Муторная речка

— Итак, все в сборе. Думаю, можешь начать свой рассказ, мы все внимательно слушаем. — Посмотрев на ковыряющегося в очке Битча, я магией отвесил ему оплеуху, после которой он поднял голову и наконец посмотрел на нас. — Теперь точно все. Кивнув, она начала: — Дегустировала Балтику девятку с друзьями. Чтобы… кхм… лучше почувствовать вкус, выпила сразу несколько, вроде, три. Ну и один из друзей, дегенерат полный, подумал, что я нюхательный табак. Ну, и как это бывает, занюхал меня, а меня в портал в его носу засосало. Ну и теперь я здесь, — она развела копытами. Закончив рассказ, посмотрела на нас. — Я Одела, кстати. А что можете рассказать вы? — спросила она, после чего взяла предложенный Бычём смехуёчковый вареник и, запихав в под губу, начала разъедать. — Наша история менее ахуительная, но тоже пиздец. Мы решили искупаться и нас засосало куда-то на дно, после чего мы очнулись в вечнодиком лесу. — Закончив, я подождал, пока она прожуёт, и спросил: — Что думаешь делать теперь? — Без малейшего понятия, скорее всего, сопьюсь. — Если хочешь, можешь оставаться тут, места много, — предложил я. — А кто тебе дал право командовать моей БИБ, пидар? — хмуро посмотрел на меня Быч. — Но всё же да, если хочешь, можешь тут жить, я разрешаю, без базара. — Да пожалуйста, мне всё равно некуда податься, — слабо улыбнувшись, ответила Эдела. — Ура! — орнул Битч. — Устроим вписку! После его слов я услышал топот на лестнице. Повернув голову в сторону могилы, я увидел бодро спускающуюся по ней голубую пегаску. Спустившись, она, будто не замечая нас, прошла за угол к холодильнику, весело напевая фашистский марш. Дальше было слышно, как она открыла холодильник и, что-то достав, направлялась к оккупированному нами столу на кухне. Выйдя из-за угла, она наконец заметила нас и нашу новую знакомую, которая без интереса осматривала миллиметровую щель на потолке. Медленно подойдя к столу и усевшись за него рядом с Битчем, она поставила на стол литровую коробку «Поняженки» и уставилась на Эделу. — О, здорова, Деш, — нарушил тишину Битч, обняв пегаску обосранным копытом. — Знакомься, это наша новая сожительница, Одела. — Н-ну, привет. Я Рейнбоу Деш — самая быстрая пегаска во всей Эквестрии! Наверняка ты слышала обо мне. — Всенепременно, — могильным голосом ответила ей Одела. От её голоса Деш покрылась плесенью, как дор блю, но, медленно скиснув, начала расспрос: — Ты к нам надолго? — Не знаю, зависит от того, сколько мне разрешат тут оставаться. — Откуда ты? — Из банки девятки. Деш хотела было задать очередной вопрос, но, услышав ответ, замолчала, тупо уставившись на неё. Угрюмо вздохнув, Деш встала из-за стола и направилась на выход, пробормотав: «За что мне такие друзья-идиоты». Через секунду я увидел в окне, как она летит в сторону своего дома. — Ну вот, мы остались без смехуёчковых сырков, — грустно констатировал Быч. Печально подписавшись на ИванГая, Быч сказал: — Так, Гам, пионерское задание: придумай, как вписку устраивать будем. Положив копыто на подбородок, я принял удобную позу для думания и начал активно думать, чтобы что-нибудь надумать. В голову лезли только псионики, ксеноморфы, понячьи крупы, а также песня Сэра Дорнона. — Я НЕ СЭР, И-ДИ-ОТ!!! — заорал голос сержанта Дорнона в моей голове. — А-а-а! — Вскрикнув, я открыл глаза и увидел, что Быч смотрит на меня хмурым взглядом. — Ты что, ебанулся, мальчик? — ехидно спросил меня Быч. Эдела, оторвавшись от очередного смехуйкового сырка, посмотрела на мое скисшее ебало и мило умерла. — Да не, нормально все, слишком углубился в раздумья, — оправдался я. — И что ты такое смог надумать? — спросила меня единорожка. — Ничего. Предлагаю просто нахуяриться местным бухлом. — В шмарскую ночь мы допили остатки, только кружка батиного самогона осталась, в холодильнике стоит, — подметил Битч. — Ну уж нет, к ней я ни ногой. Может, просто закупим у Эплов? — предложил я. — ЭФ… Можно и это, всяко лучше, чем ничего, — пожал плечами Быч. — Ну так погнали, вафли, — сказал Битч, быстро и шумно выбегая на выход. — Чур я за рулем! Дружно поднявшись, мы вышли на улку и, спустившись вниз, подошли к мопеду, на котором уже развалился Битч, да еще и так вальяжно, будто он лежал не на мопеде, а в своей будущей могиле. Подойдя к нему, Быч, не церемонясь, скинул того в коляску, как волейбольный мяч, и сам уселся на его место. — Ну бля, ты когда-нибудь позволишь мне поводить? — в надежде спросил Битч Быча. — Нет. — Заведя мопед, Быч повернул голову на девяноста градусов и посмотрел на меня и немного ахуевающую от происходящего рядом Оделу. — Я что, все утро ждать буду? Сразу поняв намек на плаху, я сделал двойное сальто вперед и, залетев в люльку, переебался головой о косяк, вдобавок упав на Битча и сломав его вэйп-трубку. — Ай бля… — промычал я. — Лох, — хрюкнул Быч. — Аутист ебаный, ты мне вэйп новый должен! — заорал Битч и ударил меня своим накачанным в качалке копытом. Подойдя к нашей порнухе в люльке, Одела оценила ситуацию и, посмотрев на Быча, спросила: — А куда садиться мне? — На парашу, — подъебал Быч. — Ладно, не ебу. Можешь сесть на Гама, он мягкий. — Нахуй иди, — сказал я, отбиваясь от злого Битча, который уже успел замарать меня сплюнутым насваем. — Блять, щас обеспечу. Отбившись от Битча, я выпрыгнул из люльки и начал колдовать, наколдовав довольно-таки комфортабельный красный табурет и раскалённые жареные гвозди. Поднеся магией табурет к бензобаку, я занёс гвоздь и хотел было уже забить, как вдруг меня одёрнула Одела. — Ты чего удумал?! — Да не кричи, меня мужик из техническо-строительного колледжа учил трубы сваривать, я знаю, что делаю. — Э, ты хули там задумал? Ух ты ж ёб твою мать! Увидев раскалённый гвоздь, подставленный к бензобаку, и занесший молот для удара, Быч, среагировав за долю секунды, продемонстрировал силу своего сверхразума и, подлетев ко мне, на всей скорости попытался пнуть меня, но не попал, так как я молодец, и копыто прилетело по люльке, в которой находился Битч. Сила удара была такая, что люльку вырвало с корнем, и она, под дикие крики Битча, крутясь вокруг своей оси, улетела в сторону Понивиля. — Низко пошла, к дождю, — прокомментировал я. Выпустив пар из ноздрей, Быч поднял меня за шкирку на уровень своих злых горящих красным пламенем глаз, в которых читалось слово «СМЕРТЬ». — Ты хуль сделать хотел? — спросил он меня. — Да я это, стул хотел приварить, чтоб Эделе сесть было где, — ответил я.— Блатное место бы получилось. — Идея, конечно, неплохая, но можно было просто прицепить вторую люльку, стоящую в гараже, — сказал Быч, после чего отпустил меня. Упав, словно мешок с говном, я c хрустом изогнулся, как змий, и со скоростью распространения энцефалита (то есть быстро) пополз к гаражу. Ебанувшись головой о ворота, я прославил дьявола, и, заползя по воротине, крутанулся вокруг ручки, тем самым открыв дверь и заползая внутрь. Внутри было классно, слева и справа у стен стояли большие бездонные ящики метр на метр, в которых лежали разные прибамбасы, в которых рылся наш работяга, Сырыч, который только что закончил собирать атомный реактор нового поколения из куска местной руды эбоната и шпильки для волос. Приняв реактор на грудь, он перенёс его в ссаный угол, где лежали другие прибамбасы. Этот угол был настолько ссаный, что в нём образовалось много соли, которую добывали и продавали на месте черно-рабочие. На секунду задумавшись, откуда у нас столько соли в доме, я подошёл к Сырычу. Сорокадвухлетний жёлтый жеребец с коричневой гривой, мужицкими усами и кьютимаркой золотого колеса и пустой рюмкой. Как он сам сказал, раньше он работал во дворце и возил в карете саму принцессу Селестию. Но однажды он напился в хламину со своим товарищем и пьяный пришёл на работу. По словам его товарища, он наблевал внутри кареты. После этого случая его выгнали с работы, а жена с жеребёнком оказались без заработка и умерли от изжоги. Он, в конец отчаянный, приехал в Понивиль и на протяжении месяца оккупировал дешёвую могилку, пытаясь найти себе деньги. Но везде, где бы он ни был, его посылали нахуй. В конец спившись, он потратил последние деньги, а также его выгнали с могилы. Быч рассказал, что нашёл его пьяного на распятии. Там они и разговорились, и за разговором Быч предложил ему рабство у нас. С тех самых пор он работает у нас, иногда рассказывая истории из жизни или работы. В общем: он простой таксист, настоящий мужик. С виду скользкий, но в душе липкий. — Ну, здарова, Гам, — поприветствовал он меня. — Ты что-то хотел найти? — Именно. Мне нужна люлька. — А что со старой? Кердык ей? — поинтересовался Сырыч, роясь в ящике. — Ну, типа того. Поднапрягшись, он достал из ящика люльку, поставил передо мной. — Держите, пользуйтесь на здоровье, вот вам люлька, нате. — Эх, Сырыч-чырыС, — хохнул я, глядя на груду сконструированной фигни в углу. — Пора бы тебе уже заняться настоящей хуйнёй! От имени супоуправителя БИБы, нарекаю на тебя титулом Каптёрочного-продавца-блядуна-акробата-консультанта в разделе Селена-10. — Т-ты не шуткуешь?! — не веря своему слуховому аппарату, не поверил он. — Не шуткую, а теперь собирай вещички. Что там у тебя есть? Усы собери и отправляйся на своё новое место — парашу. — Спасибо, спасибо! Я и мечтать об этом не мог! — Всегда пожалуйста, ты заслужил, — похвалил я его, положив копыто на хуй. — Ну ладно, меня заждались, я, пожалуй, умру. Схватив магией коляску, я покатил её на выход. Докатив до ожидающих меня Оделу и Быча, ко мне сразу же подошёл Быч, и, подойдя, сказал: — Хули так долго? Ну, хоть коляску притащил. Выхватив из моего захвата коляску, Быч с размаху вогнал её в мопед, после чего, запрыгнув на водительское место, сказал: — Залезайте, мы и так потеряли кучу времени. Запрыгнув в люльку, я посмотрел на Эделу. — Залезай нахуй, — пригласил я её как настоящий джентельмен. — А мы уместимся? — спросила она меня, с недоверием смотря на моё противное ебало. Быч резко пёрнул и посмотрел прямо в Оделу. Не говоря ни слова, она воодушевленно запрыгнула в коляску. — Ну вот и апупенно, а теперь, — полный вперед! Нажав на кнопочку, мы взлетели и полетели в сторону Понивиля. Через десять минут божьей кары мы достаточно близко подлетели к Понивилю и увидели, что вокруг него были странные смока, похожие на вэйп. — Чойта? — не веря своим глазьям, спросил я, глядя на это. — Неужто Битч вэйп починил?

