Подари мне улыбку

Несколько дней Кэролайн пролежала в реанимации. Врачи вовремя успели оказать ей помощь, сделав переливание крови, и теперь оставалось надеяться, что Бог смилостивится и даст ей второй шанс. Ник проклинал себя за то, что позволил ей сотворить такую глупость, считая, что если бы был внимательным к состоянию пациентки и отставил чувства к ней в стороне, то тогда не допустил бы того, что произошло. Психика Кэролайн получила еще один удар и могла быть окончательно сломлена, а причиной этому послужило убийство в целях самозащиты. Клаус, как никто другой, знал, что это такое. Ему хотелось поскорее поговорить с Кэр, чтобы помочь ей принять свой поступок и простить себя, однако девушка балансировала на грани между жизнью и смертью, и врачи не могли дать абсолютно никаких прогнозов о ее состоянии. Никлаус Майклсон изо дня в день с раннего утра сидел в коридоре и дожидался лечащего врача Кэролайн. Доктор Джейкоб вышел из палаты в хорошем расположении духа и тут же обратил внимание на выжидающий пристальный взгляд Клауса. — Пациентка пошла на поправку, мистер… — Майклсон. — Мистер Майклсон, я уже говорил Вам, что в реанимацию могут пройти только самые близкие родственники девушки, — мужчина поправил очки на носу. — Доктор, у нее нет никого ближе меня. Кэролайн Форбс — сирота, и я самый близкий родственник. Я ее жених, но если Вы не хотите впускать меня, то как врач я все прекрасно понимаю, однако не запрещайте мне сидеть в коридоре и ждать, пока появятся хоть какие-то хорошие новости, и она не придет в чувство. — Ну, что Вы! Я не думал прогонять Вас, напротив, я даю Вам пару минут на визит в палату мисс Форбс. Она уже начала потихоньку приходить в сознание. Еще сутки мы продержим ее на обезболивающих препаратах, поэтому она будет спать, но Вы все равно можете войти и… — доктор закончил свой монолог, едва заметил, что Клауса уже нет на скамье. Никлаус несмело подошел к постели возлюбленной и сжал ее хрупкую руку. Девушка стала выглядеть значительно лучше, хоть резких изменений в ее состоянии не наблюдалось. Раны на руках были тщательно перебинтованы, а синяки на лице приобрели зеленовато-фиолетовый оттенок. Клаус стиснул зубы, представив сколько боли ей пришлось испытать. — Я должен был находиться рядом с тобой. Это я упустил момент. Прости меня, Кэролайн. Я постараюсь все исправить. Клянусь, что я помогу тебе справиться с этой болью и найду твою дочь, пусть после это наши пути, скорее всего, разойдутся. Клаус склонился над девушкой, запечатлел на ее лбу поцелуй и отстранился. Ему нужно было поехать в клинику «Садни Коутс», чтобы уладить некоторые вопросы, и мужчина надеялся, что у него получится уладить все проблемы со своим увольнением. Поборов желание остаться рядом с этой беззащитной девушкой, Клаус вышел из палаты, благодарно кивнул доктору и направился к своему автомобилю, припаркованному недалеко, чтобы поскорее выполнить свою часть сделки с Дереком и договориться с Сади о переводе Кэролайн на домашнее лечение под его ответственность, хотя ни о какой ответственности не могла идти и речь, ведь теперь он был уволен, а еще дал слово покончить с карьерой психолога и отдать все свои разработки. Однако, Клаус надеялся, что былая дружба и здравый смысл одержат верх, и Сади согласится с его просьбой, ведь возвращение Кэролайн в клинику означало лишь одно — окончательное разрушение ее жизни, чего он не мог допустить.

