук поглубже в рукава, правда толку от этого мало - форма высших чинов шьется из достаточно легкой ткани, в отличие от нательного термокомплекта штурмовиков. Хакс никогда бы в этом не признался, но сейчас он почти завидует рядовым, которым не приходится стучать зубами перед голопередатчиками. То, что вместе с ним страдает остальной командный состав, не утешает. Кто-то из лейтенантов дышит на ладони, кто-то трет посиневший нос с таким энтузиазмом, что тот того и гляди совсем отвалится. Единственный оплот невозмутимости среди них – капитан Фазма, застывшая на своем месте в неизменной броне. Хакс подозревает, что женщина просто использует встроенный в доспехи терморегулятор, потому и не меняет их на обычную форму. Проклятье, он ненавидит холод! Почему нельзя было выбрать для базы более комфортный климат?       Усилием воли генерал обрывает опасные размышления – начальству виднее, какой из проектов утверждать, возможно, именно климат на поверхности не позволит их крошке разлететься на части после выстрела, направленный поток энергии такой мощности – это все-таки не шутки. После общения с сенатором Наберрие он точно подхватил какую-то заразу, которая заставляет его сомневаться во всем, даже если причин для сомнений совсем нет! Хакс с трудом удерживается от того, чтобы не попытаться ударом по лбу выбить из головы лишнюю дурь.       В холодном воздухе резко звучит отрывистый звуковой сигнал соединения. На одном проекторе надменная набуанская королева на троне и в окружении свиты, на втором – главный орденский зал заседания с закутанными в плащи магистрами, Сенат Новой Республики ограничился только голосовыми модулями подключения. Трансляция заседания, насколько известно генералу, одновременно идет и на основные новостные каналы голосети.       Беседу начинает набуанка, которая без приветствий и расшаркиваний переходит к основной теме их собрания: - Мы получили требования о выдаче нашего сенатора, обвиняемого в терроризме, - презрительно цедят слова алые губы, остальное лицо гримированной куклы неподвижно. Она выглядит такой миниатюрной и юной на фоне своего трона, Хаксу даже становится любопытно, кто пишет речи и принимает решения за эту несовершеннолетнюю девицу. - Набу требует доказательств и свидетелей или публичного опровержения и извинений за клевету. А также выдачи клеветников.       На последней фразе голос королевы становится холоднее окружающего воздуха, и что-то мелькающее в ее глазах наводит Хакса на мысль, что возможно перед ним не такая уж и безвольная кукла. - Орден готов предоставить свидетелей, - шелестит кто-то из их высших чинов, - мы просим разрешения открыть еще один канал подключения. Но сначала один вопрос нашему уважаемому Сенату – представитель сектора Чоммел все еще находится под защитой сенаторской неприкосновенности, мы бы хотели прояснить этот вопрос. - Сенат отзывает неприкосновенность Бена Наберрие и снимает с него сенаторские полномочия, - после минутного молчания отзываются динамики, судя по подквакивающему произношению, это кто-то из представителей Торговой Федерации. С этими все понятно – отрабатывают свое содержание у Ордена. И контрабанду плазмы. - Только Набу может освободить набуанца от его поста, - ледяным тоном чеканит привставшая королева, - не забывайтесь! И его вина еще не доказана! - Если Орден предоставит своих свидетелей, мы вынесем вопрос на голосование, - после продолжительной паузы, заполненный тресками, ревами и вскриками со стороны республиканцев, басит кто-то из сенаторов. Хакс морщится – кто-то из них, кажется, сообразил, что если решение будет проведено без голосования, то в следующий раз с неприкосновенностью сможет попрощаться любой по самому ничтожному поводу, достаточно будет просто голословного обвинения. Жаль, создать прецендент не вышло, а забавно бы получилось! - Мы открываем канал связи к базе Сопротивления, они располагают данными по последней миссии генерала Органы, - с присущей моменту торжественной печалью говорит кто-то из магистров Ордена. – Надеюсь, этим свидетелям вы поверите, королева Армантина?       Набуанка надменно передергивает плечами, но генерал видит даже на подрагивающем голоизображении, как она крепче вцепляется в подлокотники своего трона.       Третий голопроектор вспыхивает, и перед ними появляются командующие Сопротивления – Хакс с удивлением видит среди них знаменитого адмирала Акбара, который уже лет десять как удалился на покой…нет ботанов, как странно! Уж эти-то никогда не упустят шанс напомнить об оказанных услугах!       По ту сторону камер командующие расступаются, склоняя головы. Прямо на собеседников смотрит миниатюрная женщина, хрупкая и одновременно грозная, как будто завернутая в полотно звездного неба, ее знаменитые косы высокой короной обрамляют гордую голову. - Я, Лея Органа-Соло-Скайуокер, обвиняю командование Первого Ордена в покушении на жизни, мою и сына, и требую для них наказания, предусмотренного конституцией Новой Республики за похищение, терроризм и пытки, примененные к обладающим сенаторской дипломатической неприкосновенностью, - чеканит она.