Пятнадцать минут назад.

— А-а-а-а! — кричал Битч, потому что ему было неуютно умирать в люльке. — А-а-а. Неожиданно он перестал лететь вверх и начал снижаться. — О нет, у меня кончается бензин! Нужно срочно заправить! — Перекинувшись за борт, он хотел было открутить крышку бака, чтобы заправить свой летательный аппарат остатками приправки от сломанного вэйпа, как неожиданно его шмякнуло, и топливо полетело к чёрту на куличики. — Не-е-е-ть! Приравка! Но содержимое вэйпа не слушало его и, упав, разбилось на спидозные иголки, расплёскивая содержимое. Неожиданно сгущённая ослиная моча стала оживать и преобразовываться. Через несколько минут на месте разбившейся приравки стоял пони в маске Гея Фака, которая наполовину была заляпана в повидле. Одет он был в мёртвые найки и серую от грязи и пота майку с фнафом, а также в адидасовские носки и с вэйпом. Осмотревшись, он осмотрелся. — Ахуахох! Наконец-то я не зек! Моё имя — Пупер Х, и я превращу этот мир в Баянистый сурс! Хуохерх! — снова рассмеялся злодей. — Но, для начала, мне нужен мой Баянистый штаб! Сделав затяжку, он затянулся и дыхнул себе под ноги, под которыми появилась ступка бабки-ёжки с названием «десять». Взлетев вверх, он взлетел и увидел неподалёку городок Понивиль, это был город. — Этот городок отлично подойдёт для моей базы! — И, снова рассмеявшись, он полетел в сторону городка под ремикс заставки из Монстер хуя.

Щас.

Мы уже было пролетали сквозь эти белые облака, как вдруг прямо по борту появился перёд, а на нём пачка лейса с говном. Пролетев мимо неё, я увидел за ней дом Деш. Это была огромная, мажорская, летающая халупа из облаков. Она была похожа на наш смехуёвый склад. Похоже, что Быч затянулся, и теперь совсем-совсем-присовсем, вот прям вообще ух, как совсем-присовсем, ваще, аж совсем полностью, бесповоротно, беспрецедентно, беспощадно, беспардонно, бес, откинулся, и не желал смотреть никуда. А я ему-то говорю на ушко, мол: — Быч, ты это, мол, давай, хорош, кончай, закругляйся, глуши шарманку, завязывай в ностальгию погружаться, мол, — Щас врежемся в дом Деш, и всё, пизда мопеду, все умрем нафиг, ситуация! А Быч-то мне говорит в ответ, мол: — Гам, нет, иди на хуй, мне наплювать, я ебал ваши дома. Я в ахуе поднял панику и украинский флаг, мол, Быч ёбнулся и надо бы брать штурвал за рога. Ну я и говорю Оделе, мол: — Одела, Быч-то ахуел, нашел время затягиваться! Имеется в виду, надо бы, нам, в смысле, штурвал-то повернуть, нахуй! А иначе-то жопа! А Эдела мне такая: — Я не знаю. Ну, а я такой: — Ну т-ты, тёлка! Я-то пацан! Щас всё сделаю. — И я, взяв штурвал в свои копыта, взял штурвал, и это самое, взяв его, я его, это, повернул, туда, мол, в смысле. Н-но! Крыло-мопед, парень, — не простак! Он сказал: — Гам, нет. Нельзя! Ты — лох, а не пилот. Я-то супер-пупер модный компиш, бортовой. Я, короче, тебя отксерил, и понял, всё, точка. Я такой достал базуку из люльки, навелся на дом и ка-ак бахнул! — ВЖЖЖЖЖЖЖ, — летела ракета. — ЭФФФ, — пидарасило Быча. — Аааааа жопа! — паниковал я. — Я не знаю, — говорила Оделла. И вдруг ракета такая: — БАДАБУМ! И после этих букв она с хохотом распидорасила ДОМ на маленькие огрызочки. И я мог только слышать ужасный крик, как будто кричала какая-то пегаска, которой распидарасило дом ракетой.