***

С тяжелым сердцем Клаус припарковал машину у клиники, в которой произошло очень много памятных моментов, и пусть не все они были неприятными, но пребывание здесь давалось слишком тяжело. Мужчина поднялся на знакомое крыльцо и вошел в лечебницу. Гардеробщица встретила доктора Майклсона теплым взглядом, она уже собиралась начать «допрос», но мужчина взглядом дал понять, что не намерен обсуждать ни личную жизнь, ни состояние мисс Форбс. Оставив верхнюю одежду, Ник направился к кабинету бывшей начальницы, представляя, насколько серьезно и волнительно сейчас сложится разговор. Ему необходимо было извиниться и попытаться наладить отношения, не ради себя — ради Кэролайн. Он замер у кабинета Сади, чувствуя, что она внутри. Рыжеволосая властительница ожидала встречи с ним и не могла не заметить подъехавшую ауди. Клаус понял, что его ждут по тонким ароматам ментола и дорогого табака, сочащихся из-под двери. Не долго думая, он без стука прошел внутрь. Сади пристально смотрела на него, опасаясь проронить хотя бы слово. Женщина прекрасно поняла, что ее прежние надежды на «долго и счастливо» были лживы. Клаус Майклсон изменился благодаря Кэролайн: он стал мягче и научился заботиться о ком-то кроме себя и своей семьи. Очередная затяжка сигареты и пары дыма заставили Клауса поморщиться. Мужчина плюхнулся в кресло напротив Сади. — Здравствуй, Сади! — он не мог позволить себе дерзкий или слишком мягкий тон, потому старался отыскать золотую середину. — Привет, — хриплым голосом ответила женщина. «Она рыдала», — подумал Клаус и выругался на себя, считая, что стал причиной боли многих прекрасных женщин. — Я пришел поговорить с тобой, — Ник не знал с чего лучше начать разговор и как заполнить пробелы в образовавшейся много лет назад недосказанности. — Я поняла, Ник. Я ждала тебя, — женщина затушила сигарету. — Сразу хочу сказать, что я не могу этого сделать. Я устала рисковать собственной шкурой ради тебя, Майклсон, — она старалась казаться сильной, несмотря на то, что последние события уязвили женское самолюбие. — Ты даже не выслушала меня, — Клаус еле сдерживал озлобленность, рвавшуюся наружу. — Я догадалась о чем пойдет разговор: ты хочешь просить меня отдать Кэролайн на домашнее лечение. Нет. Я не сделаю этого, Клаус. Мисс Форбс вернется в клинику и будет проходить тут лечение столько, сколько это потребуется. — Сади, ты не понимаешь… Ее психика не выдержит нахождения в клинике. Пожалуйста, послушай меня… — Нет, это ты не понимаешь. Я рисковала всем ради тебя, но не стану делать этого ради какой-то больной шлюхи! — в голосе женщины звучала обида. Несколько секунд Клаус пытался переосмыслить только что услышанные слова и удержать всколыхнувшуюся внутри ярость. Сади выглядела обиженным ребенком, у которого отняли любимую игрушку. Мужчина поднялся на ноги, громко хлопнул по столу, заставив бывшую начальницу подпрыгнуть от страха, а затем просто развернулся и направился к выходу. — Если быть до конца откровенным, то я пришел сюда в первую очередь, чтобы извиниться перед тобой за прошлое. Прости меня, Сади, за то, что превратил чувства к тебе в игру, но у нас все равно ничего бы не вышло, ведь мы слишком разные. Двери открылись и закрылись, лицо Сади побагровело, а затем слезы покатились по нему, обжигая и причиняя боль. Чего уж она никак не ожидала от Никлауса Майклсона — это извинений. Ник вошел в свой, уже бывший, кабинет, собрал все документы и обратил внимание на папку «Дело Кэролайн Форбс», все еще лежавшую на его столе. На лице мужчины появилась улыбка, но он не мог долго оставаться в месте, теперь уже ассоциирующемся с чем-то невероятно мерзким, а потому постарался не винить себя за кражу папки с личной картой Кэролайн и всеми врачебными отчетами о ее поведении. Никлаус взял свои разработки проекта, которым занимался до знакомства с Кэр, осмотрел стол, чтобы убедиться, что ничего не забыл, забрал фотографию Бекки и направился к человеку, которого ненавидел всем сердцем и благодарил одновременно. Дерек сидел в кресле, вписывая что-то в карту своего нового пациента. Клаус без былого энтузиазма бросил на стол товарища по работе папку с наработками. -Тут все, что мне пока удалось изучить, но уверен, приложив немного усилий, ты закончишь начатое мной исследование и получишь признание, которого я не заслужил, — без эмоций проговорил мужчина, и коллега поднял на него взгляд. — Я надеюсь, что ты не держишь на меня зла, Ник?! Думаю, мы заключили честную сделку: я помог тебе отыскать Кэролайн Форбс, а ты уступил мне место в мире, где сам не смог бы все равно добиться больших высот, — взгляд доктора жадно скользнул к папке с документами. — Может быть, ты и прав. В любом случае я не жалею, что заключил с тобой сделку, а теперь прости, Дерек, но мне пора, ведь больше никто не рад мне здесь. — Ты был у Сади? — Дерек ехидно сощурил глаза. — Был, но это уже неважно. — Важно, Никлаус, потому что за твою разработку я готов оказать еще одну услугу — здесь частная клиника, и Сади не решает кто обязан продолжать лечение, а кто нет. Девушку привезли сюда ее друзья… Думай дальше, Клаус, уверен, что ты найдешь верное решение. Лицо Никлауса Майклсона тут же просветлело, ведь его бывший коллега только что открыл ему глаза на единственную существующую правду: Елена Гилберт оформила документы на размещение Кэролайн в клинике, и именно она может забрать подругу домой. — Спасибо, Дерек. Никогда не думал, что скажу тебе это, — Клаус улыбнулся и вышел из кабинета. Мужчина не хотел слушать всхлипы Сади, ее ругательства и звук летящих в стену документов и различных канцелярских принадлежностей. Теперь уже ему было безразлично, что происходит в душе рыжеволосой женщины, когда-то причинившей ему боль своей гордостью. Никлаус прошел мимо знакомых ему кабинетов, ни капли не сожалея, что больше не вернется сюда. Он подошел к гардеробщице, обнял ее без слов, забрал свою одежду и просто ушел, оставляя в прошлом место, успевшее стать родным и подарившее ему любимую девушку. После разговора с Сади, Ник смог уяснить для себя одно: он не ошибся, приняв свои чувства к мисс Форбс за любовь, и теперь он решил доказать девушке, что дорожит ей, отыскав ее дочь.

