Подари мне улыбку

— Одри, — уже громче произнес Клаус, и девочка подняла на него взгляд, но затем резко вернулась к игрушкам, игнорируя гостя. — Вы считаете, что это и есть та девочка, которую Вы пытаетесь отыскать? — Мисс Фейрчальд взволнованно наблюдала за реакцией психолога. — Я в этом уверен, но почему она не откликнулась? — К сожалению, она не говорит ни с кем. Когда я нашла девочку в лесу, она была раздавлена, напугана и измучена. Я не стала обращаться в полицию, потому что понимала — для ребенка это будет еще одна травма. Прошло больше четырех месяцев с тех пор, как она появилась в нашей семье. Потихонечку девочка начала осваиваться и привыкать к нам, но так и не заговорила. Клаус не стал слушать дальше. Больше никаких сомнений не оставалось: девочка с зелеными глазами и белокурыми локонами — дочь Кэролайн. Мужчина подошел к игровой комнате, но, заметив, как напряглась девочка, начав ежиться в углу, остановился в дверном проеме. — Не бойся меня, милая, я не причиню тебе зла, — Клаус присел на корточки, стараясь заглянуть в глаза девочке. — Твоя мама ждет тебя, Одри. — Девочка посмотрела на доктора, но не ответила. — Я знаю, что тебе пришлось через многое пройти, но ты ведь помнишь свою маму? — Она продолжала смотреть, а маленькие ручки дрожали от страха. — Одри, пожалуйста, доверься мне. Клаус понял, как прозвучали его слова. «Скорее всего этот ублюдок точно так же пытался уговорить ее сесть к себе в машину», — подумал он, представив себе момент похищения девочки ее отцом. — Я знаю, что однажды ты уже доверилась незнакомцу, и не прошу тебя повторять этого снова. Давай сделаем так — ты ответишь мне на несколько вопросов, покачав головой, и если все мои догадки окажутся верными, то я привезу твою маму сюда, договорились? — девочка пронзительно посмотрела на Клауса, крепко сжимая в руках плюшевого медвежонка, а затем несмело кивнула головой, заставив тем самым прослезиться мисс Фейрчальд. — Ну вот и славненько. Тебя зовут Одри, верно? — Девочка снова кивнула, и ее кудряшки, точно пружинки, подпрыгнули, касаясь плеч. — Твоя мама Кэролайн Форбс, я прав? — Девочка посмотрела на свою наставницу и, увидев в ее глазах одобрение, снова кивнула головой. — Слава Богам! — Клаус сел на пол, вытирая пот со лба. — Я знал, что не ошибся. С первого взгляда я понял, что ты ее дочь. Твоя мама верила, что отыщет тебя! Она очень сильно скучает, и я даже не представляю, как она будет рада узнать, что ты наконец-то нашлась, — Клаус широко улыбался, радуясь, что смог отыскать девочку, а по щекам Одри текли слезы. — Не плачь! Я очень скоро привезу твою маму сюда, и вас больше никто не сможет разлучить! — клятвенно заверил её Клаус. Направляясь к своей машине, Никлаус Майклсон даже не задумывался о том, что Кэролай Форбс может навсегда стать потерянной для него, и его чувства окажутся не взаимными. Счастье застило глаза, и Клаус попробовал представить себя в роли отца. Он мог бы заменить для Одри Лоренцо, если бы только малышка и её мать позволили сделать это. Выехав на трассу, мужчина набрал номер телефона брата. Гудки пришлось слушать около минуты, а затем раздался серьезный родной голос. — Здравствуй, брат! — Элайджа, привет! Ты не поверишь, но мне удалось отыскать Одри, — поделился с братом радостной новостью Клаус. — Это замечательно, брат. Как прошло воссоединение семьи? — Кэролайн пока не знает, как раз сейчас я еду к ней в больницу. Уверен, придется немного поспорить с доктором, чтобы отпустил ее повидаться с дочерью. — А что же девочка? - Она бы не поехала со мной. Ты ведь понимаешь, что однажды она уже доверилась незнакомому мужчине и сейчас… На нее невозможно смотреть без боли и сострадания, но я уверен, что смогу помочь ей пережить это и справиться со страхами. — Ты говоришь так, словно мисс Форбс уже дала тебе согласие стать членом их семьи. Черт! А ты ведь всерьез задумался сделать ей предложение? — Элайджа казался удивленным, ведь он знал брата и никогда бы не подумал, что тот однажды захочет стать примерным семьянином. — Я пока не думал об этом, — Клаус нахмурился. Он действительно не задумывался о будущем, воспринимая все, как вполне естественные действия. «Что, если Кэролайн не захочет принять меня?!» — он погрустнел и попытался совладать с нахлынувшими переживаниями. — Я хочу, чтобы ты уладил вопрос с документами, ведь девочка числится сейчас среди погибших? — Само собой. Я займусь этим, но ты же понимаешь, что придется провести опрос воспитателей детского дома, где жила Одри, а затем допросить и ее?! — Она пока не готова к допросам, Элайджа, а насчет детского дома… Она жила у женщины, помогающей бездомным детям. Тут мне, кстати, тоже понадобится твоя помощь. Клаус рассказал брату о мисс Фейрчальд и ее доме сироток, на который уже неоднократно поступали жалобы, и органы опеки пытались отнять детей, расселив их по детским домам. Ник не мог не упомянуть и о заведующей пригородного детского сада, злоупотребляющей своими полномочиями (и алкоголем). Никлаус твердо решил, что новой заведующей детским домом № 37 определенно должна стать мисс Фейрчальд, ведь никто лучше нее не справится с этой должностью. Элайджа пообещал сделать все, что будет в его силах, подключив имеющиеся связи.