Спустя пятнадцать минут после тяжки.

— Блять, что-то не так, — сказал я, когда почувствовал, что наш транспорт начал умирать. — Быч, сажай нас нахуй, а то предчувствие у меня плохое. После того, как мы влетели в купол из странного вэйпа, наш мопедокрыл начал кашлять и просить опохмелиться, прямо как мой батя перед смертью. — Какого хуя?! Я же три раза разобрал и собрал его полностью перед вылетом! Неужели Битч опять успел сделать закладку в двигателе? Итить его за хуй! Если это будет так, я его на месте вэйпа лишу. — Так он сломался ведь из-за меня, — подметил я. — Как ты вообще мог его собрать? Это ведь мой бывший, — сказала Эдела, глядя на ахуевшего Быча. — Так чини, хули! Как мне теперь Битча наказывать, иначе я опять заберу у тебя резиновую Дёрпи. Ты ведь помнишь, что после того раза у неё глаз покосился? Долбо… ух! — не успев назвать меня по имени и отчеству, наш транспорт резко треснул, пёрнул и начал рухать, словно башни-близнецы. И мы начали со свистом падать прямо на склад петард. Я уже смирился со смертью, как вдруг к нам подлетела бабка и сказала: — Хули свистите, пидоры?! После чего ёбнула по мопедокрылу ножом и поменяла нашу траекторию падения, вследствие чего мы мягко разбились о коляску с боксёрскими грушами, которую до этого спокойно волок в уголок, чтоб никто не уволок, красный кент по кличке БиГ БаГ. Разъебав в пизду нахуй всю коляску, а также продырявив все груши, а Быч пробил их двоичкой, я заявил: — Ну, вот мы и на месте, — довольно сказал я, выпрыгивая из остатков люльки, приземляясь прямо на парашу. — Естественно, блять! — Ёпта ма, бля! Пизда мопедишу! Как теперь перемещаться в пространстве?! — Ой, мальчики! — уебавшись головой о немецку противосамолётную мину, жизнерадостно воскликнула Одела. — Никто хуй не сломал? Могу залатать! Посмотрев на Оделу, я понял только одно — она уебнулась в эпилог. — Вы что, совсем, что ли, а-га-сь?! Кто мне теперь починит коляску и восстановит груши?! — Бох, — ответил Быч. — Ну ладно, пойду молиться, — сказал Биг Мак и скрылся за холмом. Неожиданно со стороны Быча начал доноситься звон, будто кто-то звонил. Расстегнув ширинку на кепке и застегнув на джинсах, Быч достал старый, дефолтный, советского производства домашний телефон. Он был немного поношенный, с наклейкой чёрного бумера из жвачки по рублю, большой водопроводной трубкой и толстючим проводом, который уходил вглубь кепки, скрываясь в зарослях соток. Поднеся трубку к уху, на котором было два полигона, Быч ответил: — У аппарата. После чего из трубки донёсся какой-то пердючий звук, похожий на голос Битча. Посмотрев на лицо Быча, я увидел решительность в его глазах, а также небольшое волнение. — Что там? Что говорят? — с нетерпением спросил я у Быча. — Это Битч там орёт, что ли? Прислушавшись, Одела, подтверждая мою догадку, согласно сделала благотворительность детям-сиротам. Приварив трубку, Быч упаковал телефон в кепку, после чего заявил: — От Бычёвского информ-бюро: сегодня в десять утра по Эквестрийскому времени на территорию Понивиля, без объявления войны, вторгся Пупер Х и надымил. Надо отпиздить. Переглянувшись с Оделой, я спросил: — В смысле? А поконкретней? — По-моему, вы ебанулись, — улыбнулась Одела. — Нет времени, нужно срочно встретиться с Битчем, он всё и расскажет. Договорив, Быч рванул в сторону Понивиля. Побежав за ним, мы через пару минут уже стояли рядом с ратушей, а рядом с ней был покоцанный взволнованный Битч. Подбежав к нему, я спросил: — Что за хуйня происходит? Может, объяснишь? — Ух, блять, тут такое! В общем, объявился тут какой-то еблан с вейпом. Он дымит на всё, что движется, после чего это превращается в баян! Это просто пипец! Половина жителей уже успела умереть от этого, превратившись в поваров, снупдогов и прочую хуйню! И как оказалось, он бессмертен, пока работают четыре генератора-свастики, которые он спрятал в разных уголках Понивиля. Если его не остановить, то нам всем пиздец! Сказав это всё на одном дыхании, Битч повернул голову в сторону какого-то дома и заорал. — А-а-а! Беги кто может! Жопа! Посмотрев в ту же сторону, я увидел странного, цвета сурса баянистого взрыва, в стрёмной маске Гея Фака, заляпанную какой-то хуетой, а сам он был в каком-то деревянном ведре из-под праха. За ним летели небольшие самолёты с облепихой, а также головы почтальона Пета, напевающие песню: «Почтальон, почтальон, почтальон и чёрно-белый Кок!». — Кек! — заявил Пупер, смотря на нас, как на хороший сурс (то есть хуёва). — В атаку! Сас. А я, пока что, соберу-сделаю новый пуп! — Почтальон, почтальон! — заиграла музыка из голов Пэта, после чего они полетели на нас. — Разделяемся! Нужно как можно быстрее загеноцидить свастики, я сплюнул вам в мозг фотографии, где они расположены! — закричал Битч, убегая в сторону ада. Как только я получил нужную инфу, мы разошлись, как в море корабли, побежав в разные стороны, а самолёты с облепихой ожили и стремительно приближались, настигая нас по одиночке.

POV Битч.