***

Клаус переночевал дома, чтобы немного отдохнуть, затем привел себя в порядок и собрался в больницу. Мужчина отложил разговор с Еленой Гилберт на потом, после того, как сможет уладить некоторые вопросы с Кэролайн. Мужчине важно было поговорить сегодня с девушкой, ведь ей наверняка удалось что-то выяснить у Энзо о местонахождении Одри. Надев белоснежную рубашку и выглаженные черные брюки, Клаус вышел из квартиры. Проходя по больничному коридору, мужчина купил стакан кофе в автомате, чтобы немного взбодриться. Ему важно было выглядеть хорошо. Лечащий врач блондинки как раз вышел из кабинета, когда Ник выбросил бумажный стаканчик в урну и поправил белый халат на своих плечах. — Мистер Майклсон, рад видеть Вас отдохнувшим, — поприветствовал мужчину доктор. — Доброе утро, коллега, — Клаус считал всех врачей своими коллегами, хотя теперь, после того, как он отдал дело всей своей жизни Дереку, он был почти уверен, что вообще следует продолжать заниматься психологией. — Есть хорошие новости для меня? — Относительно, — врач пожал плечами. — Она пришла в себя, но… — Доктор, я могу к ней зайти? — Конечно. Идите, вот только, сомневаюсь, что она захочет с Вами поговорить. Мисс Форбс молчит, словно воды в рот набрала. — Такое уже было. Уверен, что она быстро отойдет. На самом деле Клаус не был так уверен в произнесенных словах и, войдя в палату Кэролайн, он хотел провалиться сквозь землю от ее опустошенного взгляда. «Мы справимся. Я помогу тебе, любимая», — мысленно обратился он к девушке, а затем сделал несколько несмелых шагов к ее постели. — Привет, — улыбнулся Клаус и присел на табурет, стоящий неподалеку от кровати. — Привет. Почему я здесь? — Клаус вздохнул с облегчением, услышав звук ее голоса. «Если она говорит со мной, значит еще не все потеряно», — подумал мужчина. — Неужели ты не помнишь, в каком состоянии я увез тебя в больницу? У тебя началось заражение крови, слава Богу, всё обошлось. — Спасибо тебе, но ты не ответил на мой вопрос: почему я все еще здесь? Неужели меня не должны были перевезти в больницу при тюрьме? — Кэролайн, — Клаус выдохнул, не зная, что сказать ей. — Ничего не говори, Клаус. Тебе ведь известно, что я сделала? Верно? Почему я еще тут? — Поверь мне, тюрьма тебе не грозит. Элайджа обо всем позаботился: никто не узнает о том, что Лоренцо был с тобой в том ужасном месте. — Клаус, ты не понимаешь, я убила человека, — голос девушки дрожал, а слова срывались с губ, наполненные отвращением к самой себе. Во взгляде Кэролайн не было прошлой надежды на счастливую жизнь: сейчас в них зияла пустота. — Нет, это ты не понимаешь, — Клаус подвинулся ближе и взял девушку за руку. — Все будет хорошо, Кэролайн. Однажды ты найдешь в себе силы на прощение. В той ситуации ты бы не смогла поступить иначе. — Нет! Я могла бы не убивать его, я могла просто оглушить Энзо. Черт подери, если бы я не сбежала от тебя, то всего это тогда не произошло бы, — девушка держалась из последних сил, но к уголкам глаз уже подступили слезы. — Кэролайн, я видел, что он сделал с тобой, в тех обстоятельствах ты не могла и не должна была поступать по-другому. Я не хотел вспоминать свое прошлое, но ты должна знать, в свое время я тоже убил человека, — Клаус опустил голову, боясь заглянуть девушке в глаза. Мужчина ожидал услышать обвинения в свой адрес, вроде: «Ты собирался сказать мне это после того, как затащил в постель, или вообще не собирался», однако они не последовали, Кэролайн лишь сжала его руку в ответ. — Я не знаю как жить дальше с этим, — девушка уже больше не смогла сдерживать слез, и они покатились по ее щекам. — Перед моими глазами постоянно стоит его затухающий взгляд, и я сомневаюсь, что он когда-то испарится. — Я знаю, принцесса, знаю, и мне так жаль, что я позволил тебе совершить это, но я всегда буду рядом с тобой и помогу побороть боль, — слова прозвучали, как обещание. Клаус ближе пододвинулся к девушке и приобнял ее, стараясь утешить и подарить надежду на счастливое светлое будущее.