***

Купив огромный букет белых роз, Клаус поспешно поднимался на второй этаж, чтобы поскорее обрадовать любимую хорошим известием. Мужчина быстро дошел до нужной палаты, отворил двери, несмотря на то, что медсестра пыталась его остановить, а затем замер, ведь внутри никого не оказалось, а постельные принадлежности были осторожно собраны в стопку. Никлаус замер и обернулся, переключая внимание на медсестру, пытающуюся ему что-то объяснить. - Простите, где мисс Форбс? — стараясь не выдавать дрожи в голосе, сухо поинтересовался он. — Это я Вам и пыталась объяснить. Нет ее больше в этой больнице. Мисс Форбс была переведена в психиатрическую клинику сегодня утром. — Медсестра остановилась, пытаясь перевести дух. — В психиатрическую клинику? Почему? — Клаус догадывался, что Сади решит вернуть свою пациентку, но он уже связался с Еленой Гилберт, и та должна была написать заявление на возвращение подруги домой. — Ночью она попыталась покончить с собой, — медсестра опустила взгляд, а розы из рук Ника упали на пол. — Адрес, — грозно прорычал доктор, обдумывая насколько серьезным должен получиться его разговор с Кэролайн, когда он наконец-то убедится в ее безопасности.

***

Психиатрическая клиника находилась недалеко, и пока Клаус ехал туда, он старался представить разговор с Кэролайн. Как же ему хотелось накричать на нее, дать понять, насколько глупо она поступила, и наказать, но он знал, что едва увидит Кэр, как забудет все плохое. Медсестра долгое время не пропускала Никлауса, объясняя, что свидания с пациентами клиники строго запрещены, однако заведующий, узнав, что Ник бывший лечащий врач Кэролайн, тут же пропустил коллегу, позволив поговорить с пациенткой. Никлаус приоткрыл дверь дрожащими руками и направил пристальный взгляд на окно, около которого стояла его возлюбленная. Запястья девушки были туго перебинтованы. Она смотрела вдаль, не решаясь обернуться. Около минуты Клаус просто наблюдал за ней, не в силах подобрать слова. — Прости, — сорванным голосом еле слышно произнесла Кэролайн, не решаясь обернуться. — Зачем ты сделала это? Ты же знала о моей пациентке, пытавшейся покончить с собой?! Почему ты решила поступить со мной точно также? — в голосе Клауса звучали обида и боль. — Потому что я не могу больше так жить, Ник. Я убийца, я убила человека, и упустила свою дочь. Какой я после этого человек? — Теперь Кэролайн повернулась, и Клаус от ужаса пошатнулся. Лицо девушки было опухшим от слез, а глазные яблоки казалось были налиты кровью. Кэролайн Форбс предстала перед Клаусом разбитой куклой, лишенной жизненных сил и надежды на светлое будущее. — Тише! Тише! Иди сюда, — Клаус подошел ближе и прижал девушку к себе, позволяя ей выплеснуть накопившиеся эмоции. — Я не хотела причинить тебе боль, но все это… Черт! Почему ты еще тут? Почему еще не оставил меня? Ты ведь больше не мой лечащий врач, так почему ты до сих пор заботишься обо мне? Я не заслужила твоей заботы, Ник! Почему ты еще не бросил меня? Клаус хотел признаться ей в своих чувствах, но побоялся, что пока