— Ой, ой! — запыхался я, забегая в обоссаный переулочек. — Фух. Прислонившись к MLG-мусорке, в которой лежал анематроник, я хотел было построить дом, но тут услышал звуки рта. Повернувшись, я увидел сидевших на кортах пони-легионеров. Они повернули свои кривые мечи в мою сторону и, встав, подошли ко мне. — Оба, чойта у нас тут, а? Ладно, сегодня без казней, поэтому штраф сердечко. — Ты чо, не видишь? — спросил своего товарища петуха второй. — Это же тот, кто смотрит посты и не лайкает! Вали его! — Не тут-то было! Я подписчик «Смеяка-патриот-обамалох»! Я мемолог, я знаю все мемы, вам хана, блин! — Аха-ха-ха! — засмеялись имперцы. — Докажи! — Вы любите арбуз? — Нет, я люблю дыню, — ответил первый. — Потому что ты пидор ебаный. — А-а-а! — жопа имперца загорелась, и через секунду он превратился в допотопный баян, который я сразу удалил из своих сохраненных картинок. — Ну все, сейчас ты отправишься в черный список! — закричал второй и хотел было кинуться на меня. — Узбагойся, зьеж гиндер зурбриз, — протянул ему киндер, он, не жуя, проглотил его. Подавившись игрушкой-дедпулом, он умер и сгнил к хуям собачим. — И все-таки, я молодец. Услышав шум пропеллеров и запах облепихи, я заявил: — Пора съёбывать! Выбежав из переулочка, я рванул в сторону красного луча, который уходил высоко в небо. Несложно было догадаться, что исходил он из тех самых свастик. Через минуту выбежав на поле из самокруток из MLG, я увидел эту самую свастику, которую охраняли телепузики. В их пузах были встроены советские телики, по которым показывали Рен-ТВ. Завидев меня, из-за леса, из-за гор вылетели треугольники масоны с калашами и начали по мне пальбу. Тем временем, телепузики начали обстреливать меня лучами из своих антенн, а из телевизоров заиграла мистическая музыка, ремиксованная. На экранах появился Стас Борецкий и начал петь губошлёпа. Когда пули и лазеры уже почти достигли меня, я воскликнул: — Пора мочить всех! Закрыл глаза, всё потемнело. Вражины в недоумении начали оглядываться. И тут посередине зажёгся свет, падающий на голого Битча. Заиграла эпичная музыка, и я начал трансформироваться: к моим ногам и телу полетели разноцветные частички, обляпав ноги, они превратились в рваные модные джинсики с подворотами, на ступнях появились найковские кеды и чёрные рваные носки. На груди образовалась синяя советская кофта с презентом, а поверх неё спортивный костюм. В руке образовался золотой вэйп с алмазной кнопкой включения. Прекратив трансформацию, я создал тётю мотю, тру телку, отвязный дурака кусок. Высунув голову из своего Home, она ойкнула и, прочитав молитву, из её панциря выдвинулся пулемёт Максим. Запрыгнув на неё, я схватил его и, заведя Мотю как мопед, взлетел в небо. Заиграл «Полёт Валькирии» и начался замес. Масоны открыли огонь, телепузики посылали в меня плазменные сгустки, все они либо пролетали мимо, либо сталкивались с бронёй моего живого транспорта. — Тра-та-та-та-та! Дыщ-тыдыщ-пыщ-пау! — говорил пулемёт, когда я поливал врагов короткими, но меткими очередями. Телепузики упали замертво, а на канале СТС началась реклама. К сожалению, пули не брали массонов, они просто пролетали сквозь них. Они уже были везде и, окружив меня, достали базуки, все открыли огонь. Но все ведь знают, кто настоящий король базук. Достав вэйп и сделав тяжку на всю дыхалку, я окружил себя вэйповым shit-ом, в котором все ракеты, не долетев до меня, застряли в нём. Сняв с ноги тапок тети Моти, я зарядил его вэйповой энергией. Мгновение, и он превратился в громкоговоритель. Включив его, я запел: — Базука пум-пум-пум-пум-пум-пум, пуру-пуру-пум-пум-пум. — После песни ракеты повернули назад и взорвали всех массонов. — Ха, это было просто изи соло! Но радоваться было рано, потому что остатки масонов вдруг начали восстанавливаться и сливаться воедино, превращаясь в огромного масона-босса. Закончив трансформацию, он полетел на меня, но на такое у меня был особый козырь. Сделав затяжку, такую сильную, что вся заправка испарилась за считанные миллисекунды, прям как уголь из углярки Гама в зиму, я дунул на громкоговоритель и он превратился в ссср-ский телевизор с антенной. Зашипев, на экране появился Ваномас. Увидев масона-босса, он заорал: — ХЫ-Ы-Ы-Ы-Ы! — Включив задне-приводную турбину, он вознёсся ввысь и, подлетев к массону-боссу, начал обзор. — Хы-ы-ы, мазафака! Три полигона на лицо. Нда-а-а, восемьдесят первый год, ток до нашей эры, хы-ы-ы. Нда-да, текстурка времён крестьянского бунта, хы-ы, будто в баттлфилд первый попал. — Батя Ваномас, прикончи его! — приказал я. — Н-н-на-а-а, мазафака! — разогнавшись, Батя протаранил масона-босса насквозь. Закричав, масон-босс распался на полигоны и взорвался, поджигая траву из косяков, на конце которых образовались хит-поинты. Покружив ещё немного в воздухе, Батя начал терять высоту. — Топливо, наверно, кончилось, — сказал Ваномас и улетел куда-то в Понивиль, а через секунду послышался чей-то предсмертный крик и взрыв. — Н-на-а-а! Мазфака-а-а. Сев, я покинул тётю Мотю и упаковал её в чемодан, после чего открыл калитку, преграждающую мне путь к свастике. Пройдя немного вперёд, я увидел пирамиду-хуёпса, на вершине которой вертелась вокруг своей оси свастика. Поднявшись на одну ступеньку, я взял свастику и положил под губу, после чего луч пропал. Повернувшись, я увидел, как ещё один луч, уходящий в небо, исчез. — Гуд, — сказал я и, спустившись, поднялся и потопал к месту встречи.

Пов-хуёв Быча.

— Малиновый тот пиджак, купил для себя когда-то, ходили тогда ребята в малиновых пиджаках. Малиновый мой пиджак, ношу до сих пор, не парюсь, на бомбе своей катаюсь, в малиновом пиджаке. Я шел тайной тропою от вражьих глаз, спокойно напевая свои любимые песенки, ориентируясь по компасу, солнцу, ветру и огромному столбу света, который хуярил с неба прямиком в свастику. Абсолютно уверенный в том, что нет ни одного настолько ахуевшего и мазохистичного баяна, который осмелился бы бросить мне вызов. Но вдруг я услышал, как кто-то зеленый, с ушами, как труба дудца, с ебалом как у гамского отчима, топает за моей спиной, как пидарас-педофил. Я мгновенно не спеша обернулся и лицезрел двухметрового Шрека с анальными кольцами на шее. — Оба, Шрек! — ткнул я боксерской перчаткой в огромную тушу зеленой твердости. — ЙА НЕ ШРЕК! Я КЕК! Я СТРАШНЫЙ ЗЛОЙ ДВУХМЕТРОВЫЙ БАЯН! — крикнул он с такой силой, что выплюнул своё горло в лужу горящего керосина. — АХ-АХ-АХ, ХАОХЕР. Ты не баян, ты очень смешной мем, да и всего на две головы ниже меня, это не страшно. Не комплексуй. — Нет! Я жы боян! Я не могу быть смишным! — Ах-хао-хуй! Но ты смешной, значит, ты не боян! — А-а-а жись — жопа! — закричал Шрек. После чего в его пупке образовалась чёрная дыра и он дематериализовался. — Жалко, классный долбоёб, мог бы быть еще одним моим подшконочным петухом… Оказалось, что, когда я повернулся назад, в сторону Шрека, я забыл остановиться. И всё это время я шел спиной в сторону свастики, и теперь уже находился прямо у вечно ебанутого леса, который был настолько ебанутый, что из-за деревьев не был виден луч света, указывавший на свастику. По деревьям я лазить не умею, никаких летательных аппаратов у меня с собой нет, так как собирался я в спешке и успел взять только самое необходимое. А именно: немецкую ложку, флягу с батиным самогоном, рулон туалетной бумаги и таблетку от смерти. Я обиделся и хотел было нахуяриться батиным самогоном, как вдруг случайно достал бинокль и стал осматриваться. Первое, что бросилось мне в глаза, это огромная вывеска с ионными буквами «Школа секса -->». Отлично, туда мне и дорога! Если бы я прятал свастику, я бы спрятал её именно в таком месте. Да и, в любом случае, выбора у меня нет. И, приняв решение, я уверенным шагом прошел мимо мощённой дорожки и стал топором прорубать себе дорогу к школе секса.

Спустя 216 срубленных деревьев и один расхуяриный топор.

Срубив последнее дерево на моём пути, я увидел очень даже красивый, высококомфортабельный и интересный вход. Их было два: левый коронный, правый похоронный. К обеим вела красная парадная дорожка, на которой лежал имбирьный, соево-соусный пряник-хуяник. По краям от неё была обочина, на ней росли кусты хуёв, деревья пёзд и трава крест-накрест. Как настоящий молодец, я пошёл направо, прямо к кожаной двери, сминая под своими копытами Эквестрию. Подойдя ко входу, я увидел рядом с дверью звонок в виде конского соска. Ну, я ж не пидр, соски конские трогать, а потому решил открыть дверь своим заклинанием. — Сим-салабим, трах-тебидох, Гам лох! После моего заклинания дверь наконец догнила, позволяя мне пройти. Впереди я увидел длинный коридор, а слева и справа двери. Я, конечно же, как настоящий пацан, подошёл к десятой двери слева и заглянул в замочную скважину. Там я увидел Черили, одетую в БДСМ-костюм. — Итак, дорогие ученики, сегодня мы узнаем, как выебать кого-нибудь так, чтобы он и ахуеть не успел. Ворвавшись в помещение, я сказал: — Ребята, я в этом шарю. На моё волшебное появление отреагировали бурно. Кто-то начал дрочить, кто-то конспектировать, кто-то ахуел и умер, а кто-то лох. — Ох, это же Вы. Как там с моими жеребятами? — Да, неплохо, у них скоро будет последний праздник. — Что, вы уже успели пройти всю программу, и скоро будет выпуск? — Да… выпуск. Уйдут от нас… в мир иной. — Как интересно! Но всем похуй. — Черили подошла ко мне на расстояние вытянутого копыта и прошептала: — Не могли бы вы провести урок с моими учениками? Мне надо отлучиться. — Нет, батька два раза в одно и то же говно не наступает, кладбище не резиновое, так что, учите-ка вы их сами. — Хм, а если расскажу вам, где спрятана свастика? — А откуда вы знаете про свастику? — удивился я. — Я же учительница, я всё знаю, — подмигнула мне Черили. Я нахмурился, почесал затылок, сплюнул на чьё-то противное ебало и сказал: — Хуй с ним, я согласен. Где свастика? — Подождите, не так быстро. Это записка с местом нахождения свастики. — Достав из учительского стола странную хуёвину, Черили засунула её в железный шкаф. — Я поставила сейф на таймер, к концу урока он откроется, а теперь я пошла. Открыв дверь, она скрылась в тёмном коридоре. Я не спеша подошёл к учительскому столу, хотел было присесть на стул, но, вовремя заметив на нём хуи дроченые, передумал. Посмотрев на класс дегенератов, я сказал: — Всем ебаца! После чего все недотраханные кони устроили оргию на задних рядах, а я разбил сейф рулоном туалетной бумаги, забрал записку и съебался вон из класса. Я как можно скорее выбежал из школы, пробежал по лесной тропинке прямиком на полянку, где я встретил Шрека, открыл конверт и прочитал: «Свастика лежит в моём столе» — Ну ёб твою мать… Я ещё быстрее побежал обратно, попутно кого-то отпиздив. Когда я зашёл в класс, там уже никого не было, всё было измазано в конче и повсюду валялись гандоны. Проверив стол, я обнаружил, что все ящики были раскурочены и разграблены. — Мда-а-а, ситуация… После чего я достал из кепки пачку сигарет. — Но всё не так уж плохо на сегодняшний день, если есть в кармане пачка сигарет. Я уже хотел было сделать тяжку, как на пачку с потолка обрушилась Флаттершай, громко уебавшись об пол. — Оба-на! — схватил я её, поднимая с пола. — А ты тут что делаешь? — Ой, я… Ой! Ну, я… я снимаю тут комнату для своей ветеринарной, ой. — Ты снимаешь помещение в школе секса? Почему? — Кризис. После этих печальных слов я поставил её на обконченный пол. — Флаттершай, где свастика? — Вон у того злого баяна, — показала пегаска в окно грязным копытом. Я сразу же выглянул в окно и, вывалившись, уебался и посмотрел вперёд. Впереди я увидел кладбище и проходившие на нём похороны тех самых жеребят, а также какого-то еблана в бандитской маске. — Я вернулся, эй! Вот мы и на кладбище. Вам всем пиздец, уёбки блять, я вас тут всех порешаю с корешами! — кричал Влад Борщ мёртвым ЖЫР-ЕБЯТ-ам. — Борщ лох! — крикнул я заклинание ярости, привлекая внимание Борща. Он развернулся и посмотрел на меня как на говно, после чего кинул в меня топор, попав мне прямо в сердце, отчего я упал, умер и сразу же попал на небко. Там было классно: все четыре пацана, Цой, Гитлер, мой дед — все в сборе. Они сидели в предбаннике на лавке и пили вятский квас. Я уж хотел было присоединиться к ним, но вспомнил, что мне ещё рано становиться мёртвым, поэтому подошёл к деду и спросил: — Дед, как Борща победить? — Внук, ты что, ебанулся? Это же Борщ! Его не надо побеждать, его на ись! После ахуевшего совета я достал таблетку от смерти и проглотил её. Я очнулся, вылез из гроба и посмотрел на Борща, который пугал гробовщиков страшными баянами. Высморкавшись на чей-то труп, я взял надгробную плиту и швырнул её в Борща, тем самым сломав ему хребет. Подойдя к нему, достал немецкую ложку и съел уёбка — знай как поминали. Порывшись в его тряпье, я нашёл в бандане свастику. — Congratulations! После чего достал из кепки флягу с батиным самогоном и сделал два глотка на покойника. — Отлично, пора встречаться с остальными, они наверняка уже давно нашли все свастики.

Пов Оделлы

— Я Эдела, я иду, топ-топ-топ. О-о-о, моя обо… Запнувшись о бутылку блейзера, я упала и сломала шею.

***

— Ой! — открыв глаза, у меня встал, и я увидела впереди просторные пустоши. — Что за хуйня? Повертев головой, я не обнаружила себя в Понивиле, наверно, это даже была не Эквестрия. Ничего не было, кроме земли, пчел и каких-то старых бараков, напоминающие немецкий Рейхстаг. Уж я-то это ни с чем не спутаю, у меня дед укроинец был. — И что мне теперь делать? — спросила я саму себя, и только хотела было ответить «Я не знаю», как в квадропепте от меня пролетела плюха, чуть не пробив мои честь и достоинство. Настолько меткий был снайпер. Поехавши, я увидела двух странных консервированных пони. Они медленно, не сводя оружие с предохранителя, подошли к моей скромной персоне. Подойдя, один из них выдал: — Приветствую, понь Пустоши, — поприветствовала меня консервная банька. — Гони все свои тостеры, иначе тебе пиздец. Как бы подтверждая свои слова, второй достал огромную трубу и, вставив продолговатый предмет себе в очко, выстрелил себе под ноги, взорвав рядом стоящего товарища-вымогателя. Тот, что был с барсеткой для тостеров, разлетелся на пиксели, а вымогатель упал на пузо и посмотрел на меня, а потом умер. — Хах, — сказала я. — Вот так, в очередной раз мы доказали, что братья стали молоцы, — сказала полупрозрачная, как гандон, голова Пупера. — Пошёл нахуй! — воскликнула голова Быча и забодала Пупера, отчего тот исчез. — То-то! Посмотрев на меня, он гаркнул: — А ты тут хули прохлаждаешься? А ну пошла отсюда нахуй искать свастику! Договорив, он создал раковину, и меня смыло куда-то далеко, где хорошо.