еще не готов — что она пока не готова. Он просто обнимал Кэролайн, стараясь утешить ее. «Она пока не готова узнать о моей любви. Что если она не испытывает взаимных чувств? Тогда лишь сильнее начнет корить себя. Я не могу быть эгоистом», — думал Клаус, наслаждаясь ее близостью. — Так почему, Клаус? — Кэролайн отстранилась и заглянула в его глаза. — Ты дорога мне, Кэролайн. Ты думаешь, будь ты просто моей пациенткой, я стал бы приглашать тебя к себе, и уж тем более заниматься с тобой сексом? — на ее лице появилась едва заметная улыбка, но глаза все равно наполняла печаль. Кэролайн ждала, когда же он наконец признается в своих чувствах, но Клаус молчал. «Ты дорога мне, Кэролайн, — промелькнула мысль в её голове. — Он не любит меня. Я просто дорога ему». Выпустив наконец-то Кэролайн из объятий, Клаус взглянул на часы. Им отвели не больше тридцати минут, а он еще должен был сказать самое главное. — Кэролайн, я должен сказать тебе кое-что очень важное, — Клаус опустил голову, пытаясь подобрать правильные слова. — Не тяни, Ник, что случилось? — в глазах девушки появился страх. — Я нашел Одри, — Клаус поднял взгляд на Кэр, заметив, как на ее лице за мгновение сменилось несколько противоположных друг другу эмоций. — Твоя дочь жива, Кэролайн, и она ждет встречи с тобой. Девушка закрыла рот руками, чтобы не закричать, а по ее щекам потекли слезы: после всего пережитого, ей было тяжело поверить, что дочь жива. — Одри в порядке, Кэролайн. Она справится, несмотря на то, что сейчас сломлена. — Где она? — наконец успокоившись, поинтересовалась Кэролайн. — В частном приюте. Не волнуйся, там Одри в безопасности, — Клаус улыбнулся, вновь обнимая любимую. — Я хочу увидеть ее. — Не думаю, что сейчас это лучшая идея, Кэр. Вряд ли тебя выпустят из клиники, а девочку сюда не пропустят. Кроме того я очень сомневаюсь, что ты хочешь предстать перед дочерью в совершенно разбитом виде. — Ник, ты ведь понимаешь, мне необходимо увидеть ее и прижать к себе?! — Да, я понимаю, поэтому сделаю все возможное, чтобы поскорее вытащить тебя отсюда. Сегодня же я поговорю с Сади о возможности возвращения тебя в ее лечебницу. По крайней мере там ты сможешь видеться с дочерью. — Я готова на что угодно, лишь бы поскорее увидеться с ней. — Слезы все еще текли по щекам девушки. — Я знаю, Кэролайн, я знаю. Медсестра постучала в двери, оповещая, что время посещения подошло к концу. — Мне нужно идти. Пообещай, что будешь вести себя хорошо и больше не сделаешь ничего глупого и опасного? — Клянусь, — Кэролайн улыбнулась и потянулась к Клаусу. Девушка хотела поцеловать его, но затем вспомнила слова — «Ты дорога мне» и лишь легонько коснулась губами его щеки, покрытой щетиной. — Спасибо, Ник. Клаусу с трудом удалось уйти. Он не знал, что скажет Одри и как справится со сложившейся ситуацией, но он пообещал Кэролайн вытащить ее, а, значит, должен был сделать это несмотря ни на что. Никлаус Майклсон чувствовал, что Кэролайн и Одри сейчас нуждаются в нем, а потому готов был находиться рядом, пока они сами не прогонят его.