***

В очередной раз пробудившись, я обнаружила себя около какого-то трона, на котором сидел краб, а в клешне он держал свастику. Посмотрев одним глазом в мою сторону, а другим в сторону Украины, он сказал: — Бывает. После чего начал срыгивать сурс в мою сторону. Ну я-то, не будь тайным барыгой на гидре, уже давно кормила воробьёв. Сделав себе НСЗ1Р, что переводится как: Народное.Средство.За.1.Рубль, я вылила его под губу и, вколов его, я закинулась. И как раз вовремя, ибо в следующую секунду мне в лицо прилетел Мистер Дудец. Медленно, словно Гамский интернет, композиция сползла с моего лица, показывая Крото-Крабу моё злое ебало. Вынув из своего слоя эпителия «Старый не настроенный 0.001.кал пистолет с ржавым магазином медленной перезарядки уровня Залупа», я стрельнула этой бактерии в нос. Почесав жопу, он решил пойти погулять, но, развернувшись, запнулся о палку и умер от остановки сердца. Подойдя к бесхозному трупу, я позаимствовала свастику и начала её осмотр. — И эта хуйня остановит Пупера? Занятно. Закончив диалог с собой, я отправилась в точку сбора.

POV Гам.

— Ух, задача. Да останьте блин дибилки! — кричал я на самолёты с облепихой, отстреливаясь на бегу из маузера. Прыгнув вперёд, я чисто как в макс пейне в замедленном времени развернулся и расстрелял всех нафиг, чисто я типо молодец. Уебавшись об исписанный в хуях и обоссаный асфальт, я прокряхтел проклятия на английском без акцента, и, поднявшись, почувствовал боль. — Ха, это слишком просто, — заметил я, посмотрев сначала на разбившиеся самбиши, а после на стоящий в настройках уровень сложности. Поменяв его на «Это норма», я пошёл дальше к своей цели. Долго ли, коротко ли пиздовал я по запупированному Понивилю, уж не считал, но вдруг я увидел старого, горбатого, лысего деда, сидевшего на зоне. Он сидел на стуле рядом со столом, на котором лежала доска. Подойдя ближе, я сел на пенёк и хотел было спросить кое-чо, но тут из пенька вылез дух Опасного Поцыка! Подлетев ко мне, он сказал: — М! На пенёк сел — должен был косарь отдать! Сказав это, он вытянул руку вперёд, ожидая свой косарь. — Ой, смотри! — наигранно закричал я. — Это же Попов твой пенёк спиздил! Повернувшись, он увидел улетающего в небо на пеньке Попова, который выполнял приседания. — Пидр, блять! — сказал Поцык и улетел пиздить Попова. К счастью, мне больше ничего не мешало, и я с хорошей кармой спросил деда: — Дед, что ты можешь делать? Ехидно глянув на меня, он сказал: — Да вот, тут, сопсена, в шашочки играюси. Не хош сыграти? — предложил он мне, расставляя шашки на доску. На каждой шашке была надпись. Приглядевшись, я прочитал: «Еблан», «Вафля», «Чмошник» и «Ян». — Ну, хорошо, давай сыграем, только для начала скажи: что значат эти надписи? — А, ну так, эт я в честь погонял своих сокамерников назвал, но ты эт, не обращай внимание. Ты, эт, хочешь ходить первым? Подумав, я согласился. Поставив шашечку с именем «Тупой петух» вперёд, я начал смотреть на действие деда. Недолго думая, он поставил шашечку с именем «Анальный терпила» напротив моей, открывая себя для сруба, но, поняв, в чём был торт, я походил «Подзалупником» в левой части доски, поставив ему шах и мат. — Ех, вот молодеж! Обыграти старого подшконарного петуха! Ладушки, в чесь твоего выйгрыша я даю тебе своё наследство. Вон оно, — показал мне купольчатым копытом в сторону параши дед. Посмотрев туда, я чуть было не умер. Там стоял припаркованный пиратский корабль. Он был чёрный, это плохо, но жить можно, правда, недолго. — Спасибо, дед. Слушай, а почему мы играли на поле из девяти клеток? И как называть этот корабль? — Потому что сокамерников было мало. А, ну, корабль кличут «Вертибак». Потому что он прямо из Вьетнама. — Класс. Ну лан, я пошёл, мне ещё мир спасать. — Попрощавшись, я быстро телепортировался на корабль и, проведя залупой по штурвалу, схватил его копытами, надел треуголку и крикнул: — Погнали нахуй! После моей команды корабль взлетел в небеса и устремился к красному лучу. Но, как обычно, на меня напали. Неожиданно в левый бок Вертибака прилетела плюха, пробив его насквозь. Посмотрев налево, я увидел вражеские канонерки готовящихся к новому залпу. Н-но я не так прост, как всем кажется. Ведь не зря я лично ставил в предупреждения «Мери Сью»! Я отличный моряк-хуяк, поэтому силой мысли призвал себе команду крестьян, заспавнив их прямо в центре корабля. — Свистеть мне в анус и не сдохнуть! Команда, готовсь! Давайте получим его! После моей вдохновляющей хуйни команда пошла окучивать картошку, а я магией направил миллион пушек в сторону ахуевших врагов и выстрелил. Девятьсот девяноста девять тысяч и девятьсот девяноста девять снарядов пролетели мимо врага, и только один снаряд попал, распидорасив его нахуй, сука, блять, в смысле да. — Оу-е! Я мега-моряк. — Засмеявшись, словно негр из рекламы скитлза, я посмотрел вперёд и захлебнулся отрыжкой. — Тентаклю мне в мужи! Впереди был супер-мега-баянский-блять-пиздец-корабль, и он двигался ко мне. Достав из своей треуголки калейдоскоп, я поднёс его к гнойному глазу и увидел за штурвалом самого Пупер Икса, кидающего мне зигу. Осмотрев его корабль, я увидел его команду: это были кривые модельки пони из 3D креатора. Осмотрев сам дизайн корабля, у меня чуть не пошла пена из рта. Он имел окрас «Кс», который полностью превращал всё, на что попадёт, в мыло и полигоны. Убрав калейдоскоп от глаза, я убрал глаз и приготовился к худшему. Только я хотел было приготовиться, по мне дали залп из баянов из почтальонов Пэтов. Я быстро сел на парашу, пригнувшись от выстрелов, и они все пролетели мимо, потому что да. — Сдавайся! И, может, я сделаю тебя самым лучшим баяном! — сказал мне Пупер в громкоговоритель. — Хуй тебе на рыло! — огрызнулся я и, создав ещё одну команду с помощью консольной команды, приказал: — По пушкам! Полные паруса! — Полные паруса! Дадим им жару! — проорал какой-то еблан сзади. Повернувшись, я увидел усатого поня в красном мундире с такой же треуголкой, как у Менхаузена. Возможно, это был он. — Как тебя звать, салага? — спросил я у него, подойдя к нему. — Повторюша Дядя Хрюша, сэр, — ответил он мне. — А, ну ладно. — Повернувшись, я увидел, что на нас летел новый залп из ебаных Пэтов. — Ложись! — Пригнитесь! Все на землю! — заорали за мной сзади. Мы все дружно сели на зону, но из-за того, что какой-то еблан не услышал команду, нас задамажило на 1/3 прочность корабля. — С-сука! За борт того пидораса! — указал я на того, кто не выполнил команду, после чего он превратился в стул. — То-то. Пока мы разбирали проблемы на домашнем фронте, мы уже залетали врагу за левый бок. По таймингу я сказал команду: — Готовсь! — Мои рабы зарядили пушки. — Огонь! — Огонь! Покажем им, где раки зимуют! — поддержал меня мужичок. Двести шестнадцать пушек громыхнули, словно установленная в детском саду бомба, и мои шары полетели во врага. Казалось бы, это был конец для него, но тут произошло то, что вполне могло произойти: все снаряды пролетели сквозь корабль врага, не нанеся и мизерной пиздюлины, ведь он был из фанты. — А-ха-ха-ха! — засмеялся Пупер. — Неужели ты думал, что всё будет так просто?! Хи-ха-хох! Твоя развалюха ничто по сравнению с моей! А теперь прощай. Открыть огонь! В нас полетел ещё один залп, который задамажил нас на 2/3. Я был к этому не готов, но уже придумал план, который должен изменить ход боя. — Хуй с ним, на абордаж! — моя команда звучала эпично, но не очень, и мы тараном двинули на врага. Чтобы не промахнуться, я достал специальную палку для рассады и написал на ней «Палка-выручалка-попадалка». Схватив её магией, я приказал плебеям взять штурвал, а сам схватил тот самый стул и побежал на нос корабля. Поставив стул поудобнее, я присел и начал ждать неизбежное. Когда до Пупера оставалось совсем немного, я встал со стула и, как на олимпийских играх, оттолкнулся от палки и приземлился прямо на вражеский корабль, прямо в шоколадный фонтанчик. Тем временем, мой корабль всё же долетел, но не протаранив, ахуел, и, повернувшись на двести семьдесят градусов, упал и взорвался, потому что он был чёрный. Осмотрев страшные ёбла команды Пупера, скривился, и хотел было сделать годный мем, как ко мне в басик зашёл Пупер. — Так, а что я говорил? А. Самонаводящийся глупец! Тебе пора умирать, лох. Удалите его из моих сохранёнок! — приказал Пупер своим пешкам и, навэйпя себе спортивную оку, сел и улетел куда-то нахуй. Круг из пидорасов начал сужаца, как и моё очко, и они уже готовы были выебать меня, как вдруг я сказал: — Вы лохи. После моих слов они все начали злостно охать на меня. — Да ты ахуел?! Я норм! Не тоби меня абзывать! — один прохвостень хотел было шлепнуть меня, как вдруг её повалил другой. — Неа, это ты лох! — Вы обе лохи! — эти слова были последней каплей и, взбунтовавшись, как на майдане, они начали хуярить друг друга шокерами. Найдя щель во всей этой мамке, я пополз сквозь пиздившихся друг с другом бичей. Обрившись налысо, побежал на корточках к пульту управления, но меня уронила какая-то манда и взяла на удушающий. Вдруг я услышал очень знакомый голос. Повернув зенки в сторону воодушевлённого крика, я увидел Ванамеса, сидевшего на зоне за плохой обзор на Путина. Он глядел из советского телевизора и нёсся прямо на нас. Протаранив наискось сидевшую на мне мразь, он с криком «Н-на-а-а! Мазфака!» упал на пол, перевернувшись вверх головой, начал барахтаться и ползать, словно еврей на солнцепеке. Увидев толпу разъярённых кобыл, он со словами «Хы-ы-ы, лошад» пошёл делать обзор. Скинув с себя обёртки из-под жвачек по рублю, я встал и, взяв свой хуй в долбоебический захват, с супер-сальто долетел до пульта, воткнув в него пирожок с капустой, схватился за живот и проорал: — А-а-а, изжога! Корабль резко наклонился носом к земле и жопой в небо, где пролетал самолет с ветеранами. Из-под облаков выглянул патриарх Кирилл и от такого неуважения ударил по кораблю своей святой залупой, отчего судно начало рухать прямо на конторку Флаттершай. Кажется, это был пипец, но в очередной раз разумив, что у меня есть магия и я могу телепортироваца, я от своей тупости ёбнул себя по лбу. Рог пёрнул, отвалился и упал в ад. Ну-с-с, теперь точно жопа. Протаранив дом с жыдами и животными, я умер понарошку. Поднявшись на костылях, оглядел место смерти. Вокруг лежали мёртвые трупы, которые мертвы уже год. Похоже, дом Флаттершай был построен на репе. И тут я услышал стон: — Памагити! — сказала выползающий преспешник пупера из-под обломков корабля. Подойдя, я схватил его за голову и потянул. К её несчастью, я слишком перестарался, с хрустом оторвав голову, которая покатилась куда-то. Я всё ещё не помню, где лево, а где право. — Ой, ну и ладно, — пожал плечами я, смотря на падение кармы. — Так, свастику я проебал, надо возвращаться. Через пять минут ходьбы я дошёл до места встречи, где уже ждали Быч, Битч и Эдела. Как только я подошёл, на меня кинулись феминистки-лесбиянки, которых сразу отогнал Быч. — Гам, ёлы палы, а где твой рог-то? — спросил Быч, осматривая залупный отросток на моём лбе. — И где свастика? — А, там такая история, пиздец просто. Короче, я его как треснул, а он как пёрнул, и… Но меня перебила какая-то пони: — Гам, тут тебе посылка пришла, — сказала моя любимая пони Дрёпи Хвус, которую я бы выебал. После чего пегасина протянула мне в ебло коробчёнку. Мне стало так интересно и хуёво, что я добавил Быча в чс и хотел уже было сделать обзор на очередную поеботину, как вдруг увидел на коробке надпись «Из ада от Бати». Тут мне стало еще интересней и настолько хуёвей, что пришлось принять таблетку эспумизана. — Блять, ну хоть раз батя пригодился! Я аккуратно швырнул коробку на стол, уселся неудобно и приступил к вскрытию 216-ти слоёв скотча челендж, с помощью швейцарского ножа. Быч и Битч, видимо, тоже проявили интерес к сей реликвии и внимательно съебались по своим делам, попутно ёбнув мне по почкам и спиздив гематоген из моего гамонка, Эдела, сделав тяжку, с предсмертным хрипом дыхнула мне в ебальник дымом, который разъел мне все ресницы. Упаковка не хотела поддаваться, но и я не хотел проебать свой рог, в итоге под давлением в десять миллиардов атмосфер крышка коробки с оглушительным взрывом улетела в небо и сбила самолет в Сирии. Но, к пиздячему сожалению, на дне коробке оказался не рог. Перед моими глазами лежал конверт с надписью «Элименты за 2к седьмой год!!!». Тут я удивился настолько, что у меня порвались веки, и мне стало настолько хуёво, что пришлось принять вторую таблетку эспумизана. Обрадовавшись, что я наконец-токи смогу отдать долг Бычу и теперь стану свободным чмошником, я в мгновение кока распидорасил конверт и вытряхнул содержимое на стол. Это была половинка сома, сшитая лобковым волосом с половиной десятирублевой купюры. Сама банкнота была щедро обоссана, обплёвана, измазана говном, изрезана ножом, сожжена наполовину, на другую половину растворена в фанте, и в завершении изящное слово «ХУЙ», написанное чёрным маркером в правом верхнем углу. Также можно было разглядеть дату выпуска сома — «85 год до нашей эры». — Намана, банкомат примет. — Спрятав в ГАМонок свою приобретённую деньгу, я начал искать банкомат. — О, а вот и он! Подойдя к обоссаной коробке из-под спичек, я тыкнул копытом на функцию «Донат», и передо мной появилось одно окошечко выбора — World of CaesochkaGO. — Хм, задоначу-ка я на Кайесочку Го, — пришла мне в голову отличная мысль, и, выбрав эту вкладочку, я завернул в лаваш батину деньгу и засунул в терминал. Спустя секунду он начал бурлить и кашлять, издавая пыхтючие звуки. И тут случилось как всегда нечто необычное — из банкомата с громким рёвом вырвался смертельный луч спрайта с огурцом, который попал прямо в позади отдыхающего Быча. — Дебил бл… — начал было Быч, но, исчезнув в голубой вспышке, пропал. — Быч! — услышал я откуда-то левее, а может быть и правее, точно не знаю. Повернувшись, я увидел подбегающих ко мне Эделу и Битча. — Что за хуйня тут произошла? — спросил меня Битч. — Идём мы, значит, такие, и тут ХУЯК, Быч превратился в лужу от огуречного спрайта! — Наверно, у огурцов были горькие жопки, — вставила свои полкопейки Эдела. — Ну, я нажал на кнопочку в банкомате и из него вышла какая-то фигулина, которая и попала в Быча. Скорее всего, он умер, но не стоит волноваться: он всё равно найдёт выход. — Это вряд ли, му-ха-хо-ха-хо! Повернувшись, мы увидели подлетевшего к нам на диване в стиле Хайкек Пупера. Что-то было в нём страшное, возможно, то, что он стал светиться и каким-то накачанным и большим, причём настолько, что маска Гея-Фака еле налазила на его ебало, из-под неё то и дело торчали прыщи, жидкие усики и ещё какая-то хуйня, полностью подходившая под внешность Андрея, но это по-любому не он. Хмыкнув, он спрыгнул со своего дивана рядом с нами, создав небольшое землетрясение в десять баллов по фаренгоцепту, от которого мы немного переебались на землю. — Жалкие хордовые, без Быча и свастик — вы тупые! Как бы подтверждая свои слова, он быстро подлетел к Битчу и отвесил ему аплеуху, отправляя в недалеко стоявшую грязь. — Единственный способ остановить меня вы потеряли, так сдавайтеся, пока я даю вам такую возможность. — Возьми за щеку! — выкрикнула Эдела и, подбежав к Пуперу, всадила свои полкопейки прямо ему в маску. — Тупой выбор, — ответил стоящий перед ней качок-долбаёб и простым движением копыта проболтался о домашнем способе лечения гемороя, а заодно отправил её к Битчу, после чего зыркнул зенками на меня. — Может, хоть ты наконец поймёшь, что я непобедим?! Думать. Нужно думать. Я точно уверен, что Быч найдёт как вернуться. Нужно просто продержаться. И тут мне стало хуёво: — Стоп, Пупер? Да я же тебя просёк! — выбрав тему для отвлечения, я посмотрел на его удивлённую моську, и продолжил. — Это ведь ты был на ютубе под ником Super_puper_3000? — Да… это я! — весело воскликнул он. — Ты мой подписчик?! — Конечно! Я смотрел каждый твой пуп, и насчёт того последнего… Знаешь, что? — Что, что?! Тебе понравилось? Ты смеялся очень сильно-громко орал? — прыгал от счастья ёбнувшийся Пупер. — Скажи ведь: тот момент с шуткой про говно самый ахуенный! Увидев небольшую вспышку позади Пупера и полумёртвых Битча и Эделу, я ответил: — Нет, это полная залупа, ебаная параша. Это никогда не было смешно и не будет, ведь это юмор для тупых аутистов вроде Андрея, — быстро сказал я и крикнул: — ОЙ! Кинув за спину Пупера свастику, я пригнулся. В следующий момент в спину нихуя не понимающего Пупера прилетела плюха от Быча, на которой были закреплены все четыре свастики. С хрипом он приложился о землю и сломаным ртом спросил: — Как?! Как ты выбрался? И где вы взяли четвёртую свастику?! — казалось, он сейчас лопнет от изжоги, как когда-то снайлс. Эпично стоящий впереди Быч раскрыл все козыри и метод похудения на 31 киллограм в домашних условиях за секунду: — Да потому, что ты тупой лох. Ты телепортировал меня в Институт, думая, что я простак, а я не простак. Я нашёл там в ящике тюбик дешевого супер-клея, контур на крыше хладогента, разводной ключ и три банки. Из них сделал нано-молекулярный транспортер частиц и тепехнулся. А насчёт свастики, хех, она у меня ещё с того дня, как я искал материал для строительства Бибы. И тут я вспомнил, что Быч с помощью умного пистолета убил миллиард пришельцев и нашёл в одном из них свастику. Он рассказывал мне эту историю, когда я бухой валялся на люстре и мне было совершенно похуй. — И вот, ты валяешься, словно кусок говна под нашими ногами. Впрочем, всё как обычно. Прервав свою речь, Быч достал умный пистолет, зарядил в него свастиковую пулю и, нацелившись на Пупера, выбросил пистолет в небо. — Хах, Дибил! — сказал наивный пупер. Тем временем самый правильный пистолет вышел на орбиту Эквестрии, навёлся пуперу в маску и ёбнул свастиковым ударом по злодею. Мгновение спустя небо обрело нормальный цвет, туманы вейпа испарились, баяны исчезли, а на месте пупера образовался кратер — всё встало на свои места. — Вот и всё, — прокомментировал я, глядя на выжигающее мои глаза солнце. — Как раз таки нихуя не всё, — ответил мне Быч, после чего в его карман упал умный пистолет. — Нам ещё это отметить надо. — А-а-а, ну так, — уебавшись, я пошёл в сторону нашего любимого ларька. — Это было было неплохо. — Блять, как же хорошо, что это прошло… — с облегчение выдохнул Битч. — Ну я даже не знаю, — поддержала Эдела. Опустив свои очи на кратер, Быч увидел на дне торт наполелох. — Заебись, как раз у меня днюха, — обрадовавшись находке, Быч сунул её в карман и пошёл догонять меня.

БИБ, вечер.

— Не сдохни! — поздравил я Быча. Послав меня нахуй, Быч потёр вспотевшие ладошки и задул свечи пропеллером от Вертибака. Брызги гнойной глазури и взбитой выблеванной пены от пива полетели прямо на меня, вызвав у меня изжогу. Издав невнятное бормотание, я выблевал на торт выпитую мной девятку, которую мне купил в долг Быч. — Ну ёб твою мать! — закричал Битч. — Да на кал! Элегантно взяв ложечку, Эдела съела одним укусом весь торт. — Вполне такой неплохой, — прокомментировала она и впала в гиперсон. Прервал наше веселье звонок в дверь. Уже захмелевший Быч с угрожающим бормотанием подошёл к двери и, вырвав её с корнем, посмотрел на ахуевшего стражника с какой-то залупой в руке. — И-извините… что прервал-л вас, но вам тут… это… повiстка, — промямлил в страхе за свою душу почтальон-неудачник и, прямо сунув в руки Быча бумажку, в ужасе съебался. — Сука! Это меня ищут! — завизжал Битч и, сунув жопу под диван, вскрылся. Пройдя назад на своё законное место, Быч с помощью злой магии вскрыл конверт и начал читать вслух: «Здравствуйте, уважаемый житель Эквестрии. Хотим сообщить, что вы приглашены на величайшую свадьбу М иА море Канденсата и Швайнинг Арма третьего, которая будет проходить в Контерлоуте через две недели.» — Контерлоут? Это КСка новая? — недопонял Быч. — Это будет ахуенно, — промямлил я и отрубился.